Помоги проекту - поделись книгой:
Андрей Курков
Публицистика
О двух Украинах
В мои святые отцовские обязанности входит по вечерам рассказывание детям сказок. Это, конечно, если я дома. Старший сын всегда заказывает «что-нибудь страшное», а дочка – «что-нибудь смешное». Младшему сыну все равно: он готов и страшное, и смешное слушать, а мне приходится каждый раз импровизировать так, чтобы моим маленьким слушателям перед сном то страшно, то смешно было. Иногда в результате возникает странная гармония страшного и смешного. При этом страшное кажется уже не таким страшным, а смешное остается смешным. Вот ведь и фильмы ужасов, такие популярные на Западе, почти изжили себя. Пришло время пародий на фильмы ужасов, таких как «Очень страшное кино».
Нас, конечно, фильмами ужасов не удивишь и не испугаешь. У нас другие критерии ужаса и страха. Исторические – коллективизация, голодомор, война, ГУЛАГ. Современные – Чернобыльская зона, Новобогдановка, небезопасные для работы шахты и не предсказуемая (во время учений) украинская артиллерия.
Есть еще один «формат» страха, который нам навязывают политики и политологи. Страх раскола Украины и утраты государственности. Иногда этот страх кажется настолько реальным, что начинаешь смотреть по сторонам и стараешься запоминать то, что тебе так нравится вокруг, словно все это может в один момент исчезнуть благодаря старательной конфронтации наших политиков.
Правда, этот «формат» страха лучше всего действует на зарубежных журналистов. Начиная интервью, они первым делом спешат задать именно этот вопрос: о возможности раскола Украины. Так спешат, словно стараются спросить об этом перед тем, как она, Украина, на наших глазах расколется на две части и пойдет на дно, как «Титаник» после столкновения с айсбергом.
Первое время я старательно объяснял им, что объединяет Восточную и Западную Украину и кто старательно разъединяет их. А потом просто устал. Это ведь один из двух главных вопросов, который задают все журналисты. Второй вопрос: куда «пойдет Украина в ближайшем будущем? На Запад или на Восток?» Помню, как однажды я в ответ пошутил по поводу полезности спортивного упражнения под названием «бег на месте»: в результате никуда не бежишь, но сохраняешь хорошую физическую форму. Но я оставлю вопрос «Запад или Восток» на следующий раз, а пока вернусь к первому вопросу.
Да, у нас действительно есть две Украины. Молодая, незрелая, шестнадцатилетняя, но по законам уже отвечающая за свои действия. И старая, древняя, замешанная на византийских традициях Киевской Руси, получившая первое европейское образование в Польско-Литовском государстве, истоптанная копытами монголо-татарских коней, да и еще, как оказалось, до сих пор пропитанная корнями трипольского романтизма. Если эти две Украины положить на медные тарелки старинных весов, то, конечно, все древнее и старое, включающее в себя и советский период, перевесит молодую Украину. И при этом поднимет медную тарелку весов с молодой Украиной максимально высоко. Туда, откуда можно будет смотреть на старую Украину сверху, а кроме того, и по сторонам можно лучше осмотреться.
Я недавно побывал в Черновицком и Волынском государственных университетах и во Львовской академии друкарства. Встречался со студентами и преподавателями и видел, как студенты «ведут» своих преподавателей, как «омолаживают» их своей энергией и совершенно не «постсоветской» европейскостью интересов и мировоззрения. Знаю я и другие примеры. В Киеве, например, в одном из столичных вузов в кабинете завкафедрой философии висит портрет Ленина, которого я тоже люблю, но только как литературного персонажа. В этом вузе студентам, знающим убеждения и требования своего завкафедрой, приходится подстраиваться под них и привыкать к необходимости раздвоения личности. Ну а раздвоенная личность, как крепко выпивший мужик, может «раздваивать» все остальное вокруг себя, в том числе и страну. Стоит, смотрит на Украину, а она перед глазами двоится.
Вы мне можете сказать, что так уж исторически сложилось и ничего тут уж не поделаешь. Почти согласен. Даже больше того – я против войны с памятниками, в том числе и с памятниками Ленину и Неизвестному солдату. Я вообще против войны. И против войны старшего поколения с младшим. Я за то, чтобы старшее поколение уважало младшее и пропускало его вперед к управлению молодым государством. Иначе все пойдет как в сказке про Буратино, и побегут молодые искатели золотых ключиков из страны злых Карабасов-Барабасов. И останутся Карабасы-Барабасы одни в древней стране с богатейшей историей и такими же традициями.
Май 2007
Как нам обустроить Украину
В какой-то момент своей жизни я понял, что географические карты интересней игральных. И не то чтобы я картежником был, в игральном смысле. «Пулю» записать еще и сейчас могу, а вот в «дурака» своим детям уже давно проигрываю – правила забыл.
Но ведь и на самом деле географические карты дают больше повода для размышлений, чем самый неожиданный расклад при преферансе.
Вот, к примеру, после сотен просмотров карты Украины я наконец понял, чего мне не хватает на карте. Точнее, даже не мне, а Украине. Не хватает гор. Будь Украина какой-нибудь При– или Закарпатской республикой, их бы хватило с головой. А учитывая немалый размер государства, понимаешь, что все политические беды наши – не из-за нехватки некоррумпированных чиновников, не из-за безнадежных политических деятелей, а из-за недостаточного и политически неравномерного ландшафта.
Мне уже давно понятно, что горы формируют нацию лучше, чем равнины и реки. Иногда одним и тем же горам удается формировать две нации. Вот России, например, с горами повезло. У них и Северный Кавказ, и Урал, и Алтай, дальневосточные и сахалинские сопки с вулканами. Алтай и Урал – естественный природный фундамент государственности, а Северный Кавказ – источник патриотизма – начиная с позапрошлого века. Война с горцами делает и вторую воюющую сторону горцами. Не было бы недавних войн с Чечней, не возник бы так легко и слаженно феномен российского неопатриотизма, регулярно зашкаливающий и выплескивающийся в ксенофобию. А так победа над «дикими горцами» снова укрепила дух великой нации, породила новых героев и их культ, на деле дала пример, что государство только пролитой за Отчизну кровью укрепить можно и так далее. Вы скажете: на Северном Кавказе все дело в нефти. Нефть, конечно, играет там важную роль. И только финансовую. Но для регенерации российского патриотизма обе войны были куда важнее, чем нефтяные доллары. Как тут не вспомнить культ утраченного Арарата у армян?
Нет, я не завидую России. Но и нам не завидую. Ведь это неопатриотизм нации, в очередной раз победившей горцев, пытался смыть нашу Тузлу. Это неопатриотизм великого соседа мешает окончательно узаконить восточные границы Украины. Потому что «ни пяди родной земли врагу!» Врагу или другу – это, впрочем, все равно. Главное: что «ни пяди!»
И вот повел я снова взглядом налево, на Запад. По карте повел. Какая гармония и в Карпатах, и вокруг них! Вся Западная Украина – сплошная гармония. Природа могучая, люди приветливые. По воскресеньям целыми семьями в лучших костюмах и платьях в церковь или в костел идут. При наших политиках и их игрищах религиозная опора – единственное спасение для общественной морали. А только начинаются «срединные» украинские земли – всё вроде бы такое же. Только гор не видно, и люди без орлиного взора. Гордости, что ли, не хватает или причин для гордости?
