Последняя инстанция

— Тогда зачем?

— Сегодня как в России, так и в бывших советских республиках события нарастают. После неудачной атаки на Эстонию пару месяцев назад, президент Володин и его люди начали наращивать влияние России по всем направлениям. Он хочет больше власти и больше контроля над бывшими сателлитами. И то, что он не может взять танками, он возьмет шпионами.

Холдейн знал это, потому что об этом говорили во всех новостях. В прошлом году в Белоруссии, Чечне, Казахстане и Молдове были избраны твердо пророссийские и антизападные правительства. Во всех случаях Россию обвиняли во вмешательстве в выборы, политическими методами, разведывательными органами или преступными элементами, чтобы результаты склонились в пользу Москвы.

Раздоры, в значительной степени подпитываемые Москвой, были на повестке дня в других странах. Вторжение в Эстонию закончилось неудачей, но сохранялась угроза вторжения на Украину. Кроме того, в Грузии состояние было близко к гражданской войне, в Литве и Латвии шли напряженные и спорные президентские компании, а в других соседних странах бушевали массовые беспорядки и акции протеста.

Бирюков продолжил:

— Всем этим заправляет мой коллега из ФСБ Роман Таланов. Я полагаю, имея полный контроль над внешней разведкой, он сможет расширить свое влияние и начать дестабилизировать страны дальнего зарубежья. Россия вторгнется на Украину, вероятно, в ближайшие несколько недель. Аннексирует Крым. Затем, если не будет сопротивления со стороны Запада, будет занято все до Днепра. Как только это все будет достигнуто, Володин займется заключением союзов с позиции силы с другими странами ближнего зарубежья и бывшего Варшавского договора. Он считает, что сможет вернуть весь регион под прямую власть Кремля. Польша. Чехия. Венгрия. Болгария. Румыния. Они станут следующими в цепи домино.

Бирюков сделал глоток, но Холдейн не притронулся к бокалу. Речь шла, по крайней мере, о новой холодной войне, которая могла привести к войне горячей. Но англичанин знал русского достаточно долго, чтобы понимать, что этот человек не склонен к преувеличениям.

Холдейн спросил:

— Если Таланов возьмет на себя работу СВР, что будет с тобой, Стэн?

— Я обеспокоен хрупкостью нашей демократии. Я обеспокоен свободой русского народа. Я беспокоюсь об опасном перенапряжении, которое может вызвать широкомасштабную войну с Западом. — Он улыбнулся и пожал плечами. — Но о собственных перспективах трудоустройства я не беспокоюсь.

Он добавил:

— У меня будет для тебя больше сведений. Нам обоим нужно поднять связи. Это займет время.

Холдейн усмехнулся от неожиданности:

— То есть, становишься моим агентом?

Директор СВР склонился над столом:

— Я обойдусь тебе дешево. Я не хочу ничего взамен, кроме уверенности в том, что Запад предпримет все необходимые политические шаги, чтобы помешать ФСБ усилить свое влияние над нашей внешней разведкой. Если вы опубликуете это, это может охладить головы Володину с Талановым.

Холдейн поймал себя на мысли о том, как эти сведения повлияют на его инвестиции в Европе. Он был, в первую очередь, бизнесменом. Но он выбросил из головы деловые вопросы и сосредоточился на том, чтобы вновь стать разведчиком.

Это оказалось трудно. Он не работал в МИ-6 уже почти два десятилетия. Он поднял руки в знак капитуляции:

— Я… Я действительно вышел из игры, друг мой. Конечно, я сразу же вернусь в Лондон и поговорю об этом со своими старыми знакомыми, а они уже найдут кого-то более подходящего для передачи твоих сведений.

— Нет, Тони. Я буду разговаривать только с тобой.

Холдейн медленно кивнул.

— Я понял. — На мгновение он задумался. — У меня здесь будут дела на следующей неделе. Мы сможем встретиться?

— Хорошо, но после этого нам нужно будет наладить обмен информацией.

— Согласен. Я не уверен, что смогу часто бывать здесь по ночам.

Станислав улыбнулся.

— Ты прав. Моя жена ничуть не менее опасна, чем директор ФСБ Роман Таланов.

— Не сомневаюсь, старина.

Глава 7

Президент США Джек Райан стоял у Южного Портика Белого дома рядом с женой Кэти и охранниками из Секретной службы по обе стороны от них. В Вашингтоне стоял ясный весенний день, с голубым небом и температурой около плюс пяти. Глядя на въезжающий в резиденцию черный «Форд Экспедишн», Райан не мог не думать о том, что это прекрасная погода для фотосессии на Южной лужайке.

Но фотографий сегодня делать не следовало, хотя встреча была официально назначена. Официальное расписание мероприятий президента было выложено в открытый доступ, и его мог видеть весь мир, но, тем не менее, ничего конкретного понять было нельзя. Записано было просто: «Частный обед в резиденции. 13.00–14.30».

