— Меня учить не надо, — мрачно кивнул я, хрустнув суставами пальцев.

— Как раз тебя — надо. Смотри, не переусердствуй. И главное, не забывай, с ними маленький ребенок. Ну, вперед!..

Не успели мы отъехать, как Бон начал в лоб:

— Описание похитителей тебе никого не напомнило?

— Напомнило? — удивился я. — Мы что, с ними уже встречались раньше?

— Как знать… Припомни-ка: пару лет назад, Хойра, таверна «Единорог и девственница»…

— Это когда мы пытались набрать наемников, а дело закончилось грандиозной дра… Что?!! Мышкодавы?!!

— Хотелось бы верить, что нет. Но подходят просто идеально. Я, по крайней мере, не могу придумать больше никого, кого можно было бы так точно охарактеризовать всего тремя словами: большие, волосатые и вонючие.

Бон был абсолютно прав. Кто бы ни придумал поговорку: «Настоящий мужик должен быть могуч, вонюч и волосат, а все прочее — от лукавого», он явно был знаком с тройняшками Плато-Генетиками — самыми известными мышкодавами, мышколовами и мышкодерами материка — и их знаменитой собакой… прошу прощения, Собакой. Только так — и никак иначе. В последний раз, когда кто-то (Глори, между нами говоря) посмел назвать это мифическое существо без должного почтения, дело кончилось как раз упомянутой мною грандиозной дракой.

И тем не менее насчет Плато-Генетиков в роли похитителей детей и работорговцев у меня были серьезные сомнения.

— Чего ради? У них без всякого феникса золота куры не клюют. Знаешь, поди, почем на рынке флакончик «Павлоффки?»

— «Паленой»? Или с акцизом? — оживился Бон.

— А что, бывает еще и «паленая»? — удивился я. Парень смерил меня снисходительным взглядом:

— Эх ты, серость! Как раз «паленой» подавляющее большинство. Потому как, во-первых, она в разных местах стоит от семидесяти до ста двадцати роблоров, а акцизная — сто десять — двести, а во-вторых, от того, наливаешь ли ты «Павлоффку» из хрустального флакона с печатью Оргейла и факсимилией великого вивисектора или, скажем, из простого глиняного кувшинчика, — эффект один и тот же. Так зачем платить больше?

Я был вынужден согласиться, тем более что описанный Боном хрустальный флакон видел всего однажды и счел просто причудой торговца.

— И все равно. Архимышь — зверюшка крупная, и, добыв даже одну, можно наготовить уйму снадобья.

Архимышь — действительно крупная зверюшка. Два метра (без хвоста) в длину, полтора метра в холке, плюс великолепный набор зубов и когтей вкупе с прескверным характером. Говоря проще, голодная тварь (а это состояние у нее перманентное) прыгает на все, что движется, раздирает в клочья и жрет, а сытая и выспавшаяся — просто прыгает и раздирает в клочья. Ради удовольствия.

Из-за этих милых свойств архимышь до недавнего времени старались понапрасну не беспокоить, хотя ее густой серебристый мех с чудесным отливом всегда считался у модниц высшим шиком. Разве что какой-нибудь полоумный рыцарь клялся своей даме сердца кинуть к ее ногам голову хищной гадины. Если верить романам, такое случалось сплошь и рядом, но сдается мне, что на самом деле архимыши с удовольствием жрали доблестных воителей, невзирая на доспехи, благодарили и просили присылать еще.

Но вот лет пятнадцать или около того назад знаменитый на весь мир профессор Оргейлского университета Павлофф, за что-то сильно не любивший зверей и вечно ставивший на них жестокие опыты, открыл уникальное действие вытяжки из полового секрета архимыши на человеческий организм. Регулярно принимая небольшими дозами «Павлоффку», как окрестили чудесный препарат в народе, можно было изрядно замедлить естественный процесс старения. С другой стороны, стоило недельку не начинать свое утро с глотка эликсира молодости — и цветущая красавица навсегда превращалась в сгорбленную, морщинистую старуху.

Несмотря на чудовищную цену — за акцизный флакон, если верить Бону, просят как за самого лучшего драконозавра, — спрос на «Павлоффку» всегда очень высок. Поначалу ситуация была как с уже упомянутыми рыцарями: мышки радостно жрали нерадивых охотников и были крайне довольны. Но потом стали появляться профессионалы, сделавшие охоту на хищников своей профессией. Они постигали основы ремесла с детства, изучали повадки архимышей, их особенности и не скупились на самые последние образцы оружия. А лучше всех были тройняшки Плугго, Плагго и Плаггт Плато-Генетики, прозываемые Трое Из Леса, Не Считая Собаки.