Нет, люди у нас везде хорошие, терпеливые. Я их противопоставлять друг другу не собираюсь. Это политики их друг другу противопоставляют. Работа у них такая. Например, выбрал президент гору Говерлу, основал новый ритуал восхождения к демократическим ценностям. Хорошо тем, кто не так далеко от Говерлы живет или деньги на поездку имеет, а что делать остальным? На террикон так легко не поднимешься! В Крыму, пока крымские татары демографический состав полуострова не изменили, горы имеют скорее коммерческое, чем идеологическое, значение. Только Сапун-гора удерживает еще свой статус, но и то он, этот статус, России принадлежит, ее истории.
А вот если бы на востоке Черниговской и Харьков ской области какая-нибудь горная гряда возвышалась, все бы у нас в стране по-другому было. Государство было бы у нас горно-долинным, как Австрия. Можно было бы каж дой политической партии по отдельной горе для восхождений выделить, можно было бы под такой ландшафт новую идеологию подвести. И забыли бы все, что у Днепра два берега: левый и правый. Только бы про горы помнили. И, зажатая горами на востоке и на западе, объединилась бы нация без всяких усилий со стороны отдела внутренней политики секретариата президента. Было бы просто и понятно, где заканчивается Украина и начинается Россия. Я уже не говорю о том, что горы глушат информационные диверсии и не дают перелететь к нам носителям птичьего гриппа. И контрабандисты у нас стали бы поджарыми, спортивными, ведь пришлось бы им на осликах свою контрабанду через горы переправлять, прячась от казацкого горного дозора.
Короче говоря, польза от появления на востоке Украины крепкой горной гряды очевидна и мне, и, думаю, Брюсселю. Естественные границы на пути у нелегальных эмигрантов, наркодельцов, товарных составов с фосфором и эпидемий лучше любого военного блокпоста. Осталось дело за малым. Точнее, за большим.
О большом. Есть у меня знакомый художник в Дрогобыче – Ярослав Баландюх. В свободное от искусства время делает он по особой технологии искусственные горки в частных садах и парках, в Чехии и в Польше. Горки эти я видел – от настоящих не отличаются. Красивый базальтовый монолит. Материала, конечно, много понадобится, но, во-первых, можно на начало горообразующего процесса грант в Брюсселе попросить, а во-вторых, любая заметная гора политически быстро окупается. Главное, чтобы на ней какая-нибудь новая агрессивная нация не завелась. Иначе в войне с собственными дикими горцами станем мы страной полных патриотов, и тогда прощай право говорить, что думаешь, и здравствуй обязанность любить свою родину крепче, чем жену и детей.
Но хватит о горцах. Пока. Поговорим о том, чего у нас в избытке – о водных пространствах. Есть водные пространства, которые приносят только пользу: моря и океаны. Они удобны для определения границ государства. Было время, когда за выход к морю начинались войны. Балканская часть Адриатического побережья меняла хозяев неоднократно. Нынешняя Истрия (часть Хорватии) долго принадлежала Италии. Италия и сейчас об этом помнит, но ведь и жители хорватской Истрии – люди вполне цивилизованные и, чтобы не огорчать бывших хозяев этих славных территорий, названия улиц и городов на табличках указывают на двух языках: на хорватском и итальянском.
Украине с морями повезло. С естественными – с Черным и Азовским. Про искуственные – этого сказать не могу. А вот с реками – тут вопрос посложнее. Конечно, земледелие – основа оседлой жизни – формирует ритуалы и традиции и определяет национальный характер. Земли в речной долине всегда больше ценились, чем те, что подальше от водных ресурсов. Река всегда течет сверху вниз (в данном случае забудьте о геометрии): от истока и до устья. Так и люди расселялись всегда вдоль рек и ориентировались по отношению определенного места к течению реки. По реке людям доставлялись товары, по реке приплывали враги. Вниз по течению спускались другие племена и народы и селились рядом, способствуя смешиванию кровей. То есть река не только кормила рыбой, становилась средством перемещения людей и товаров, но и «смывала» чистоту нации, смешивала людей, традиции и привычки. Недаром столько разных названий на разных языках есть и у Днепра, и Дуная. К чему это я про реки? Да к тому, что смытые водами и историей цивилизации, к примеру Трипольская, никакого отношения к нам, сегодняшним, не имеют. Я не знаю, куда ушли трипольцы, с кем они по пути смешались, во что переродились. На эту тему наши историки могут фантазировать десятилетиями, меняя свои версии истории в зависимости от политической конъюнктуры. А вот из более или менее чистых этносов в мире остались только саамы и другие северные народы. Остались потому, что к ним, на далекий и неприветливый Север, никто не спешил на ПМЖ. В Африке тоже можно отыскать чистокровних пигмеев и тутси. А искать чистокровних этнических украинцев в Украине я бы не стал. Нация, основанная на этноцентризме, обречена на внутренние проблемы и противоречия еще больше, чем политическая нация, которую, как мне кажется, и надо формировать в стране. Украина всегда была благодатным краем, привлекавшим к себе десятки племен и этносов. Пускай кто-то считает себя чистокровным украинцем или чистокровным русским, чистокровным русином или гагаузом, но личная чистокровность не должна становится критерием отбора в политическую партию или на работу. Особенно в такой богатой реками стране, как Украина.
Моя знакомая немецкая старушка часто летает в Северную Африку, чтобы посмотреть на высоких и молчаливых туарегов – кочевников Сахары. За небольшую плату они берут с собой иностранных туристов на несколькодневный переход по пескам пустыни. Туареги всегда кочевали по Сахаре на верблюдах. От одного оазиса к другому. Незаметно для себя они и сейчас пересекают по песку границы нескольких государств, поделивших между собой Сахару. Почему-то они не думают о собственной государственности, не хотят осесть где-нибудь у реки, на берегах Нила. Им больше нравится быть независимыми от государства. Независимыми и свободными. Нам же хочется, чтобы государство зависело от нас. Нам хочется сообщить миру, что он должен о нас думать и знать. В мире много стран и странностей. У нас есть возможность превратить Украину из странности в страну. Только для этого нужно разделить мифы и реальность и в будущем стараться не менять их местами в сознании сограждан и представителей других стран.
Октябрь 2007
Индиана Джонс и Трипольская тайна
Сон разума порождает диссертации и многое загадочное другое. Знакомый ученый недавно с улыбочкой на остроносом лице сообщил, что другой ученый защитил диссертацию по трипольскому языку – вроде бы ему удалось воссоздать этот самый язык и даже его фонетический ряд – то есть звучание. Хорошо бы еще восстановить пару десятков народных трипольских песен и сравнить их с украинскими: а вдруг они мелодичнее и задорнее? Такие вот вопросы после разговора с остроносым ученым сопровождали меня по дороге ко сну, а сон приснился – не для диссертации. Сон больше на фильм ужасов оказался похожим. На фильм добрых ужасов. Или, по крайней мере, не очень злых. Видно, это и был тот самый сон разума.