И была бы воля госсекретаря Скотта Адлера, этой встречи не было бы вообще.

Но Райан был президентом Соединенных Штатов, и смог добиться своего. Этот гость был его личным другом, он был в городе, и Райан не видел ни одной причины, по которой он не мог бы с ним повидаться.

Пока они ожидали подъезда «Экспедишна», Кэти Райан наклонилась к мужу:

— А ведь он когда-то держал тебя под прицелом.[14]

Это точно, подумал Райан.

Он хитро улыбнулся:

— Извини, милая, это секретная информация. Но ты ведь знаешь Сергея. Он мой друг.

Кэти игриво ущипнула мужа за руку и шутливо сказала:

— Они ведь его обыскали?

— Кэти… — начал Райан голосом, в котором слышался упрек, однако потом шутливо добавил: — Черт… Надеюсь, да.

Старший телохранитель Райана, Андреа Прайс О'Дэй, стояла достаточно близко, чтобы услышать это.

— Если уж на то пошло, господин президент, я думаю, вы сами справитесь.

«Экспедишн» остановился, и один из сотрудников Секретной службы открыл дверь.

Мгновением позже из машины медленно выбрался Сергей Головко, бывший офицер КГБ и бывший глава российской Службы внешней разведки.

— Сергей! — улыбнулся Райан и протянул ему руку.

— Господин президент, — ответил Головко и улыбнулся.

Кэти подалась вперед, принимая дежурный поцелуй. Она встречалась с Сергеем раньше и знала, что это был мягкий и добрый человек, несмотря на то, что случилось между ним и Джеком давным-давно.

Когда они повернулись и двинулись к Белому дому, Райан не смог не заметить, что Сергей выглядел заметно старше, чем во время их последней встречи. Хотя он и улыбался, но движения его были медленными и вялыми, а укрытые синим костюмом плечи сильно поникли.

Райан сказал сам себе, что это не удивительно. По статистике, средняя продолжительность жизни русского мужчины была около шестидесяти, а Сергею было уже за семьдесят. Плюс к тому, Головко провел последние две недели в наполненном выступлениями путешествии по Соединенным Штатам. Стоило ли удивляться, что он выглядел немного измотанным?

Да, Джек, подумал он. Все мы стареем.

Когда они вошли в Зал Дипломатических Приемов и направились к лестнице на второй этаж, Джек коснулся спины Головко:

— Как вы, друг мой?

— Все хорошо, — ответил Сергей. А потом добавил, пожав плечами: — Хотя сегодня с утра не очень. Вчера вечером, в Лоуренсе, штат Канзас, я съел то, что назвали барбекю-грудинкой. Судя по всему, даже мой железный русский желудок оказался к такому не готов.

Райан усмехнулся и приобнял своего старого друга.

— Мне жаль. Но у нас есть личный врач. Я могу пригласить ее, если ты считаешь нужным.

Сергей вежливо покачал головой:

— Nyet. Я в порядке. Спасибо, Иван Эмметович.[15] — Он быстро поправился. — Я хотел сказать, господин президент.

— Лучше «Иван Эмметович», Сергей Николаевич. Я ценю этот знак уважения к моему отцу.

* * *

Энтони Холдейн и Станислав Бирюков стояли в фойе ресторана «Ваниль», одевая пальто и заканчивая разговор. Когда они были готовы отправляться, старший телохранитель директора СВР сообщил по рации подгонять «Лэнд Ровер» Бирюкова ко входу.

Они пожали друг другу руки:

— До встречи через неделю, Энтони Артурович.

— Da svidaniya, Стэн.

Тони Холдейн вышел в дверь вместе с одним из охранников Бирюкова, который намеревался проверить улицу. Сам Станислав остановился в дверях, окруженный тремя телохранителями.

Когда Холдейн зашагал к обочине позади ряда внедорожников, чтобы поймать такси, Бирюков вышел из ресторана, оказавшись в восьми метрах позади англичанина. Как только он оказался между двумя клумбами, стоявшими по обе стороны от входа в «Ваниль», все вокруг заволокло вспышкой.

Долей секунды позднее налетели грохот и ударная волна.

Взрыв швырнул охранников на улицу, словно груду тряпья. Бронированный «Рэйндж Ровер» перевернулся, словно игрушечный, осколки выбитых стекол ранили прохожих за сто метров. Десятки сигнализаций взорвались в дикой какофонии, заглушая все, кроме самых громких криков, вызванных шоком и болью.

Дино Кадич выпрямился на сидении своей «Лады» на другой стороне парка. Нажимая кнопку отправки на своем телефоне, он опустился почти что ниже уровня окон, так как находился на пути разлета осколков, хотя его седан был, в целом, защищен углом здания банка.

Когда улеглись последние признаки взрыва, Кадич тронулся с места и выехал в вечерний поток. Он ехал медленно и спокойно, не оглядываясь на оставшиеся за спиной разрушения. Он лишь немного опустил окно машины и глубоко вздохнул, выдохнув целое облако табачного дыма.

* * *

Президент Джек Райан и первая леди Кэти Райан с гостем расположились в обеденном зале на втором этаже Белого дома, напротив Западного зала заседаний. Помимо них, на обеде присутствовали глава национальной разведки Мэри Пэт Фоули и ее муж, бывший глава ЦРУ Эд Фоули.

Присутствие на частном обеде в Белом доме бывшего главы российской спецслужбы выглядело несколько сюрреалистично, особенно для этой небольшой группы, еще помнившей Холодную войну. Но времена изменились, и во многих отношениях.

Головко больше не был российским разведчиком — на самом деле, скорее даже наоборот. Он был частным лицом и бельмом на глазу для нынешних хозяев Кремля. Госдепартамент предупредил президента Райана, что если русские узнают об этом обеде, они смогут объявить его провокацией. Джек неохотно согласился, но только частично: он распорядился провести встречу неофициально и вообще всячески держаться «тише воды, ниже радаров».

Сергей Головко ушел из разведки три года назад и почти сразу же стал заметен, потому что, в отличие от большинства начальников разведки в России, не подался в политику или бизнес. Наоборот, Головко вышел на пенсию и начал выступать против siloviki — этим термином в России называли членов разведывательных органов и военных, ставших высокопоставленными и сильными политическими лидерами. Кремль был до отказа заполнен бывшими шпионами и офицерами, работавшими вместе тесно сплоченной командой, чтобы заполучить и удерживать власть, используя те навыки, которые они получили на своих предыдущих постах — контролируя каждый аспект общественной и личной жизни.

Новый хозяин Кремля, шестидесятилетний Валерий Володин, сам являющийся siloviki, многие годы проработал в ФСБ, а до этого, в молодости, был офицером КГБ. Большинство нынешних членов исполнительных и законодательных органов также были бывшими сотрудниками органов внешней или внутренней безопасности, или военной разведки (ГРУ).

Головко начал публично выказывать недовольство политикой и практикой администрации Володина, а Володин не любил неодобрительных высказываний от бывших начальников СВР, особенно, когда они критиковали отход нового режима от демократических институтов. Бывший горячим противником siloviki, Головко понимал, что было лишь вопросом времени, когда его собственная безопасность окажется под угрозой. Оставшиеся старые знакомые Головко в СВР предупредили своего бывшего начальника о том, что в его же интересах было покинуть Россию и никогда более не возвращаться.

Скрепя сердце, бывший глава СВР отправил себя в добровольную ссылку с родины и отправился в Лондон. Последний год он довольно скромно жил там, продолжая критиковать Володина и его министров. Он проводил выступления по всему миру, и его выступления на различных круглых столах и интервью можно было видеть почти каждую неделю.

Райан взглянул на Головко через стол и удивился, как ему удавалось не отставать от графика, почти такого же плотного, как его собственный, притом, что он выглядел столь измотанным.

Головко поймал его взгляд и улыбнулся:

— Как ваши дети, Иван Эмметович?

— Спасибо, замечательно. Кейти и Кайл ходят в школу здесь, в Вашингтоне. Салли оканчивает университет Джона Хопкинса.

— Три доктора в семье. Впечатляет, — сказал Сергей, протягивая руку с бокалом к Райанам.

Джек усмехнулся:

— Доктора три, но доктора в смысле врача — только два. Я ведь доктор истории. И хочу заметить, что это далеко не так полезно, как M.D.[16], особенно в доме, полном детей.

— А как Джек-младший? — спросил Сергей.

— По уши в делах. Уехал в Лондон два месяца назад.

— Неужели? — с легким удивлением спросил Головко. — И чем же он там занимается?

— Работает бизнес-аналитиком в частной компании. Проводит дни за анализом корпоративных рисков и международных финансовых операций.

— А, понятно. Лондонский Сити.

— Точно. Но живет он в Эрл-Корт.

Сергей с улыбкой сказал:

— У него отцовский ум. Ему следовало бы пойти в разведку.

Райан взял себе салата, тщательно заминая тему.

Кэти Райан сказала:

— Одного спецагента в семье вполне достаточно.

Сергей поднял стакан:

— Конечно. Это трудно. Для семьи тоже. Я уверен, то, что он работает по хорошей безопасной специальности, очень вас радует.

Кэти сделал глоток ледяного чая:

— Конечно.

Джек подумал, что его жена куда лучше умела изображать каменное лицо, чем он сам.