— Так зачем им это? — еще раз спросил я.

— Говорят, — понизив голос, произнес Бон, — что лучшая приманка для архимыши — маленький ребенок.

Пользуясь отсутствием Глори, я грязно выругался. Да, теперь все сходилось. При нашем знакомстве мышкодавы показались мне типами, начисто лишенными каких-либо сантиментов.

— Значит, так. Пока не найдем эту троицу, я обратно не вернусь. А когда найдем, то ни в какую стражу заявлять не станем.

Бон резко осадил Забияку и уставился на меня квадратными глазами.

— Ты имеешь в виду то, о чем я думаю?

— Уж не знаю, о чем ты там думаешь, а я думаю, что золота у этих подлецов вполне хватит на то, чтобы откупиться. Да и малышку они могут куда-нибудь спрятать. Поэтому ты просто постоишь в сторонке, а я…

— Именно этого я и боялся. Между прочим, их трое, и каждый по отдельности если и уступает тебе, то не сильно.

— Плевать!

— Тебе плевать, а мне Глори голову оторвет.

— А мы скажем, что они напали первыми!

— Если с тобой что-нибудь случится, это будет для нее слабым утешением.

— Не случится! Ну, в крайнем случае можешь постоять в сторонке не просто так, а с заряженным арбалетом на изготовку…

— По-моему, это не слишком честно… — скорчил кислую мину Бон.

— А воровать маленьких детей и скармливать их хищникам честно?! — возмутился я. — Сам же знаешь: с волками жить…

— …глупее не придумаешь! — со вздохом закончил парень. — Тоже мне рыцарь Сэдрик Железная Лапа, защитник униженных и оскорбленных! Сэр Шон Ки Дотт по тебе плачет! Вот такими слезами!

— Да на здоровье! — ухмыльнулся я, поняв, что победил. — Лучше пусть плачет, чем подражает Бедулоту Болотному!

Сэр Шон — прыщавый юнец, съехавший на теме рыцарства. От его велеречивых фраз мигом вянут уши, манерности хватит на любую актрису, а ничем не подкрепленная самоуверенность просто потрясает. Когда мы с ним познакомились, сей бледный вьюнош с горящим взором пытался разыграть похищение Глори Большим Волосатым Ы с последующим освобождением при своем непосредственном участии. Все бы ничего, но не понявший его Ы похитил вместо «трепетной девы» «могучего сэра Сэдрика». Меня, если кто не понял. То-то смеху было…

— Интересно, как он поживает? Глори ведь обязала его совершить в ее честь уйму подвигов…

— Да уж… Надеюсь, что он не станет разевать рот на кусок, который не способен проглотить.

— Это навряд ли. Сдается мне, что других кусков наш юный сэр попросту не замечает…

Так, болтая, мы оказались в посаде перед небольшим городком Кунгуром и принялись расспрашивать жителей относительно интересующих нас персон. Поначалу достойные селяне все как один демонстрировали абсолютную глухоту или прогрессирующий склероз, но, когда Бон развязал кошелек, дело пошло куда веселее. Уже через несколько минут мы поняли, что находимся на верном пути. Трое здоровенных бородачей грозного вида («нездешние, чтоб мне лопнуть!») опередили нас часа на два, некоторое время провели у Ленни Дылды («третий дом с Северной окраины по левую руку»), а потом направились в город. И — внимание! — у одного из них к седлу был привязан мешок, в котором кто-то шевелился. Сунувшись к Ленни, мы обнаружили запертый дом и исходившего лаем цепного пса. Разорившись еще на пару медяков, мы выяснили у посадской детворы, что через несколько минут после отъезда чужаков у Дылды страсть как разболелся зуб и он отправился к цирюльнику. Мы понимающе переглянулись — ни раньше ни позже! Ну-ну…

Стражники у городских ворот, убедившись, что мы люди не жадные, а даже совсем наоборот, охотно поведали, что трое амбалов («Если б мы тебя не видели, то решили бы, что больше мужиков во всем мире нет. Не в смысле — больше, а в смысле — крупнее. Не родственник? А-а, из Сосновой Долины…») прибыли в Кунгур совсем недавно. Пошлину за въезд уплатили честь по чести, вели себя вполне пристойно. Мешок? А Пругг его знает. Вроде был. Шевелился ли? Ну, ты спросил, приятель! Он у них что, волшебный? Обычный? Тогда с чего ему шевелиться? Чудные вы, право слово! Куда поехали? Известно куда — прямо. Дорога-то от ворот, как видите, одна-единственная. Угу, и вам всего…

Выехав на центральную площадь, мы остановили драконозавров и стали думать, куда ехать дальше.

— Кунгур — город небольшой, примерно с вашу Райскую Дыру, — рассудил Бон. — Значит, большинство жителей друг друга знает и чужаков замечает сразу. Поэтому…

— Поэтому, — перебил его я, — если какими-то чужаками станут чересчур настойчиво интересоваться другие чужаки, то первые очень скоро об этом узнают. И либо смоются, либо залягут на дно.

— Так что же нам делать?

— Держать глаза и уши раскрытыми. Видишь, даже стражники признали, что внешность у тройняшек весьма экзотичная, так что обсуждать их будут, помяни мое слово. Поэтому мы разделимся и начнем объезжать питейные заведения и крупные магазины. Авось повезет. Парень немного подумал и покачал головой: — С первой частью согласен, а со второй — не совсем. Пока мы будем искать на одном конце города, мышкодавам никто не мешает выехать из другого, добраться до ворот и — ищи ветра в поле. Поэтому мы действительно разделимся, но на поиски поедет только один, а второй засядет, к примеру, во-он в той милой таверне у окошка и будет наблюдать за этой чудесной, прямой и, главное, — единственной дорогой.

Я был вынужден признать, что в словах нашего игрока есть смысл.

— Тогда осталось лишь выяснить, кто останется?

— Ты, разумеется.

— Это еще почему? Бон широко улыбнулся:

— Потому, босс, что у тебя тоже весьма экзотическая внешность…

Давненько я не пил столько пива. Хозяин, должно быть, посчитал меня горьким пьяницей. То есть сначала я, решив совместить приятное с полезным, весьма плотно закусил, посмеиваясь про себя насчет того, что Бон работает, а я отдыхаю. Но вот прошел час, потом другой. Служанка уже убрала посуду и теперь поглядывала на меня с легким недоумением. Впрочем, может, дело было в том, что я начисто игнорировал не только ее подмигивания, но даже то, что, поднося блюда, молодка несколько раз намеренно задевала меня то крутым бедром, то пышной грудью. А вот хозяину посетитель, без толку занимающий одно из лучших мест, явно мозолил глаза. Когда он в третий раз — совсем уж прозрачно — намекнул, как много этим летом страждущих (это при полупустом-то зале!), я вздохнул и заказал большой кувшин пива. Второй за этот день. И, как оказалось, увы, не последний.

Достойный хозяин начинал гарцевать за стойкой, как конь, стоило мне сделать между кружками перерыв больше чем в десять минут. Как следствие, недалек был тот час, когда начал гарцевать и я, но совершенно по другой причине. Да вот беда — отлучиться даже на пять минут я не мог, поскольку чувствовал — именно в это время проклятущие Плато-Генетики проедут мимо таверны. Поэтому мне не оставалось ничего другого, как стиснуть зубы и пить, утешая себя лишь предвкушением жестокой расправы над мышкодавами.

Так прошло еще два часа. И вот, когда я уже собрался плюнуть на все и покинуть свой пост, в таверну вбежал Бон. Он был сильно взволнован — явно напал на след, но мне в тот момент было решительно все равно, нашел ли парень мышкодавов или даже пресловутое яйцо феникса. Прорычав ошарашенному игроку что-то вроде: «Я щаз!», я с умопомрачительной скоростью вылетел из заведения.

Опять почувствовав себя человеком, я вернулся. Жизнь была прекрасна и удивительна. Правда, поганец Бон не иначе как желал моей смерти.

— Заждался, поди? — сочувственно покачал головой он. — Ладно, с меня, как говорится, причитается.

Он щелкнул пальцами, и трактирщик торжественно водрузил на наш стол… БОЛЬШОЙ КУВШИН ПИВА!!!

Нет, я никого не убил. Не заорал. Не затопал ногами. И вовсе не потому, что не хотелось. Просто Бон, не дав мне опомниться, выпалил:

— У одного из тройняшек — бешеный каштан!

Я машинально ополовинил заботливо налитую кружку, даже не почувствовав вкуса:

— Ты уверен?

— Мой «барометр» сбоев не дает, — поморщился парень, щелкнув по своему шарфику. — Я думал, что расчешу кожу до крови.

— Ладно, давай по порядку. И Бон начал:

— Мышкодава я обнаружил минут через пятнадцать после нашего расставания, в торговых рядах. Точнее, сначала у меня жуть как зазудела шея, и не успел я понять, что это значит, как из-за угла дома выехал оный самый мышкодав и, ничуть не таясь, направился в сторону торжища…

— А мешок?

— Мешка не было. С другой стороны, вряд ли он стал бы таскать с собой похищенного ребенка по всему городу. Народу в рядах было в самый раз: не мало, но и не битком. Мне не составило никакого труда следовать за Плато-Генетиком в некотором отдалении, разыгрывая из себя праздного зеваку и украдкой почесываясь. Утешало одно: он почесывался ничуть не меньше. Итак, для начала мой объект прошелся по продовольственным рядам и основательно закупился вяленым и копченым мясом, мукой, чаем, сухофруктами и прочей походной провизией…

— Значит, они скоро собираются покинуть город! — вновь перебил Бона я.

— Я тоже так подумал. Оттуда мышкодав двинул в галантерейный ряд, где было много народу, поэтому я не сумел рассмотреть, что он покупал. Дальше — оружейный и ювелирный. В первом покупки пополнились ножом, причем Плато-Генетик не расплатился до тех пор, пока торговец не принес ему торжественную клятву, что это лезвие еще ни разу не пятнала кровь, а во втором — серебряной чашей.

— Хм, странный набор, ты не находишь?

— То ли еще будет. Ни за что не догадаешься, какой ряд доблестный мышкодав посетил последним.

— Э-э… кожевенный?

— Если бы! Магический.

— Что?

— Что слышал. Магический ряд, где торгуют амулетами, магическими эликсирами и их компонентами, статуэтками божеств, свитками с одноразовыми заклинаниями и прочей культово-сверхъестественной дребеденью. Так вот, Плато-Генетик разорился на связку свечей и миртовые благовония, а потом начал о чем-то расспрашивать торговца. Мне было страсть как любопытно, что его так заинтересовало, но подслушать без подозрений можно было лишь одним способом. Делать нечего, пришлось прикинуться верным адептом Пругга Тяжкого Молота и купить эту безвкусицу. — Парень покопался в кармане и поставил на стол бронзовую статуэтку приземистого и квадратного мужика с квадратным носом и квадратной бородой, потрясающего квадратным молотом, размер рабочей части которого превышал размеры квадратной головы хозяина.

— Может, Римбольду понравится…

— Но тебе все же удалось услышать, о чем они говорили?

— Только самый конец. И это мне страсть как не понравилось. — Бон отхлебнул пива.

— Не томи! — взмолился я.

— Что-то о фазе луны, благоприятной для жертвоприношения.

Я вскочил, опрокинув стул:

— Так какого ж ты… Хозяин!

— Да, сударь? — отозвался тот. — Чего изволите? Еще пивка?

— К черту! Где ближайшая караулка?

Караулка оказалась совсем рядом. Влетев туда, я потребовал дежурного офицера таким тоном, что мне никто не посмел отказать. Дежурный офицер оказался сопливым юнцом, и лейтенантский чин, которым он жуть как гордился, ему явно купил папаша-толстосум. В другое время я бы с таким и разговаривать не стал, но сейчас просто не было другого выхода.

В нашем мире уйма культов, и некоторые из них отнюдь не вызывают умиления — взять хотя бы тех же чокнутых некромантов, поклоняющихся старичку Контратию. Но принесение в жертву представителя любой из двенадцати рас в большинстве государств — вне закона и карается смертной казнью, и Тилиана тут не исключение. Поэтому немудрено, что юноша пришел в радостное возбуждение, выслушав мой сбивчивый рассказ. Он уже видел себя героем, распутавшим зловещий заговор жестокой секты и снискавшим всенародную славу, благодарность короля, повышение по службе и даже — чем Ссуф не шутит! — дворянский титул. Посему уже через несколько минут Бон вел наш маленький отряд, пополнившийся офицером и тремя его подчиненными, к постоялому дому, в котором обосновались злодеи.

Хозяин-хримтурс уверил нас, что все трое его новых постояльцев — в своих комнатах. Двое стражников остались караулить на улице, а мы с оружием наизготовку поднялись по лестнице на второй этаж, и лейтенант решительно постучал в дверь.

— Кто?

— Именем закона и короля! — От волнения голос офицерика дал петуха.

Дверь распахнулась, и на пороге возник один из тройняшек. Двое остальных сидели за столом с картами в руках. Судя по всему, партия была в самом разгаре.

— Ну? — вопросил открывший нам мышкодав, складывая руки на груди.

М-да, за два года братишки мало изменились. Все те же крепко сбитые здоровяки, заросшие неопрятными черными бородищами, в грубых одеждах из сыромятной кожи, со стальными браслетами на волосатых, покрытых шрамами лапах. И, судя по запаху, если и принимавшие за эти два года ванну, то не более дюжины раз. На троих.

— Господин Плато-Генетик?

— Так.

— А те господа — ваши братья?

— Так.

— Лейтенант Дестрейль, внутренние войска королевства Тилиана.