Приснился мне упомянутый ученый, только в исполнении Мэла Гибсона. Кстати, в начале сна титры промелькнули. Запомнилось только название: «Индиана Джонс и Трипольская тайна». Там, в сне-фильме, страна, очень похожая на нашу, к президентским выборам готовилась. Поэтому ученого, открывшего тайну древнего языка, вызвали прямо к президенту и приказали выяснить древнее трипольское заклинание, которое поможет президенту на новых выборах победить. Про магическое заклинание к тому времени президенту уже было известно от одного из своих советников, правда, предстояло еще выяснить, как оно действует. Взял ученый свою молодую блондинку-секретаршу, две лопаты, два фонарика, термос с «Нескафе» и поехал на самое отдаленное, самое заброшенное и самое малоизученное из древнетрипольских городищ. На низком небе сгущались зловещие тучи, но смелый ученый не собирался пережидать грозу. Он вонзил клинок лопаты в древнюю землю и тут же услышал встречный звон железа. Вдвоем с секретаршей они расчистили вход в подземелье. Быстро разгадали загадку доисторического замка и попали в святая святых древней цивилизации. Уже там, в разных уголках подземелья, произносил ученый по очереди все восстановленные им по крупицам трипольские слова и прислушивался, проверяя: не срабатывает ли слово как заклинание. Много времени провели они вдвоем в этом опасном месте, но в конце концов выполнил он поставленную задачу. И вот, через несколько месяцев, защитив еще одну диссертацию по суевериям и заблуждениям древних трипольцев, вернулся он на то самое городище. Вернулся в четыре утра, за три часа до открытия избирательных участков. Вернулся уже один, без блондинки-секретарши, которую сманили работать в СНБО. Вернулся, спустился в подземелье и в нужном месте произнес нужное трипольское слово. И загудело все вокруг, затряслись стены подземелья, и ожили окаменевшие пять тысяч лет назад трипольские пчелы, и вырвались они наружу, и стали летать низко над землей по всей стране, жаля всех избирателей, кроме тех, которые шли проголосовать за президента, поддержавшего объективную историческую науку. Вы спросите: а как они различали избирателей? А очень легко – ведь у нас и другие науки на месте не стоят. Первая разбуженная заклинанием пчела была подробно изучена учеными, которым удалось выяснить, что ее отпугивает запах корицы. Вот и посоветовали верным избирателям накануне пирогов с корицей напечь и угостить друг друга. Ясное дело, что президент снова победил и снова объединил страну, а тех, кто не хотел объединяться ради единства, всех пчелы покусали. Насмерть.
Апрель 2008
Виктор Ющенко – украинская загадка номер один
Поговорка «Короля делает окружение» как нельзя лучше подходит ко всем украинским политическим «королям», включая и самого сановного из них – президента. Нет окружения – не будет и короля. Был у нас президент Кравчук, которому не везло с окружением. Не в том смысле, что оно было неправильное, а в том, что было оно никакое – ни рыба ни мясо. А вот Леониду Данилычу Кучме с окружением поначалу везло. Окружение ведь – инструмент тончайший, поэтому если кто в это окружение без ума попал, то не только ему самому плохо будет, но и главе государства. С Дмитрием Табачником президенту Кучме везло – он человек умный, образованный и интеллигентный. Никогда слишком явно из-за спины президента не выглядывал, и хоть и получил прозвище «серый кардинал», но никаких конкретных обвинений в кознях и интригах за спиной Леонида Даниловича публично в его адрес не выдвигали. Есть, кстати, еще одно забавное неписаное правило: чем активнее окружение – тем пассивнее король. То есть король может отдыхать, если уверен, что контроль над ситуацией находится в жестких и надежных руках. Руки господина Медведчука были тоже очень жесткими, а вот об их надежности судить не берусь – в палаты президентской администрации меня никогда не звали, а когда попытался в 2005 году сам напроситься, чтобы посмотреть на организованную в коридорах власти книжную выставку, ответ был краток: «Ему тут нечего делать». Ответ исходил от окружения нынешнего президента, и это было символично. Я вдруг понял, что кроме ближайшего жесткого и надежного окружения чуть дальше от ядра власти находится этакий вязкий, непроходимый и неистребимый защитный чиновничий слой. Защитный потому, что он защищает свою позицию от потенциально враждебного внешнего мира. Президент Ющенко поначалу думал, что его самое лучшее окружение – это соратники по революции. Окружил он себя соратниками и успокоился на некоторое время. А тем временем бывшее революционное окружение «короля» отдыхало от победы, да и сам «король» отдыхал от своей победы, поэтому было в стране тихо и уютно, как на сеновале в деревне. Что было дальше, вы помните. А потом пришел господин Балога. Точнее, не пришел, а пригласили. И сразу врагам президента стало непонятно, чего ждать. Ведь от самого президента все знают, чего ждать. Призывов к дружбе, к единению, к использованию уникального шанса. Впрочем, если без иронии, то Виктор Ющенко – единственный среди политических лидеров страны, у которого есть конкретное видение собственной Украины, той, которую он хотел бы успеть собрать из некачественно нарезанного постсоветского территориального LEGO, состоящего из 47 миллионов иногда думающих кубиков. Его видение вполне конкретно: подальше от Востока, поближе к Западу, членство в НАТО и в ЕС, преобладание духовных ценностей над желанием покушать, чествование «правильных» героев, создание такой патриотической идеологии, чтобы сам Путин позавидовал. Притом желательно найти в украинских корнях побольше трипольского влияния. Триполье для переформатирования национальной идеи куда лучше годится, чем отталкивающая уже своим названием Киевская Русь.
Все бы хорошо, но в реальности вопрос о духовных ценностях не срабатывает в предвыборной борьбе. Да и врагов конкретного президентского видения Украины может оказаться больше половины населения. А поэтому тут как нельзя кстати вспомнить китайскую пословицу: «Большой путь начинается с первого шага». Пока за Виктора Ющенко «шагает» господин Балога, вызывая своими действиями гнев и боязнь у представителей противоположного лагеря, сам президент продолжает редактировать свой большой путь к Другой Украине. И поступает весьма элегантно, по-восточному, пытаясь объединить своих врагов со своими полудрузьями, зная, что в жарких объятиях они или передушат друг друга, или, устав от борьбы, обратятся к нему же за помощью. Причем обе стороны обратятся. Называть его «предателем» из-за призывов создать широкую коалицию – слишком банально. Предателями были уже почти все наши политики. А кто не был – у него это впереди. Нет, президент Ющенко учится организовывать схватку, над которой потом можно будет постоять, повздыхать и, в конце концов, сказать уставшему народу: «Видите, какие у нас неправильные политические силы! А ну-ка попробуем мы создать новую партию с новым названием, чтобы объединить в ней всех разочарованных нынешними партиями. Жалко, названий для партий и блоков мало осталось, но мы возьмем на работу молодых креативных менеджеров – они что-нибудь обязательно придумают».
Октябрь 2007
Вертикальный Янукович
Да, есть у нас две Украины: горизонтальная и вертикальная. Горизонтальная – она западная и по своей политической традиции – кумовская. Не знаю, досталась ли эта «кумовская» политическая традиция нам в наследство от Трипольской цивилизации, но президент Ющенко – яркий представитель этой традиции. «Кумовской» политической культуре свойственны дружеские похлопывания по плечу, отсутствие серьезных наказаний за неисполнение поручений и, соответственно, отсутствие серьезной ответственности за свою деятельность. Эта культура демократична до безнадежности. А вот вертикальная политическая традиция нам давно знакома еще по советским временам. На Восточной Украине она до сих пор в действии, и Виктор Янукович – ее яркий представитель. Про его «начальственный» характер знают все. Система жесткой вертикальной иерархии имеет тюремно-военное происхождение. И в тюрьме, и в армии (если она только не развалена) существует строжайшая ответственность за выполнение обещаний или исполнение приказов. Виктор Янукович, получи он в 2004 году полномочия Кучмы, выстроил бы обе Украины в шеренги. Что бы было потом – большой и тревожно-красный знак вопроса. Но этого не случилось. Проиграв президентские выборы, Виктор Янукович решил учиться. Нанял себе американских и других советников, стал брать уроки украинского языка, а совсем недавно даже заговорил по-английски. Во время своих официальных визитов в Европу он даже научился производить приятное впечатление на европейских политиков. По крайне мере от двух из них, встречавшихся с Януковичем, я слышал положительные отзывы, которые можно было бы перевести на общепринятый среди наших политиков язык словами «нормальный пацан, с ним можно иметь дело». Таким образом, пока оранжевые победители спали или занимались другими приятными делами, Янукович интенсивно проходил свои университеты, и меня не удивит, если он и дальше будет учиться и набираться политического опыта. Плохо только, что, становясь более красноречивым и образованным, он как бы теряет свою физическую самоуверенность. И мимика его лица в последнее время чаще выражает сомнение, чем твердость или решительность. К чему бы это? Может, библейское «многие знания ведут к многим печалям» (извините за неточную цитату)? Или же понимает он, что процесс обучения и самосовершенствования не гарантирует ему дальнейшее лидерство в Партии регионов?
Но что бы с ним не случилось, а за время работы премьер-министром и за время своей вечерней учебы он полностью поменял имидж. Уже и следов не сыщешь его пророссийских настроений. Уже и в московской прессе его критиковали за нелюбовь к восточному соседу.
Неужто он теперь Украину любит больше, чем жизнь? Если да, то какую – горизонтальную или вертикальную? Или обе?
Во всяком случае по скорости смены имиджа (и лексики) Виктор Янукович среди политических лидеров страны держит пока первое место.
Октябрь 2007
Александр Мороз
Недавно мне посчастливилось побывать на Кольском полуострове, где сам безрадостный пейзаж заставляет людей чаще смотреть внутрь себя, чем искать красивости во внешнем мире. Там я познакомился с Еленой Козловой, писательницей из Сыктывкара. Она – представительница народа коми – мне и пояснила, что бывают нации и культуры наступательные, а бывают отступательные. Я никогда прежде этой теории не слышал и рад бы порассуждать на столь интересную тему, но – не время. Сейчас мы все временно погружены в раствор концентрированной политики, и в этой ситуации есть только один плюс: политика – не кислота. Погрузи нас в концентрированную кислоту – прощай, жизнь и родина. А из политики все-таки выбраться можно. Иногда с потерями, иногда даже без потерь. Можно, конечно, и не выбраться. Но тогда ты уже сам в этом виноват!
Я вот думал, что Александр Мороз наконец-то выбрался из политики и теперь поживет спокойно и в гармонии с окружающим миром. Оказалось, я не прав. Остался он у руля вытащенного (для капремонта) из воды крейсера социализма. Поплывет ли этот крейсер куда-нибудь после ремонта? Да и состоится ли ремонт? Все это пока не известно. Ремонт ведь больших денег стоит! Ну а сам капитан – лидер социалистов – как человек и как политик уже давно состоялся. Биография его ясна и прозрачна. В постсоветскую политику пришел из советской политики. Мороз был (извините, трудно употреблять настоящее время к вылетевшим из властной обоймы) представителем старой, но доброй традиции: название его партии соответствовало декларируемой партией идеологии. Теперь у нас таких партий в парламенте нет. Какая, к примеру, идеология прочитывается в названиях «Наша Украина – Народная самооборона», «Блок Литвина», «Бют»? Вопрос, конечно, риторический! Коммунисты – не в счет. Они сами в коммунизм не верят и другим мешают.
Мне когда-то подумалось, что будь Александр Мороз (а не Леонид Кравчук) первым президентом Украины, у страны был бы хоть какой-то толчок к политическому развитию. Но в 1991 году он не оказался в нужном месте в нужное время. А потом, вспоминая теорию, услышанную на Кольском полуострове, могу сказать, что выбрал он для себя не самую эффективную позицию. В то время, когда в стране стали быстро формироваться наступательные политические, но не идеологические силы (это уже позже некоторые из них стали отступательными и исчезающими), он сделал ставку на стабильность и вечность социалистических ценностей. И действительно, поддержка у СПУ все эти годы была более или менее стабильной, и даже присутствие других партий, эксплуатировавших слово «социалистический» в своих названиях, не влияло на процент сторонников СПУ. Воспитанник советской компартии, Александр Мороз, как и все настоящие политработники, хотел сделать карьеру в партии, хотел быть лидером, но, как мне кажется, на лидерстве в партии его амбиции заканчивались. Идти дальше ему и хотелось, и «кололось». Может быть, я его недооцениваю. Может, мои догадки совершенно не верны. Но политическое поведение А. Мороза мне подсказывает, что он предпочитает коллективную ответственность личной. Да, он участвовал в президентских выборах, и при этом харизмы у него было больше, чем у Леонида Кучмы. И если б он стал президентом (не вместо Леонида Кравчука, а, скажем, третьим президентом), то у руля страны оказалась бы не его личность, а Социалистическая партия Украины. То есть привел бы он не олигархов и друзей, а соратников и тех, кто ими притворяется.
Но это всего лишь (писательская) попытка представить себе кусочек альтернативной истории Украины. А если вернуться ко дню сегодняшнему, то можно сказать только одно: Александр Мороз, оставшись у руля партии, доказал, что СПУ слабее своего лидера. Нормальная, точнее – настоящая политическая партия должна быть сильнее лидера – посчитайте, сколько лидеров сменили за последние десять лет лейбористы и консерваторы в Британии. Только таким образом они остаются идеологическими и наступательными политическими силами. Партия, не способная «омолодиться» после проигрыша, обречена на то, чтобы стать отступательной силой. Она, конечно, может вступать в борьбу с другими отступательными блоками и партиями за тесное и сильно урезанное место под солнцем. Может даже на недолгое время вернуться в парламент, как вернулся тоже отступательный Блок Литвина. Но у блоков-коктейлей не бывает постоянных избирателей, а у СПУ такие избиратели были, и мне их искренне жалко.
В грамматике английского языка присутствует «будущее в прошлом». То же самое я могу сказать о политическом будущем нашего сегодняшнего героя.
Октябрь 2007
Ваше благородие, госпожа победа!..
Когда-то, лет шесть-семь лет назад, я хотел было написать книжку про Юлию Тимошенко. Не документальную, а как бы роман под названием «Девчонка-нержавейка». Думал, да не написал. Другие сюжеты победили. Впрочем, за несостоявшейся героиней моего романа я продолжал и продолжаю пристально следить. Особенно интересно за ней следить в моменты ее побед. Так уж выходит, что очень часто она побеждает, но ее победы оказываются «сизифовыми», что, впрочем, ее не обескураживает, а только мобилизует для следующей победы.
Вот и очередная победа, еще более впечатлительная, чем прежние, досталась ей в нелегкой политической борьбе. Кажется, она даже сама не ожидала такого многопроцентного успеха. Откуда он? Кто-то скажет – харизма, правильно выбранная народная прическа, радикальность. Все будут отчасти правы, но я попробую оставить эти несомненно важные составные части ее очередной победы на закуску. А поразмышлять хочется о другом. Если говорить «политически», то В. Ющенко куда радикальнее, чем Ю. Тимошенко. Он конкретно зовет нас в НАТО, тем самым отталкивая от себя и блока НУ-НС миллионы сторонников Варшавского договора и нейтрального статуса. Он конкретно и целенаправленно добивается признания ветеранов УПА Героями Украины, чем отталкивает от себя ветеранов Советской армии, он обещает, что русский язык никогда не станет вторым государственным. В. Янукович тоже радикален: он обещает, что русский язык станет вторым государ ственным, и обещает референдум по НАТО. А Юлия Тимошенко на фоне недружественной полемики двух Викторов избрала беспроигрышную тактику: она красиво молчит на темы, которые раскалывают общество. На самом деле ей должно быть глубоко фиолетово членство Украины в НАТО, да и русский язык ее не волнует. Она знает, что прими она конкретную и ясную позицию по этим вопросам – пойдут от нее сторонники к одному из Викторов, а то и вообще к Петру Симоненко. Поэтому рецепт успеха от Юлии Тимошенко универсален: обещать максимум, комментировать минимум, апеллировать к наиболее абстрактным понятиям, таким как справедливость, счастье, процветание. И тогда справедливость обязательно победит.
И действительно, на бытовом уровне язык популизма, которым замечательно овладела Юлия Тимошенко, не годится для настоящих политических мессиджей. Язык популизма – это язык обещания перераспределений всего в пользу голосующих за тебя. «Социальные инициативы» президента выглядят на фоне риторики Ю. Тимошенко бледновато. Что может действующий президент? Он может попросить Кабинет министров учесть его инициативы в бюджете. Я не буду писать, что может в ответ сказать (или вслух подумать) наш родной Кабмин. А вот в момент нахождения вне власти можно обещать намного больше, чем тогда, когда ты уже у власти находишься, – таков неписаный закон украинской политики. Ты обещаешь – за тебя голосуют.
Октябрь 2007
Между языком и наковальней
После очередного окончания политического кризиса на Украине прошли долгожданные дожди. И наконец президент Ющенко вспомнил про засуху, длившуюся целый месяц, и дал указание своему злейшему другу премьер-министру Януковичу «разобраться с проблемами сельского хозяйства, связанными с засухой». Или это уже после указания президента пошли дожди? Как результат указания? Уже и не скажу точно. Политическая обстановка последних месяцев как-то разучила меня задумываться о датах и президентских указаниях. Я понял, что только природные явления подчиняются логике и законам природы. Все остальное, особенно человеческое и украинское, никаким законам не подчиняется, происходит спонтанно и без повода, или же расстояние от повода до реакции может измеряться годами. У каждой традиционной песни есть припев. Он чаще всего запоминается лучше, чем неповторяющиеся куплеты. У Украины много припевов, все они одновременно служат якобы политическими лозунгами, типа «Не зрадь Майдан!»
В 2004 году я сам провел на Майдане три недели, и первое, что я заметил тогда, это то, что проклятый украинский вопрос о языках вдруг исчез. На Майдане говорили и по-русски, и по-украински. Возник даже своеобразный девиз: «Главное – не на каком языке говорить, а что говорить!» Правда, вскоре после победы «оранжевой революции» победители забыли об этом девизе, и началась новая война языков. Точнее, война украинского языка против русского. И стали политики всех для этой войны мобилизовать. Всех, кроме крымских татар, у которых есть свой крымско-татарский язык, а поэтому они в войнах чужих для себя языков участия не принимают. Все, впрочем, давно привыкли, что во время предвыборной парламентской или президентской кампании одна политическая сила всегда обещает сделать русский язык вторым государственным, а вторая сила обещает никогда не допустить этого.
Вот и оказываюсь я, как русскоязычный и как один из восьми миллионов этнических русских, живущих на Украине, между молотом и наковальней.
Я помню, как сразу после получения Украиной независимости началось возрождение украинского языка. Правда, началось оно указами и лозунгами. Одним из первых указов Министерства культуры независимой Украины был указ об удалении из печатных машинок учреждений культуры трех русских букв и о переводе всей деловой переписки на украинский язык. В то время на киностудии имени Довженко готовился совместный кинопроект с Казахстаном, и очередное письмо в Казахстан написали на украинском языке, хотя раньше переписывались по-русски. Ответ пришел на казахском языке. На этом совместный проект и умер. Не нашлось другого общего языка, кроме русского, а по-русски переписываться Украина не захотела.
Начиная с 1991 года я сотни раз слышал один и тот же вопрос: «А почему вы не пишете по-украински?» Мое терпение до сих пор не иссякло, и я иногда по нескольку раз в неделю объясняю, что родился в России, пишу на родном языке потому, что на любом другом буду писать намного хуже. Сейчас этот вопрос задают уже без былой агрессии, а скорее с любопытством. Ведь разговариваю я по-украински практически без акцента. Но пока политики «дерутся» языками, как дубинками, языковой гармонии в нашей стране не наступит. За годы независимости появились политкорректные писатели, пишущие прозу и по-русски, и по-украински. Я свою политкорректность проявляю по-другому: в прямых эфирах на радио и по ТВ чаще говорю по-украински, чем по-русски, и считаю, что этого достаточно. С 2000 года мои романы переводятся на украинский. Первый перевод «Пикника на льду» издатель считал не коммерческим, а политическим. Однако оказалось, что украиноязычный книжный рынок тоже достаточно активный, и мои следующие книги на украинском продавались лучше, чем я ожидал.
Все эти годы я выступал против придания русскому языку статуса второго государственного, но в конце концов понял, что все это просто политическая игра. И дискуссия о языках нужна только политикам. У народа нет никаких языковых проблем. Разницы между русским и украинским меньше, чем между немецким и голландским. В Киеве я часто слышу, как вопрос задается по-русски, а ответ звучит по-украински, и все остаются довольны. Поэтому я больше не выступаю ни «за», ни «против». Я просто пишу романы. Пишу по-русски об Украине и ее жизни. Об Украине, в которой в разные годы говорили и по-румынски, и на идиш, и на польском, и на русском. На каждом из этих языков творилась украинская культура. Для каждого языка, как сегодня и для крымско-татарского, и для венгерского, есть своя культурная почва. Был когда-то в Китае лозунг: «Пусть растут все цветы!» Я не знаю, какие цветы имела в виду Коммунистическая партия Китая, но очень хочется этот лозунг перефразировать: «Пусть звучат все языки!» Да и совсем не сложно после Мыколы Гоголя быть украинским русскоязычным писателем.
Июнь 2007
О каменных героях и истории, которая не учит
В детстве сильных мальчиков всегда учат не нападать на слабых. Сами понимаете: у пацанов период самоутверждения может растянуться на долгие годы. Некоторые, конечно, готовы драться по правилам и с равными по силе, но куда легче бить слабых и не беспокоиться о правилах. Я об этом подумал, насмотревшись по телевизору новостей. И должен сказать, в этих новостях ни слова о воспитании детей не говорилось. Да и не про детей были увиденные мною репортажи, а про существа, точнее, предметы более беззащитные – про памятники. Уже, казалось бы, выиграна первая война против памятников, повержены каменные тираны и диктаторы, поставлены новые каменные герои и стратиги. Великий Грушевский уселся после сытного государственного обеда вальяжно на скамеечке у желтого корпуса университета. К «советским» Тарасам Григорьевичам добавилось немалое число «постсоветских» Тарасов Григорьевичей. Свято место пусто не бывает, да и места у нас для памятников много. Просто героев не хватает пока. Но будут, будут герои. Не сомневаюсь. Правда, учитывая неоднозначность этих героев (и прошлых, и нынешних), надо бы заранее запланировать, чтобы памятники (как демонстрации-антиподы) по разным улицам, а то и регионам разводить, чтобы не стояли на одном квадратном километре молодогвардейцы, Шухевич и Бандера.
Кстати, недавно в Варшаве один журналист спросил меня: «А почему у вас памятники Степану Бандере ставят?» Что было ему ответить? Сказал я, что есть у нас советская традиция: чем больше памятников вокруг, тем больше у народа гордости за свою страну и за ее историю. А он мне: «Но как же можно? У него же руки в крови!»
Скажу вам честно: защищать Степана Бандеру я не стал. Ну не мой он герой! Зато дал польскому журналисту выговориться до конца и узнал от него много интересного. Во-первых, в Польше его считают одним из главных персонажей Волынской резни. А во-вторых, в ответ на уже установленные в Украине памятники Бандере объявили в Польше не так давно конкурс на лучший макет памятника польским жертвам резни на Волыни. И победил в этом конкурсе макет, изображающий бронзовое дерево, а к нему с двух сторон колючей проволокой прикручены тела двух убитых польских детей – мальчика и девочки. Рассказать вам, что произойдет, если этот памятник в Польше установят? Думаю, что сами догадываетесь! А кстати, может, кто-нибудь из читателей слышал хотя бы об одном памятнике убитым в Западной Украине молодым учителям, посланным туда «советизировать» западноукраинских детей? Я не слышал. Хотя знаю, что больша́я часть этих девушек и юношей были отправлены на Гуцульщину и Тернопольщину после войны из Винницы и Винницкой области.
Мы так часто повторяем слово «Европа», как султан в одной восточной сказке повторял слово «халва». Так вот, в Европе давно уже перестали ставить такого рода памятники. В Европе считается, что скульптура должна радовать, а не заставлять чувствовать гордость за себя и ненависть к врагам. В каждом немецком городке на центральной улице или площади стоит какая-нибудь забавная городская скульптура или со сказочными персонажами, или просто изображающая обычных счастливых людей. Ставят, бывает, небольшие памятники писателям и композиторам. То есть тем, кто, не обращая внимания на разрушителей разных мастей, пытался просто создавать прекрасное. И у нас есть свои достижения: Паниковский на Прорезной, Проня Прокоповна на Десятинной, Шолом-Алейхем недалеко от Бессарабки, отец Федор на Харьковском вокзале. У нас ведь так много хороших литературных героев, так много писателей и просто славных украинских обывателей, которые просто своей «не-войной» («не был, не состоял, не участвовал») внесли неоценимый вклад в стабильность и миролюбивость общества. Давайте их ценить больше, чем хитромудрых гетманов и мифических стратигов. Ну а старые памятники? Да пускай себе стоят! Иначе ведь и новым памятникам покоя не будет!
Июнь 2007
Наша милиция нас…
Как-то легко и не очень замеченной прошла в медиа новость о том, что на Киевщине милиционеры забрали человека в участок, и после этого его никто не видел. Регулярные смерти задержанных в СИЗО тоже стали обыденными новостями, а в последние недели добавились к этой тематике и новые сообщения о пытках в милиции. Не стоит, видимо, напрягаться из-за этих новостей. Просто началась новая эпоха ГЛАСНОСТИ. Кто сказал, что свобода слова в опасности? Милиция – представители власти. Откровенные материалы о милицейском произволе – это, по большому счету, статьи о произволе власти. А власть, как известно, у нас принадлежит народу. Про произвол народа сейчас тоже начали писать: то недовольные граждане милицейскую машину перевернут, то поймают вора и начинают его бить без санкции прокурора. Конечно, до российских масштабов нам еще далеко. Своих «приморских партизан», целенаправленно убивающих милиционеров, у нас пока нет. А мне, например, не так давно гаишник жизнь спас! Иду я по Набережно-Крещатицкой и вдруг замечаю, что на обычно оживленном шоссе – ни одной машины. Подхожу к углу Ирининской – там своим мужественным телом дорогу машинам преградил представитель ГАИ. А издалека – знакомые, будоражащие кровь звуки. Оборачиваюсь, – вижу, как в американском фильме, из-за холма со стороны моста Метро на шоссе вылетает машина ГАИ с мигалками, по бокам еще какие-то машины. У меня рука сама полезла в карман пиджака, достала мобильник, и стал я эту красоту в стиле «экшн» на видео снимать. Тут за моей спиной – поток непередаваемо возмущенного красноречия в исполнении представителя ГАИ. Меня в потоке только одно возмутило – почему он мне «тыкает». Я почему-то рассердился и пошел к нему, чтобы выяснить, насколько близко мы с ним знакомы и когда переходили на «ты». Когда подошел, его лицо стало почему-то приветливым, и он начал мне доказывать, что у меня плохой слух и он ко мне на «вы» обращался. А потом добавил, что, возможно, он мне жизнь спас. «Они ж и выстрелить могут! Нельзя у дороги стоять, когда Они едут». Обрадовавшись своему чудесному спасению, я продолжил путь. «Они», пролетев на скорости около 200 км в час, исчезли. На их место выехали неспешные «не-Они», и шоссе снова ожило.
Я зашел выпить кофе. Задумался о гаишниках. Захотелось мне их с народом помирить, ведь не любит их народ. Думал я, думал и вдруг понял, что гаишники – это тот же народ, только он по-другому оделся, чтобы чуть лучше жить. И думать надо не о гаишниках, а о власти, о том, как власть с народом помирить? И опять оказался я в тупике. На уровне села власть с народом ми́рится, и даже какая-никакая гармония в их отношениях прослеживается. Даже на уровне района. А вот дальше, где «громада» состоит из тысяч лиц, там и власть свои лица прячет, становится размытой, жадной, жестокой и т. д. Это только на самом верху – конкретные лица, знакомые каждому по телевизору, радио и прессе. Кстати, эти лица нам никогда не «тыкают», за что им огромное спасибо. Они к нам всегда на «вы». Потому что мы – их избиратели, потому что мы – сила. А вот гаишников и милиционеров мы не выбираем. Это они нас иногда выбирают. Так просто, наобум или наудачу. И если вы уж попались им на пути, то начинайте хотя бы с малого. Требуйте, чтобы они к вам обращались на «вы».
Октябрь 2010
Вперед к фейс-контролю
Как-то незаметно, но наступательно тема политического дресс-кода обогнала по важности и реакции намного более болезненные темы социально-политической жизни государства. Стали по традиции журналисты и эксперты причину этой внезапной дресс-кодовости искать. Кто-то предположил, что вся тема возникла из-за разнообразия неполитического гардероба Юлии Тимошенко. Мол, с рюшечками и вырезами ее в Кабмин не пустят не из-за оппозиционности, а по правилам нового украинского политического этикета. А вот если оденется как обычная украинская серая мышка, то пускай заходит: кто на такую смотреть будет, а тем более – кто ее пойдет слушать?! Эта теория мне симпатична, но меня волнуют другие вопросы: запрещены ли в Кабмине вышиванки? А если разрешены, то разрешены ли косоворотки и рубашки-толстовки, подпоясанные веревочкой? Парламент у нас, конечно, тоже в смысле одежды не лыком шит. Он у нас часто флэшмобный и напоминает несколько групп футбольных болельщиков – то половина придет в белых футболках с красными сердечками или в бело-голубых галстуках, то какой-нибудь эквивалент южноафриканской вувузэллы принесут, то дымовые шашки. Но депутаты – персоналии яркие. Точнее – персонажи. Им нужны характерные костюмы, интересные, запоминающиеся роли. В парламенте всегда идет борьба между добром и злом, между коллективизмом и индивидуальностью, но заходить в размышлениях на это минное поле не хочется. Тем более, что добро и зло во время борьбы регулярно меняются местами, и в конце концов наблюдатель начинает их путать! Поэтому вернемся в Кабмин! Пусть там сотрудники или особенно сотрудницы выражают свое неудовольствие, а порядок должен быть системным, потому как в Украине наконец появилась системная власть. А системная власть подразумевает возможность поставить всех в шеренгу и пройти мимо этой шеренги так, чтобы тебя заискивающе и уважительно провели взглядом не яркие индивидуальности, а солдаты государства, винтики огромной управленческой машины. Думаю, что мужчины претензий к новым правилам иметь не будут. Они еще раньше перешли на дозволенные по новым правилам костюмы Бриони, часы Тиссо и так далее. Единственным еще не четко определенным пунктом дресс-кода является вопрос: на каких машинах можно подъезжать к Кабмину, то есть на работу. Сейчас, когда Кабмин выделил деньги на закупку более 400 машин модели «Жигули», этот вопрос становится более острым. Такую машину охрана Кабмина может не пропустить за шлагбаум. По крайней мере, я ни разу подобных машин перед Кабмином не видел. То, что машина, и здесь я имею в виду настоящую машину, а не модели «Жигули», является частью рабочего костюма чиновника, ни для кого не секрет. Но хорошо бы и этот вопрос отрегулировать в дресс-коде. Ну а парламент, как мне кажется, в дресс-коде не нуждается. Дресс-код может окончательно убить интерес избирателей к своим избранникам. Поэтому достаточно было бы на входе в парламент ввести обычный «клубный» фейс-контроль. Чтобы фейсы в парламенте всегда были гладковыбриты и улыбчивы и чтобы депутаты, споря о государственных делах, не били друг друга по фейсу.
Октябрь 2010
Youtube and наша изобретательность
В советское время инициатива была наказуема, в постсоветское – поощряема или, во всяком случае, безнаказана. Самыми инициативными государственными мужами, по результатам неофициального предвыборного конкурса, можно назвать губернаторов Сумской и Черкасской областей. Губернатор Сумской, конечно, обошел своего коллегу из Черкасс по очкам. Точнее – по сложности запущенной операции и по количеству вовлеченных в нее граждан. О том, какую пирамиду построили в Сумской области к выборам специалисты по многоуровневому сетевому маркетингу международного класса, уже писалось в украинской прессе. Товар, конечно, оказался специфический, можно даже сказать, воздушный. Ведь понятие «голос», если не иметь в виду тот голос, которым на роликах в YouTube губернатор выступает на собрании многоуровневых сетевиков, не имеет реального значения, пока его не подсчитали. А в выборах, как всем известно, побеждает не тот, за кого голосуют, а тот, кто контролирует подсчет голосов. И тут сразу возникает нечаянная радость: да нормальные, демократические выборы у нас впереди. Ведь если покупают голоса, значит, с контролем подсчета голосов есть проблемы. А может, даже и не будет контроля подсчета? Будет просто подсчет? Или же политические силы – особенно одна под номером «один» (это такой номер в каждом районе и области вытащили при жеребьевке представители одной и той же политической силы? Вот везунчики!) – не уверены ни в возможности контролировать подсчет, ни в народной любви в свой адрес? Нет, любовь наверняка есть. Только вот подсчитать ее трудно. Да и народ у нас, как женщина: сегодня любит – завтра ненавидит. Ну а результат у операции, запущенной в Сумской области под патронатом главы области, может быть очень даже удачным, если избирательной пирамидой охватить все взрослое население. Его там немного, этого населения, так что стоит взять бюджет пирамиды, а это, судя по документам, предоставленным газетой «Панорама» и Киевским бюро журналистских расследований, 17 миллионов гривен, и отправить его на ремонт областной и районных больниц, на лекарства для этих же больниц. Выздоровеет избиратель и сам, без пирамиды, проголосует за партию, которая что-то изменила к лучшему.
Глава Черкасской области, помня, как в советское время у всех спрашивали: «А с кем бы ты пошел в разведку?», осовременил этот далеко не риторический вопрос и решил проверить: «А кто со мной пойдет в церковь?» Хотя, конечно, интересовало его куда больше: кто не пойдет! С теми, кто с ним в церковь не пойдет, ему, а также, вероятно, политической силе, которую он представляет, не по пути. Но он, надо отдать губернатору должное, позвал в церковь только подчиненных госслужащих. Бизнесменов в церковь не позвал. Они этого не заслуживают, судя по другим роликами, которые появились в YouTube, где он нешуточно обещает «закрыть» одного бизнесмена, притом обещает, что повод легко найдет. (Кстати, вроде бы человек слова! Промелькнула уже новость, что «закрыл».) А другому пообещал случайно перерубить ковшом экс каватора электрокабель, ведущий к его дому, а потом так же случайно ковшом водопровод задеть. Может, так и надо с ними, с этими наглыми бизнесменами, поступать? А то действительно, приглашают их в областную администрацию на серьезную встречу о деньгах (а вы ведь знаете, что все серьезные встречи, даже на самом высшем уровне, – они, в конечном счете, о деньгах), а они своими мобильниками тайно серьезные государ ственные разговоры на видео записывают и потом в этот YouTube вывешивают. Не было бы ЮТюба, как спокойно и эффективно можно было бы руководить! Надо что-то делать! Или госчиновников инструктировать о всех потенциальных опасностях Интернета, или, приглашая кого-то на серьезный разговор (а я уже сказал, о чем у нас все серьезные разговоры ведутся), приказывать охране обыскивать гостей и изымать на время разговора все предметы, способные сохранить для мировой истории доказательства того, что страна наша до сих пор пребывает в стадии транзиции, то есть между демократией и Советским Союзом, проще говоря: между небом и землей. На небо мне как-то не хочется. Хочется, чтобы мы опустились на землю и чтобы эта земля была цивилизованной, плодородной и, желательно, демократичной. Но о последнем, конечно, не мне решать, а народу. А народ у нас – как женщина.
Октябрь 2010
Политика в песочнице
У Украины резко повысилось давление. Пока что в провинции – там, где есть что давить и где народ больше привык к повышенному давлению, чем в центре. В центре, то есть в Киеве, никакого давления не наблюдается. Тут тихо, и скоро будет скользко – все-таки зима на пороге.
Киев и киевлян государство оберегает от повышенного давления и прочих проблем: тут нам ни выборов, ни предвыборной борьбы. А партия «За Украину» жалуется на давление в Сумах, крымские коммунисты недовольны давлением в Крыму. Да приезжайте все в Киев, тут на вас никто давить не будет. Посидите в хороших киевских ресторанах, сходите в театр, в кино. Отдохнете перед выборами. После выборов-то предстоит работа – начинать дружить с теми, с кем враждовали, и оправдывать тех, кто заставлял вас ощущать давление. Предвыборная борьба на Украине давно стала физической, контактной (по терминологии карате). Где-то бьют агитаторов, где-то бьют кандидатов. Страсти накаляются и будут накаляться до самого 31 октября. Потом – очередная усталость, рюмка успокоительной водки ко сну. И пройдет незамеченной многими очень важная неделя для наших детей – осенние каникулы. Дети, чьи каникулы родители-кандидаты и просто активисты не заметили, никогда ничего хорошего об украинской политике думать не будут.
Мы вчера всей семьей ездили в Переяслав-Хмельницкий, чудный городок в 85 км от Киева. Гуляли по архитектурно-этнографическому заповеднику, по нескольким из двадцати семи переяславских музеев. И меня удивило полное отсутствие детей как на улице, так и в этих музеях, куда, по идее, их могли бы привозить на экскурсии из ближних и даже дальних регионов. В небольшом и уютном Музее трипольской культуры так рассказали об упомянутой культуре, что даже моим детям, не особо жалующим экскурсионное сопровождение, очень понравилось. Но мы оказались там единственными посетителями. А в Музее истории народного сухопутного транспорта (где мы тоже были единственными посетителями) дети с удивленными глазами разбежались рассматривать тачанки, кареты, десятки диковинных саней, кибитки и возы чумаков. И для себя я открыл несколько новых-старых видов «народного сухопутного транспорта». Особенно запомнилась телега-бестатарка для перевозки зерна, немного похожая на гроб. Сразу, конечно, крамольные мысли о портовых проблемах отечественных зернотрейдеров появились, о тех, кто пытается зерно на экспорт продавать. Но я эти мысли прогнал и вернулся к детям. Распланировал нашу жизнь на несколько дней вперед, объединяя их каникулы и свои дела. В оставшееся свободное от учебы время поедем в Черновцы и в Каменец-Подольский. Мы там уже бывали, но по этим городам, как и по Львову, можно ходить бесконечно, отыскивая новые взрослые и детские загадки и совместно пытаясь их разгадать. Если вдуматься, многие проблемы сегодняшней Украины связаны с нездоровой усидчивостью определенной части населения. Те, кто никогда не выезжал из дому ни в детстве, ни в зрелом возрасте, никак не могут поверить, что они найдут общий язык с жителями других регионов. А если проверить архивы и ГОСТы советского детства, выяснится, что песочницы у всех были стандартные, и песок в них был стандартный, и пасочки. Вот только каждого ребенка оставляли вечно играться в своей песочнице, а в соседние – к другим детям – не водили. Вот и политикам, особенно начинающим и не совсем закосневшим в своей вечной борьбе, хочется сказать: вернитесь мыслями к своим детям! Не оставляйте их на каникулы во дворе или на улице рядом с домом. Сделайте им подарок, хоть маленький. Покажите им какой-нибудь удивительный уголок нашей Родины. Может, и сами в процессе этого благотворительного поступка подобреете, очиститесь. Выборы-то у нас будут всегда. По крайней мере, я на это надеюсь. А дети вырастут и, обделенные в детстве вашим вниманием, останутся в обиде. И на вас, и на Родину. Кстати, это всех родителей касается, не только тех, кто сейчас в депутаты баллотируется.
Ноябрь 2010
В гостях у львовских бездомных
Жизнь требует обновлений, новостроек и ремонтов. Это касается не только объектов недвижимости. Хотя если уж заговорили о недвижимости, то я имею в виду ту недвижимость, в появлении или обновлении которой заинтересованы самые обычные граждане. Вот вы когда в последний раз слышали об открытии нового детского садика, новой школы или новой тюрьмы (естественно, тюрьмы европейского класса)? Лично я что-то не припомню! Особенно – про новые тюрьмы! Но это тема отдельная и, кстати, совершенно не скользкая. Но я сейчас о другом! Я о том, что некоторые наши представления и мысли о жизни давно уже стали «недвижимостью». Мы с ними срослись и менять эти представления не собираемся. По крайней мере, пока вдруг что-то не заставит нас оглянуться назад и задуматься.
Вчера утром я вернулся из Львова, где провел замечательные два дня гуляя, фотографируя, встречая знакомых и незнакомых. Знаете, как бывает? «Ой, давай я тебя познакомлю с господином П. Интереснейший человек!» – говорит твой знакомый господин В. Так и выстраиваются бесконечные цепочки человеческих отношений, которые объединяют людей не хуже, а иногда даже лучше, чем интернетовские социальные сети. Но в этот раз моя хорошая знакомая, узнав, что я хочу съездить в Винники – местечко в нескольких километрах от Львова, сказала: «Давай я тебя туда отвезу! И покажу одно интересное место!» Какой писатель откажется посетить «интересное место»? Вот и я сразу сказал «да»! Так мы попали в гости к львовским бездомным. Эти бездомные, правда, уже пребывают в другом статусе. Они сейчас в процессе выхода из «бездомности» благодаря общине взаимопомощи «Оселя», организованной семь лет назад. Здесь сейчас живут и работают 25 бывших бездомных. У каждого – своя маленькая комнатка: женщины живут на первом этаже, мужчины – на втором. Тут же они и работают: двое мужчин научились расписывать тарелки, да так, что с трудом верится, что эти мастера никогда не оканчивали художественный институт! Другие работают в специально построенных рядом мебельных мастерских: перетягивают мягкую мебель, реставрируют. Есть у общины и благотворительный магазинчик, в котором продается подаренный магазину добровольцами сэконд-хэнд: одежда, игрушки, мебель и так далее. Продавец-директор Инна, попав во Львов из России, тоже жила какое-то время в общине, но потом вышла замуж и вдвоем с мужем они сняли комнату в Винниках. Но работу в благотворительном магазинчике она не оставила. А в холле жилого корпуса на доске объявлений висят два листка с четко расписанными доходами и расходами общины. Там же виден и выторг магазинчика, и заработок мебельных мастерских, и расходы на электричество и бензин. «Оселя» беспокоится не только о своих обитателях. Регулярно обитатели сообща готовят обед на 150 человек и отвозят его во Львов, чтобы накормить бедных и бездомных. К ним же приезжают помыться и постираться те, кто еще не готов покинуть улицу и попробовать вернуться к нормальной жизни. Путь назад к нормальной жизни не бывает легким и быстрым. Он требует мужества и терпения как от человека, захотевшего этот путь пройти, так и от людей, готовых такому человеку помогать. Наверное, это не странно, что именно во Львове темою бездомности занимаются не только городские власти, но и общественные организации со множеством волонтеров в своих рядах. Этой осенью три таких организации, включая общину взаимопомощи «Оселя», «Центр учета и ночлега бездомных» и общественную организацию «Народная помощь – Львов», решили объединить свои усилия. Они разработали модель выхода человека из бездомности. Чем-то эта модель напоминает известную программу «10 шагов навстречу людям», только эту модель логичнее было бы назвать «10 шагов назад, к нормальной жизни». Эти 10 шагов включают в себя не только возобновление утерянных или украденных документов, психологическую и медицинско-гигиеническую реадаптацию, но и самое, должно быть, важное для возвращения к нормальной жизни: создание не «ночлежек», которые уже на самом деле имеются и работают, а социальных общежитий, дотируемых или государством, или спонсорами, а лучше и теми и другими. О постройке социального общежития мечтают и организаторы общины взаимопомощи «Оселя». Пока что «выпускники» общины живут в съемных комнатах в Винниках и в соседних селах. Они стремятся к самостоятельности, но заработать на самостоятельность нелегко.
Ноябрь 2010
Поделиться книгой: