Помоги проекту - поделись книгой:
Рюрик
Изд. Брокгауза и Ефрона
т. ХХVIIа, СПб., 1899
В 879 г. он умер, вручив правление и малолетнего сына своего Игоря своему родственнику Олегу. По некоторым известиям, у Рюрика была ещё дочь и пасынок Аскольд. См. в VII томе «Полн. Собр, Лет.» (под 6367 г.) легенду о происхождении Рюрика от Пруса, брата императора Августа. Потомство Рюрика правило в России с лишком 700 лет, до смерти Фёдора Иоанновича (1598). Одни исследователи объясняют имя Рюрика из древненорманнского языка, другие находят аналогичные ему и в славянском языке.
Александр Иванович ЛАВРОВ (Красницкий)
В ДАЛИ ВЕКОВ
Часть первая. ИЛЬМЕНЬ
I. ПРОРОЧЕСТВО
Благословен грядый во имя Господне!
Он умер на кресте плотию, заповедав всему миру кроткую братскую любовь, плату добром за зло, но благая весть об Его святом учении пока хранилась и распространялась в одном только еврейском народе и едва-едва, в виде неясных туманных слухов, достигла до более или менее отдалённых от Палестины народов древнего мира…
Но Божественный Учитель наш ещё до своей крестной смерти заповедал ближайшим своим ученикам разнести эту благую весть повсюду, где только есть люди.
Могли ли они забыть завет Того, за Которым последовали, оставив всё земное, все земные радости, печали, горе, счастье?.. Всё это, всё было принесено в великую жертву служения человечеству, над которым тяготел в то время беспросветный мрак язычества.
И вот святые апостолы разошлись по всему тогдашнему миру, всюду проповедуя слово Божие, и всюду разнося радостную весть кроткой братской любви, всепрощения и тихого мира в сердцах человеческих.
Одни из апостолов избрали для проповеди страны более близкие к Палестине, где протекала жизнь их Божественного Учителя, где Он страданиями Своими искупил грех прародителей. Они пошли в Грецию, в Рим, в Африку. Там уже сам языческий мир своим особым складом мышления приготовил благодатную почву для восприятия нового учения. Предстояла, правда, борьба, тяжёлая борьба с язычеством, но апостолы и их ученики были уверены, что в этой борьбе они победят, рассеяв своим убеждённым словом тяготевший целые века над человечеством мрак.
И они пошли туда, смелые, готовые на все, даже на самые страшные мучения, ради исполнения своего святого долга…
Другие же из них для себя избрали совсем иной путь.
Они пошли в неведомые страны, в земли, на которые даже гордый Рим не находил нужным обращать своё внимание. Среди них был и святой апостол Андрей, который был одним из первых учеников Иоанна Крестителя, а потому и назван Протоклетосом, то есть Первозванным.
Он вместе с братом своим пошёл принести благую весть о спасении совершенно "варварским" народам, обитавшим на южных, восточных и северо-восточных берегах Чёрного моря. Самой плохой славой пользовались эти народы, в древнем мире. Чем-то нечеловеческим отзывалось в представлении даже образованнейших народов того времени - римлян и греков - понятие "скиф"…
Целые легенды сложены были о них. Говорили, что скифы не обыкновенные люди, а ужасные существа, имевшие наполовину туловище человека, наполовину - лошади…
Они, эти скифы, были рассеяны на огромном пространстве земли.
Жили они отдельными племенами, не зная никаких других занятий, кроме охоты. Между ними не было никакой связи, хотя они все говорили на одном языке и молились одним богам. Каждый, даже самый маленький, род управлялся по-своему. Твёрдых начал власти у них не было и в помине. Вечно они вели между собой ожесточённые войны, и никогда между ними не было дружбы и согласия.
К этим-то ужасным скифам и понёс благую весть первозванный святой апостол.
Постепенно он обошёл всё побережье Чёрного моря и, наконец, прибыл со своими спутниками в таинственную, пустынную Скифию.
Напрасно искал апостол людей, которым бы он мог проповедовать благую весть. Их было слишком мало на этих беспредельных пространствах, сплошь покрытых или девственными лесами, или заросшими гигантской травой степями. Однако апостол не был смущён этим. Он смело шёл вперёд по неведомому дикому пути, пока не достиг устья великой реки - Днепра. Совершенно верное предположение, что по берегам этой реки должны были жить люди, заставило апостола скорее идти к её верховьям.
Чудная природа страны также влекла его в эту неведомую даль, где он должен был впервые возвестить её диким Обитателям слова любви и мира. Эта природа не была так пышна, как на его родине - в Галилее. Солнце здесь не палило землю лучами своими, напротив, оно только ласково обогревало её, как бы возвращая к жизни после всемертвящего сна долгой северной зимы. Трава степей, зелёная листва дубрав не была слишком ярка, но в них преобладал нежный оттенок. Сам климат был нежен, воздух не дышал зноем. Ветерок в своих лёгких порывах то и дело приносил отрадную прохладу.
Да и сами обитатели этой не ведомой никому дотоле страны были совсем другие.
Рослые, статные, дышащие физической мощью, с русыми длинными волосами, с открытым доверчивым взглядом голубых, как само небо над ними, глаз, как резко отличались они от соотечественников апостола Андрея, грубых, алчных до наживы, фанатичных до мозга костей израильтян, от хитрых, вероломных, всегда готовых на любое предательство греков, от гордых, презирающих всё на свете, уверенных в своей мировой силе римлян, уже близких тогда к упадку.
Это был новый, свежий народ, в котором на много-много тысячелетий хранился запас великих душевных сил.
Этого народа-младенца пока ещё не коснулось разложение.
Он жил, как дитя, но в этом дитяти свежи и без гнили таились семена правды и любви. Этот народ нелегко отдавался первому своему впечатлению. Он не был способен на эффектное мученичество, но он готов был тихо, незаметно умереть за то, что считалось правым… Он жил по заветам своей страны, был верен этим заветам, но врождённый здравый смысл в то же самое время позволял ему ясно видеть и то хорошее, что могло быть вне преданий его дедов и прадедов.
Этим народом были славяне, наши предки…
К ним-то и явился с вдохновенной проповедью апостол Божий…
Он со своими спутниками шёл вверх по великой реке славянской Днепру. Он шёл, и с каждым его шагом вперёд по этой неведомой стране высшая сила, сила небесная, озаряла вдохновенную душу апостола.
Одарённый высшим разумом, он своим взором, проникавшим чрез завесу будущего, ясно видел, что этой стране предстоит великое дело - стать истинной хранительницей заветов Христа, что придёт время, когда свет истины засияет в ней и многие тысячелетия будет гореть ярким пламенем в сердцах её обитателей.
С такими мыслями дошёл апостол до того места, где берег Днепра отвесной стеной возвышался над гладью реки. Это была целая гора, покрытая в то время лесом у своей подошвы.
Апостол не замедлил взойти на самый верх этой горы.
Чудная картина открылась перед ним.
Синей лентой извивался, идя из неведомой дали, величавый Днепр, а вокруг него, насколько мог видеть глаз, тонули в беспредельном пространстве необозримые зелёные степи…
Сердце апостола забилось. Он чувствовал, что сошла на его душу неземная сила, и, не желая бороться с овладевшим им волнением, он, благословив все, что было перед его глазами, пророчески воскликнул:
- Благословение Господа нашего над землёй этой… Отныне и во веки воссияет здесь благодать Господня!
Прошли века…
Вскоре после посещения Скифии святой провозвестник великой воли небес, апостол Андрей Первозванный[1], призвавший благодать Господню на земли славянские, мученически кончил жизнь свою. Во время проповеди в Патрасе он был схвачен по приказанию римского проконсула Эгея и распят головой вниз на восьмиконечном кресте.
Так закончилось вдохновлённое свыше дело святого провозвестника благого учения Христа на земле.
Но с земной кончиной апостола его великое дело не умерло, не заглохло, а всё росло и укреплялось. За Христом следовали уже целые народы. Ради Него христиане тысячами гибли на арене римского Колизея. Христианство всё более проникало и развивалось в Риме и Греции. Оно вступило в отчаянную борьбу с язычеством, и близко было то время, когда оно должно было победить великим светом любви этого своего врага…
В Скифии, однако, ничто не подтверждало собой пророчества апостола, ничто даже не указывало на его близкое исполнение. Там всё было по-прежнему. По-прежнему ласково, нежно светило с голубых небес солнышко. Так же, как и прежде, голубой лентой извивался среди безграничных степей и непроходимых лесов красавец Днепр…
Изменились только те горы, с которых вдохновенный провозвестник вещал своё пророчество о великом будущем земли славянской.
