Красный туман (СИ)

   -- Я скорблю вместе с тобой, Имаскар, - произнесла Даната, едва слуги оставили их наедине. - Твой брат был слишком молод и мудр. Я совершила траурное бдение и попросила Скорбную присмотреть за ним и за остальными твоими родичами.

   -- Троих сожгли, шианара.

   -- Мы не станем о них говорить, как того требуют наши обычаи.

   Другого ответа он и не ждал. Слишком умна и хитра, чтобы дать повод усомниться в ее преданности порядкам.

   -- Я догадываюсь, зачем ты приехал в такое скорбное для тебя время. Хотя, сказать по правде, ты поступил бы умнее, проведя его в заботах о своей разоренной земле и обезглавленном Союзе.

   -- Мой Союз не будет обезглавлен, пока жив хотя бы один отпрыск крови Натфаэм, шианара.

   -- Но твоя... - Она запнулась, но слишком неудачно, чтобы это выглядело естественно. - Та, что предназначалась тебе в жены...

   Имаскар не хотел углублять тему и перебил собеседницу, резким:

   -- Я приехал просить разрешения спросить совета у Смотрящих.

   -- Я знала об этом до того, как услышала стук копыт твоей лошади. Позволь спросить - для чего?

   Вопрос обескуражил и, вместе с тем, разозлил. Неужели не понятно? Даната знает, зачем тревожат пророков. Неужели надеется отговорить неуместными вопросами?

   -- Моих родных убили, тела некоторых предали страшнейшему из самых страшных проклятий. Из дома, где родилось не одно поколение Натфаэм, вынесли все богатства, а земли разорили. Они насиловали наших женщин и потрошили детей ради злой потехи. Ты все еще хочешь спросить, для чего мне тревожить Смотрящих?

   Даната стремительно переменилась лицом. Она вернула кубок на стол, выровнялась, всем видом напоминая, что она - Хозяйка Солнечной короны, и говорить с ней подобным образом - значит, накликивать беду. Имаскар лишился слишком много, чтобы бояться потерять такую малость, как собственная голова.

   -- Тайновидящие не станут говорить, если им нечего сказать, - напомнила она.

   -- Поверь, шианара - у них будет много слов для меня.

   -- Ты одержим местью, Имаскар, которая делает архатов глупыми и безрассудными. На твой Союз напали разбойники - такое случалось и раньше. - Последние слова она произнесла с нажимом. - Кому, как не тебе знать об этом. И, зная, упрекать меня в черствости.

   Впервые за их короткий разговор, Имаскар испытал что-то вроде стыда. Как ей не знать, если одиннадцать лет назад Первый союз был практически сожжен дотла. Чиззаряне собрали полчища потрошителей-морлоков во главе с испившими крови дьяволов каготами и натравили их на земли Арны. Те времена назвали Днями бойни, и ни один из Союзов не потерял столько, сколько потерял правящий Первый. Отпрыски Первого союза сражались наравне со всеми, не прятались за спины воинов и умирали вместе с ними. Ценою победы стала кровь пятерых из шести наследников правящего дома. В живых остались лишь Даната и младший наследник Орид: чахлый слепец, предназначенный стать Тайновидящим.

   Перед внутренним взором Имаскара живо всплыл образ из памяти: Даната в слезах и на коленях посреди его спальни. Архат про себя выругался: ни одна женщина не простит и не забудет такого унижения. Тем более - наследница правящего Дома. Стоит ли винить ее за то, что она, дождавшись повода вернуть ядовитый укус, с радостью вонзит в обидчика жало?

   -- Первый союз потерял наследников на войне, они пали в открытом бою. Их не прирезали, словно свиней. И в Первый союз не пробрались подло, выждав время, когда он будет уязвимее всего. Тут воняет предательством, шианара, не станешь же ты отрицать очевидное.

   -- Я знаю, что мой Союз зовут Союзом кубка не за то, что мы рубим сплеча.

   -- Не говори это отпрыску Союза клинка.

   Она, малость оттаяв, улыбнулась.

   -- Хорошо, я даю тебе разрешение потревожить Тайновидящих.

   "Ты так быстро согласилась без подвоха?"

   -- Но с одним условием, и оно не оспаривается, Имаскар адал Нхаллот. Ты войдешь в убежище Тайновидящий в сопровождении хрониста моего Союза. И он будет слышать и слушать все, что они скажут тебе.

   -- Считаешь, я настолько безумен, чтобы подсунуть выдуманное пророчество?!

   -- Да, - прямо ответила она, - но тебя оправдывает горе. Твои глаза просят мести, а меч - крови. Ты готов принять за призыв к войне безобиднейшие из слов. Мой хронист станет не шпионом, но залогом правдивости твоих слов, Имаскар. Не слишком высокая плата за милость с моей стороны.

   От отказа удержал лишь холод ее глаза. Даната знает, что требует. Пророчество - милость Создателей, величайшая тайна, знать которую положено лишь тому, кому она послана. Не зря же Тайновидящим зашивают глаза и рты. Пустить чужие уши услышать предназначенные другому слова - все равно, что помогать молодому лишать невесту девственности.

   -- Я согласен, - безропотно согласился Имаскар.

   Она ничем не выдела удивление, но не могла ожидать подобного ответа.

   -- Прикажу хронисту готовиться, - Даната поднялась. - И постарайся не задерживаться в пути. Теперь ты шианар своего Союза, чем раньше Единый союз огласит об этом, тем лучше.

   Имаскар поднялся следом, поблагодарил ее за щедрость и направился к двери. Женщина остановила его вопросом в спину.

   -- Ее больше нет, и Второй союза потерял других наследниц, которые могли бы занять ее место. Тебе следует подумать о женитьбе и наследнике. Законы обязывают меня...

   -- Аккали была обещана мне с детства, я ждал ее расцвета с тех пор, как увидел, - не поворачивая головы, произнес Имаскар. Плевать, что имена сожженных нельзя произносить вслух - пусть услышит, пусть нырнет в самую глубину его отчаяния. - Ради нее я отказал красивейшей из женщин Арны. - Вздох Данаты больше походил на стон раненой самки. - Эта рана не заживет никогда.

   -- Закон обязывает меня... - хрипло и неуверенно попыталась продолжить хозяйка Солнечной короны, но Имаскар закончил за нее:

   -- ... позаботиться о том, чтобы Домов всегда было девять. Но я еще жив, шианара.

   Убежище Тайновидящих скрывалась в сердце Горячей равнины - месте, где правитель Первого дома дал отпор полчищам морлоков. Их пролитая кровь отравила почву и сделала ее бесплодной. Повсюду, куда хватало глаз, из красной земли торчали кости, ржавые мечи и остатки доспехов. Архаты не трогали добро мертвецов, опасаясь их гнева.

   Конь Имаскара пылил копытами дорогу, позади него плелся тучный мерин хрониста, такой же старый, как и его всадник. Воины ехали еще дальше - так приказал Имаскар. Случись что - он сможет защитить старика.

   -- Почтенный Имаскар желает, чтобы я развлек его историей, которая сократит тяготы пути? - прокашлял старик.

   Отчего бы не послушать байку? Имаскар согласился, хотя собирался слушать в пол уха.

   -- Если господин не против, я бы рассказал о герое Второго дома, известном воине Гаруле.

   -- Уж не о Клинке пепла ты собрался поведать, хронист? Эту историю родительница рассказывала мне перед сном, сомневаюсь, что тебе есть что прибавить к ее словам.

   Старик сухо прищелкнул языком.

   -- Мне следовало догадаться, что господин знает лучше меня. В своей непростительной самоуверенности я решил, что тебе будет интересно услышать о преинтереснейшем пергаменте, который мне удалось раздобыть в пыльных библиотеках Арманшана.

   -- Что за пергамент?

   -- В нем говорится о клинке, похожем на тот, которым владел Гарул.

   Имаскар не поверил ни слову, но изобразил заинтересованность.

   -- Удиви меня, хронист, - подбодрил он старика.

   Тот распластал улыбку по пышному лицу, затряс щеками от гордости и степенно начал рассказ.

   -- Пергамент этот вышел из-под пера воина, имя которого, увы, не сохранилось. Он назвался Молчаливым соколом, полагая, что членам Второго дома оно скажет больше, чем мне. В пергаменте говориться о том, что отряд воинов во главе с отважным Гарулом оказался в самом центре засады, организованной риилморцами. Архатов осталось ничтожно мало и они знали, что в стычке им не выжить. Несмотря на это, несколько отважных воинов вызвались отправиться в разведку, надеясь отыскать лазейку. Молчаливый сокол был одним из них. Незадолго до попытки вылазки, Гарулу удалось подслушать разговор риилморцев: они обсуждали планы нападения сразу на несколько домов. Планы те, случись им осуществиться, уничтожили бы основные силы нашей обороны, и Арна оказалась бы обречена. Понимая это, ваш отважный предок решил изменить план побега. От того, удалось бы лазутчикам вырваться, зависела безопасность всей Арны. Гарул принял решение пойти в атаку, чтобы отвлечь внимание риилморцев и дать беглецам шанс вырваться из западни. Твой предок знал, что нападать сейчас - чистое самоубийство, и он предложил всем остальным остаться в засаде, и дождаться подмоги. Воины не покинули своего генерала. Понимая, что идет на верную смерть, Гарул отдал свой легендарный меч - Клинок пепла - Молчаливому соколу. Клинок стал бы свидетелем правдивости слов посланников. Воин как мог убеждал генерал оставить меч при себе, но Гарул, как известно, славился не только железной рукой и отвагой, но и упрямством.

   -- ... которое не раз спасало ему жизнь, - дополнил хрониста Имаскар. Удивительно, но история его заинтриговала. Он положил себе не забыть при случае взглянуть на пергамент собственными глазами.

   -- Так и есть, - охотно согласился старик. - Клинок перешел в руки Молчаливому соколу, и на следующее утро воины во главе с твоим предком, выступили в агрессивное нападение. Молчаливый сокол писал, что подобного кровопролития земли Арны не видели со времен падения первого серафима. Крови пролилось столько, что все реки в округе стали красными.

   -- Что случилось с Клинком пепла?

   -- Лазутчикам удалось сбежать, но по пути они попали в засаду морлоков и почти все погибли, за исключением нескольких человек. Молчаливый сокол, понимая, что ему вряд ли суждено добраться до дома и предупредить остальных, написал письмо, где рассказал о том, как погиб Гарул и о месте, в котором спрятал Пепельный клинок.

   Имаскар мысленно улыбнулся. Окончание истории виделось очевидным, но он дал старику закончить. Впереди уже виднелись черные и белые монолиты капища - старику как раз хватит времени, чтобы закончить очередную из многочисленных выдумок вокруг знаменитого меча.

   -- На этом пергамент заканчивался, господин, - хронист поник, словно высохшая трава. - Я провел множество дней, пытаясь отыскать подсказку о месте, где покоится славный клинок, но, увы, так и не нашел ее.

   -- Скорее всего, пергамент фальшивка, - произнес Имаскар. История, которая сперва занимала его, начала утомлять.

   -- Печать, скрепляющая тот пергамент, была самой что ни на есть подлинной - уж в этом я разбираюсь, господин.

   -- Я видел сотни печатей, хронист: многие походили на настоящие, но оказывались подделками.

   Старика задело, что его знания ставят под сомнение. Он громко и выразительно засопел, отвернулся, словно верил, что собеседника заденет такое неуважение. Имаскар мысленно обозвал его жирной задницей и, скомандовав воинам поторопиться, пришпорил коня.

   Вблизи убежища Тайновидящих напоминала кладбище любого из домов, с той лишь разницей, что выглядело оно значительно массивнее и больше. Но, главной особенностью убежища была необычайно ровная огранка камней и безупречная зеркальная поверхность каждой грани. Одни камни были треугольной формы, другие - квадратной, а на третьих, чтобы сосчитать все грани, понадобилась бы пара рук. В плену монолитов стелился молочный туман, а воздух пах болотной сыростью. Казалось, время здесь течет по своему собственному, особенному распорядку. Имаскар множество раз слышал об этом месте, потому, увидев, узнал сразу. Единственное, что его насторожило - тишина. Никто не знал, сколько Тайновидящих обитает в своего убежища - один ли с множеством лиц, или множество одноликих. Так или иначе, но на шум всадников никто не явился.

   Имаскар не подал виду, что растерян. Он спешился, подождал, пока толстяк хронист осчастливит лошадь, чуть не кубарем скатившись с ее спины, и приказал воинам охранять обоих.

   -- Полагаю, господину кое-что следует знать, прежде чем входить в убежище Тайновидящих, - произнес старик.

   -- Говори.

   -- Моя почтенная шианара, носящая Солнечную корону приказала... - Он замялся, неловко перебирая пухлые, словно сытые черви пальцы. - ... Шианара хотела, чтобы я запечатлел ваш разговор для потомков.

   -- Я знаю, что ты послан подслушивать, но таковым было условие Данаты, которое я принял. - Видя его неуверенность, Имаскар уточнил: - Ты не об этом хотел сказать?

   Хронист покачал головой.

   -- Шианара просила меня... подправить то, что скажут Тайновидящие, если им будет угодно сказать.

   Подправить? Имаскару начали надоедать недомолвки, хотя он начинал понимать, куда клонит хронист.

   -- Ты должен понять, господин, что Даната очень печется о благе Арны. Шианара чтить твое горе, но считает, что оно не должно стать зерном, что пустит ростки новой войны.

   -- Она просила тебя солгать на Едином союзе?

   Подбородок старика кивнул, а щеки, подпрыгнув, поддакнули.

   "Интересно, что ты затеваешь, Даната? - мысленно обратился к правительнице Имаскар. - Хочешь выставить дураком меня или в самом деле заботишься об общем благе?"

   -- Почему же ты ослушался ее и рассказал мне?

   -- У меня всего одна душа, а жизнь катиться к закату. Мне и так есть за что повиниться перед Скорбной.

   -- В таком случае для тебя же лучше смотреть в оба глаза и слушать в два уха, - Имаскар постарался, чтобы слова прозвучали устрашающе.

   Хронист опасливо посмотрел на него, но закивал, соглашаясь.

   Туман висел между монолитами словно паутина. Со стороны он выглядел плотным и тяжелым от влаги, но стоило Имаскару шагнуть в облако, как кожу обдало жаром. Может это и не туман вовсе? Архат отринул все разумные объяснения: в месте, где властвуют духи, может происходить все, что угодно.

   Он сделал почти десяток шагов, но туман так и остался плотным. Лицо горело, словно его окунали в огонь, глаза слезились, а во рту появился вкус ржавчины. С чего бы это? Когда Имаскару начало чудиться, что все то время он ходит по кругу, откуда-то из-за правого плеча послышался голос:

   -- Зачем ты пришел? - шептал говорящий. Голос выдал в нем старика.

   Архат встрепенулся, но вовремя взял себя в руки и вспомнил о хронисте. Оглянулся, нашел его взглядом - все это время старик трусил за ним, беззвучно охая и густо потея. Хронист трясся, страх скомкал его рот, но не было похоже, чтобы старик помышлял о бегстве.

   Имаскар оставил его своим демонам и повернулся на голос. Никого не видно, только туман. И все же, присутствие кого-то, веющего мертвецким холодом в этом облаке жара ощущалось каждым кусочком кожи.

   -- Я хотел просить помощи Тайновидящих.

   -- Они тебя не звали, - сердито выплюнул голос, теперь откуда-то слева.

   -- Правительница Арны, Хозяйка Золотой короны, Даната, дала мне разрешений говорить вами.

   -- Разрешение тебе, но не приказ нам. Убирайся, пока мы не разгневались.

   -- Я не уйду, пока не произнесу вопрос, с которым пришел, и не услышу на него ответ, - стоял на своем Имаскар и шагнул на голос.

   Ему навстречу, словно бы разорвав полотно тумана, выступил мальчик лет десяти-двенадцати, с бритой головой и вырезанным на лбу символом бессмертия. Рана выглядела еще свежей, как будто шрам нанесли всего несколько дней назад. Верхние веки глаз Тайновидящего были пришиты к нижним, а губы - друг к другу, кожаным шнурком шириною в мизинец. Мальчик не мог говорить, не мог видеть, с кем говорит, да и голос принадлежал не ему.

   -- Твоя настойчивость похвальна, - произнес Тайновидящий и повернулся, чтобы уйти.

   Архат не останавливал его. Слепых невозможно переубедить и сила в разговоре с ними не поможет. Через несколько мгновений туман проглотил его. Имаскар оглянулся проверить, рядом ли хронист, но не нашел старика на прежнем месте. Час от часу не легче. Если дуралей испугался и сбежал, одним Создателям известно, как далеко нелегкая унесла его от убежища. А если с хронистом что-то случиться, Даната сделает виноватым его, Имаскара. Учитывая миссию, с которой правительница послала старика, обвинения будут особенно суровы.

   -- Хронист! - позвал Имаскар. Ответа не последовало и архат позвал снова.

   Справа раздался невнятный шум, Имаскар обернулся, но наткнулся лишь на туман. Что делать теперь? Идти дальше или стоять на месте? Или поискать старика? Дьяволы бы все побрали, он пришел в убежище Тайновидящих не для того, чтобы гоняться за испуганной свиньей!

   Имаскар успел сделать несколько шагов, прежде чем молочная дымка перед ним расступилась и из нее появилась еще одна фигура. На этот раз старуха, нагая и простоволосая. Она была так стара, что складки дряблой кожи обвисли по телу, скрывая все срамные места, словно неопрятная сорочка. Ее глаза и рот так же были сшиты, но голос, которым она "говорила", Имаскар слышал отчетливо.

   -- Он не может быть здесь с сердцем без вопроса, - ответила она. - Туман станет для него бесконечным, пока мы будет говорить с тобой. Пророчество, попавшее в чужие уши, может принести много бед.

   Архат облегченно вздохнул. Даната обманом хотела завладеть тем, что предназначено ему, но в убежище Тайновидящих она не всесильна. Пусть толстяк послушает голос тумана, пока он будет слушать призраков.

   -- Ты пришел с черным сердцем, - заговорил третий голос.

   Имаскар начал привыкать к тому, что они меняются чаще, чем любовь молодой девушки. И даже не повернулся посмотреть, с кем говорит на этот раз.

   -- Я хочу узнать, кто пришел в мой дом с подлым кинжалом - произнес Имаскар, - хочу, чтобы духи показали мне сторону, в которой искать предателя. Чтобы упокоилась кровь моих родичей, чтобы были отомщены те, чьи имена навеки сотрутся из памяти моего Дома.

   -- Ты хочешь знать больше, чем имеешь право услышать, - молодым голосом произнесла старуха.

   -- Я должен знать...