Поредел дремучий лес на этих горах. Повсюду видны стволы вековых лесных великанов, под корень срубленных острыми топорами, невыкорчеванные пни, слышен весёлый шум голосов, бряцанье железа, крики…
Птицы, привыкшие к недавнему ещё безмолвию этой местности, с испугом улетают прочь. Они понять не могут, что делают здесь эти люди, зачем пришли сюда и разом нарушили царившую целые века мёртвую тишину. Но птицы должны были бы привыкнуть ко всему происходившему теперь на этих высотах.
Не первый уже день, а много-много десятков лет тому назад началось это…
Как это началось и как всё устроилось - рассказать обо всем этом читателям и будет задачей нашего повествования, а для того, чтобы выполнить её, нам необходимо перенестись нашим воображением на берега великого славянского озера Ильменя, вокруг которого жили племена коренных русских славян…
II. В СОЛНЕЧНЫЙ ДЕНЬ
Отраден солнца яркий свет,
Он душу оживляет.
Что за чудный летний день!
Право, давным-давно уже не выдавалось такого денька на суровом севере. Над Ильменем вечно небо хмурится, бродят по нему грозные тучи, каждый миг буря зареветь готова, гром - загрохотать, молния - засверкать…
А тут…
С выси поднебесной ярко, радостно весёлое солнышко смотрит. Рассылает оно свои лучи по поднебесью, заливает светом своим весёлым, радостным и поля, и дубравы, и Волхов старый…
Кто бы мог подумать, что с течением времени не только человек, но и мать-природа сама меняется. И заметно меняется. Многими фактами доказано, что с небольшим тысячу лет тому назад на севере нашей необъятной матушки России климат не таков был, каков он теперь…
В самом деле, в те времена глубокой древности, когда начинается это повествование, климат России был совсем другой. Пока дикие, непроходимые леса покрывали собою всю среднюю и южную полосу от севера и востока климат южной России куда был благостнее нынешнего. На севере же России и в средней полосе между лесами и болотами было значительно холоднее, чем теперь.
Да что древние времена!.. Ещё в XVII веке виноград зрел в Киеве под открытым небом, а в южной России и представить себе никто из её обитателей не мог таких холодов, которые свирепствуют там в настоящее время.
Теперь климат нашей матушки России уравнялся. На юге сделалось холоднее, на севере теплее…
Прежде не то было…
Оттого-то так и радуется народ приильменский весёлому солнечному деньку…
Редки они, деньки-то такие…
Особенно веселятся в роду приильменского старейшины Володислава, занявшего место над самым Новгородом, на левом берегу Ильменя, вблизи Перыни-холма, где стоял, возвышаясь над озером и сушей, гигантский идол грозного славянского бога Перуна-громовержца…
Могуч и богат этот род Володиславов. Немногие роды приильменские сравняются с ним в могуществе, богатстве и многолюдье. Сколько у него пушных одних товаров заготовлено к проезду людей урманских[2] видимо-невидимо! Мехов у него и довольствия разно, на самом деле, обилие такое, какое другим родам и во сне не снилось.
Не только богат и могуч, но и самостоятелен род Володиславов. Ни от кого-то не зависит он. Даже к пятинам Нова-города не приписан, а на что этот последний усилился после того, как перенесли его со старого городища на левый берег да стали в него съезжаться и весь, и меря, и кривичи, и мужи торговые из далёкой Скандинавии, направляясь из-за бурного моря славянского Нево[3] по великому пути своему в далёкую и пышную Византию.
Родовой старейшина Володислав никого не боится, а с ним никого не страшатся и его родичи.
Вот и теперь поёт, играет родовая молодёжь, собравшись на лугу за своим селением. Молодёжь и тысячу лет тому назад была молодёжью, даже, пожалуй, ещё лучшею, чем теперь. Искренности в ней было больше, чувства не притупились ещё, а о "нервах", без которых теперь никто "обойтись не может", и понятия не имели. Оттого-то всем так и отрадно, всем так и весело. Слышен искренний весёлый смех - смех здоровый, раскатистый, видны раскрасневшиеся от удовольствия лица, а нет-нет порой зальётся, зазвенит и рассыплется звонкою трелью весёлая песня.
А солнышко ласково, приветно смотрит на развеселившихся под его лучами молодцов и девиц-красавиц.
Даже старики выползли и греют на солнце свои старые кости. Сам Володислав с ними. Степенно, серьёзно ведёт он беседу, а сам нет-нет да кинет любовный взгляд в сторону веселящейся молодёжи, где с другими резвятся, поют и хоровод водят его дети.
- Слышал ты, - говорит Володиславу седой с выветрившимся лицом старик, - есть из Нова-города вести, да такие, что очень позадуматься приходится.
- О Гостомысле ты?
- О нём, о посаднике новгородском…
- Больно мудрит он да солеварам с Варяжкою мирволит…
- Так ведь у них племянник его, Избор, старшинствует…
- Из-за него и поблажает! Как бы от этих солеваров беды всему Приильменью не было… Большую они силу забирают…
- Много их за море уходит, да не мало и остаётся. Гостомысл с ними такую силу заберёт, что весь Ильмень должен Нову-городу будет кланяться.
- И то уже слухи идут об этом… Беда с нашими варягами, да и только!
Немало споров возбуждено было по поводу этого названия "варяг". Одни толкователи видели в нём какое-то отдельное племя, другие под этим названием подразумевали вообще наёмного воина без различия национальности, третьи же настаивают, что "варяг" - слово русское, корень которого сохранился до настоящего времени в слове "пре-ба-ря-ть". Вообще же, по мнению последних, название "варяг" означало человека смелого, предприимчивого.
Наконец есть указания на производность слова "варяг" от корня вар варить. Есть несколько данных, судя по которым можно заключить, что у славян ильменских были свои собственные варяги. Так назывались отщепенцы и изгнанники разных славянских родов, поселившихся на берегах впадающей в Ильмень речки Варяжки и занимавшиеся там солеварением. Многие из них уходили за Нево к скандинавам и поступали там в дружины викингов, сохраняя, однако, своё славянское наименование. С течением времени у скандинавов так стали называться вообще пришельцы, и так образовались варяжские дружины на скандинавском севере. Очень может быть, что к общему названию для отличия одних пришельцев от других, то есть для различия их по национальностям, прибавлялось ещё какое-нибудь особое прозвище и так образовались в Скандинавии варяго-россы, иначе говоря, выходцы с Руси - с Ильменя, которые потом были призваны для устроения порядка на Ильмени, так легко укоренившиеся там благодаря своему славянскому происхождению.
Мы отвлеклись несколько от нашего повествования, но, на наш взгляд, подобное толкование спорного слова объясняет многое, и его мы примем в дальнейшем…
Теперь возвратимся к той беседе, которую вёл со стариками Володислав.
- Слышал я, отец Витимир, слышал я всё это… - отвечал говорившему старцу старейшина. - Что-то затевает Гостомысл…
- Не без того… Недаром они всех созывают на вече: и из родов приильменских, и весь, и мерю, и кривичей… Что-то надумал он?
- Мудр Гостомысл и любит он родину свою, все свои помыслы направляет на счастье её…
- Да вот, мудр он и разумен… А только не славянщину он любит.
- Что же?
- Новгород свой… Прирождённый новгородец, он об одном только Нове-городе и думает и старается…
Новгород всегда был бельмом на глазу у всех приильменских славян.
Разговор от Гостомысла и намерений мудрого посадника перешёл к этой столице северной славянщины.
- Ох, посмотрите, не сносить нам от него, от Нова-города, своей головы, - толковали оживлённо старики. - Нельзя ему такой силы давать.
- Чего там! Много нас ведь на Ильмене… Да и не один Новгород срублен мужиками славянскими… Забыли, что ли, кроме Нова-города, Киев, Смоленск, Чернигов есть, а кто из них сильнее?
Долго ещё продолжался спор между стариками на эту тему.
Поделиться книгой: