Избранные произведения писателей Юго-Восточной Азии

Ко Чи Та улыбнулся.

— Конечно, помню. Розовая. И блузка розовая с кружевами. — Он взял мою руку и нежно сжал ее.

— Ну хорошо. А как я была одета в день свадьбы?

— Прости, не помню. Помню только, что у тебя была красивая прическа с длинной косой и цветок в волосах.

— Ну, этого ты не можешь не помнить. Ведь сам возил меня к парикмахеру и сам цветок покупал. А остальное ты уже забыл. Очевидно, в тот день, когда я превратилась в твою жену, я перестала быть для тебя женщиной, — сказала я с грустью.

— Ты не права, Хлайн. До женитьбы мне не надо было думать ни о доме, ни о том, как устроить семейную жизнь. Сейчас же у меня голова трещит от забот И если я порой не столь внимателен, как прежде, то это отнюдь не означает, что я тебя разлюбил.

— Да, я знаю, дорогой, ты меня любишь. Я хотела сказать, что когда люди женятся, то от прежних ухаживаний ничего не остается. А теперь поднимайся, — сказала я.

Мы направились вдоль берега к каменной лестнице, спускавшейся к самой воде. По этой лестнице мы, бывало, резво взбегали вверх, взявшись за руки, когда нам было хорошо. А когда ссорились, шли медленно, как бы с трудом одолевая ступеньку за ступенькой, держась поодаль друг от друга. Сейчас мы с отчужденным видом шли рядом и каждый думал о своем.

— О! Хлайн! — радостно приветствовали меня подруги, едва мы переступили порог общежития.

— Решила вспомнить девичью жизнь, — сказал, смущаясь, Ко Чи Та. — Вы уж тут за ней присмотрите.

— Нет, мы не пустим ее сюда. Ты муж, ты и забирай ее, — шутили девушки.

Как и в прежние времена, Ко Чи Та пробыл со мной до девяти часов вечера, а в девять запирались входные двери, и всем посторонним надлежало покинуть общежитие.

— Ты что-то осунулась. Больна? — участливо спросила Мья Мья Тин, когда мы остались одни.

— Я больше месяца ничего в рот взять не могу. Все обратно идет.

— Почему? Что-нибудь случилось?

— Случилось. Я жду ребенка.

— Тогда ничего страшного. Мы за тобой будем ухаживать, вкусно кормить, и все наладится.

— На вас все надежды. Мое место занято?

— Нет, свободно. Ты хочешь в ту же комнату, где вы жили с Чи Мей У?

— Хотелось бы, — ответила я. — А где Чи Мей У? Как она?

— Она здесь. У нее все по-старому.

Чи Мей У была родом из Рангуна. Никого из близких, кроме старшего брата, у нее не осталось, и они жили вдвоем. Когда брат ее женился, Чи Мей У не поладила с его женой, и ей пришлось перебраться в общежитие. Это была добрая, милая девушка. Она питала слабость к красивым, необычным вещам и умела их доставать. Вокруг нее всегда увивались многочисленные поклонники. Нам же это не нравилось, и мы откровенно ее осуждали.

— Хлайн! Откуда ты взялась? — радостно воскликнула Чи Мей У, едва я вошла в комнату.

— Да вот решила немного пожить с вами.

— А дом вы еще не сняли?

— Все никак не получается. Пока мы как бездомные собаки.

Чи Мей У помогла мне застелить пустующую кровать.

— Ты опять много куришь? — спросила я, увидев разбросанные по столу окурки. Прежде, живя вместе с ней, я не давала ей много курить, иной день она не выкуривала и одной сигареты. За это я обычно угощала ее чем-нибудь вкусным.

— У меня плохое настроение.

— А бывают случаи, когда оно у тебя хорошее?

— А отчего ему быть хорошим? Когда ты уехала, и поговорить не с кем стало. Жила тут одна, так она по всему общежитию обо мне сплетни распускала.

Чи Мей У вынула из пачки сигарету.

— Я только одну, — сказала она в ответ на мой осуждающий взгляд.

— Тогда давай и мне.

— Боже мой! Ты тоже куришь? Что это с тобой? — Она недоверчиво посмотрела на меня.

Я закурила.

— Помню, ты как-то говорила, что когда встретишь любимого человека и выйдешь за него замуж, то в жизни сразу все станет ясно.

— Что-то у меня это «сразу» затягивается очень надолго.

— Все утрясется, уладится и будет спокойно, как в тюрьме, — иронично заметила она, наблюдая, как я курю.

— Хватит. Голова закружилась. — Я встала, чтобы погасить сигарету, и покачнулась.

— Ты беременна, — догадалась Чи Мей У.

Я кивнула в ответ.

— Сочувствую тебе. Месяц назад со мной случилось то же самое. Но теперь все в порядке.

— Ты с ума сошла! Как ты решилась на это?

— А что мне оставалось делать?

Я смотрела на нее и невольно вспоминала нашу общую подругу Твей Твей. Конечно, сравнивать Чи Мей У с Твей Твей невозможно. Во-первых, Чи Мей У была намного красивей, во-вторых, более обеспеченной — ей досталось богатое наследство. Твей Твей же происходила из бедной семьи. Родители не могли оплачивать ее учебу, но она решила во что бы то ни стало получить высшее образование. Поэтому по вечерам после лекций и в выходные дни она давала уроки. Лишних денег у нее не было, она всегда ходила пешком и потому возвращалась поздно. К тому времени, когда запирались двери общежития, не успевала. Тогда-то она и решила перебраться в наше здание, которое находилось за территорией университета и где таких строгостей не было. «Все-таки я добьюсь своего, получу диплом», — говорила она нам. Мы уважали ее, и каждый из нас старался чем-нибудь ей помочь. Когда она задерживалась, мы волновались, если готовили что-нибудь, никогда не забывали оставить Твей Твей. Но в один прекрасный день мы выяснили, что Твей Твей больше в нашем участии не нуждается. У нее появился друг, который ходил за ней по пятам. В одном доме на улице Виндамия она познакомилась с дядей своих учеников по имени Ко Аун Найн. Судя по всему, они пришлись друг другу по сердцу. Мы то и дело слышали: «Ко Аул Найн придет», «Ко Аун Найн сказал». Как я уже говорила, Ко Аун Найн каждый вечер провожал ее до общежития. А через день она виделась с ним в доме своих учеников Так продолжалось довольно долго, и мы все радовались за Твей Твей: ведь не каждому выпадает в жизни счастье встретить порядочного человека.

Однажды мы все вместе поехали на базар Боджоу и задержались там. Твей Твей стала волноваться. Ей надо было успеть на занятия к своим ученикам.

— Осталось пятнадцать минут. Я побегу. Мать моих учеников не любит, когда урок начинается с опозданием.

— Давайте проводим Твей Твей до остановки автобуса, а потом вернемся, — предложила одна из нас.

Мы согласились и отправились к остановке.

— Ой, Ко Аун Найн! Как хорошо, что я вас встретила. Я уже волновалась, что опаздываю. И Кейти с братом здесь, — услышали мы радостный возглас Твей Твей.

— Вот и хорошо. Поедешь с ними на машине, — сказала я.

— Мы никуда не едем. Нам нужно еще кое-что купить, — сухо ответила Кейти и, даже не удостоив взглядом свою учительницу, зашагала прочь.

— Тогда я поеду автобусом, девочки. На машине они доедут быстро. — Твей Твей попрощалась с нами и побежала к остановке.

Через несколько минут появился Ко Аун Найн и с виноватым видом в сопровождении племянников прошествовал к машине.

— Ну и ученички, — заметила я, когда машина укатила. — Как можно так неуважительно обращаться со своей учительницей?!

— Нет, нет, мои ученики не такие, — сказала Кхин Эй И, работавшая в начальной школе в районе Северная Оклапа. — Они меня на перекрестке поджидают, ссорятся между собой, кому мой зонт до школы нести. А после занятий провожают до остановки, хотя я прошу их не делать этого. А иной раз и родителей с собой тащат: все боятся, что кто-нибудь меня обидит.

Мы никак не могли успокоиться: подумать только, да они относятся к Твей Твей как к прислуге! Настроение наше заметно испортилось, и желание ходить по базару пропало. Мы отправились домой.

После этого случая Твей Твей как-то сразу сникла. Стала грустной и молчаливой, но уроки она все же давать продолжала, и Ко Аун Найн по-прежнему ее провожал.

В тот год она, как обычно, уехала на летние каникулы к себе в деревню. Перед началом учебного года от нее пришло письмо, в котором она сообщала, что у нее больна мать и, так как нельзя оставить ее одну, она будет работать учительницей в сельской школе и помогать матери растить младших братьев и сестер.

Когда явился Ко Аун Найн узнать, не приехала ли Твей Твей, мы показали ему ее письмо.

Мне стало ясно, что Твей Твей постигло горькое разочарование, способное подорвать веру в людей.

В ту первую ночь после возвращения в общежитие я выспалась на славу. Проснулась бодрая, полная сил и жажды деятельности, но, как только попыталась подняться, меня опять затошнило.

— Я смотрю, тебе худо. Выпей горячего кофе. — Чи Мей У протянула мне чашку.

— У тебя есть сегодня занятия?

— В половине десятого.

Она села к зеркалу и стала наводить красоту. В это время пришла Мья Мья Тин.

— Хлайн, ты уже проснулась? Что будешь есть на ужин? Я вечером забегу на базар.

— Не знаю, можно ли мне, но очень хочется кисленьких креветок.

— Хорошо. Я куплю. Тебе будет скучно. В общежитии днем нет ни души.

— Не беспокойся. Мне хочется побыть одной. Я с удовольствием что-нибудь почитаю.

— Еду найдешь на плите, — сказала Чи Мей У. — Ну, мы пошли. Своего любимого не забывай, но и не слишком сильно рыдай по нему.

— Обещаю не плакать. А ты у себя на работе поспрашивай, может быть, кто-нибудь случайно сдает дом: — Мья Мья Тин посчастливилось устроиться на временную работу в какое-то учреждение. Она ни за что не хотела уезжать из Рангуна в надежде найти наконец постоянное место и довольствовалась случайными заработками.

Пока Чи Мей У одевалась, разговаривая со мной, пришла ее подруга и попросила зайти за ней по пути в университет, потому что им нужно было на занятия к одному и тому же часу.

Девушка мне сразу понравилась. Может быть, она располагала к себе доброй улыбкой, которая никогда не сходила с ее лица.

— Новенькая? — спросила я, когда за девушкой закрылась дверь.

— Она твоя землячка. Училась в Молмейне. Перевелась к нам совсем недавно.

Часов в девять Чи Мей У наконец ушла. Я разыскала хозяйку общежития и заплатила за месяц вперед.

— Это вы хотите снять дом? — спросила она.

— Да, а что?

— У меня есть племянница. Они с мужем на некоторое время уехали из Рангуна и поручили мне сдать их дом, если найдутся подходящие жильцы, то есть если семья будет небольшая.

— Очень хорошо. Нас всего двое. Мы согласны. Нам как раз нужно временное пристанище. Пожалуйста, не откажите нам. Я сейчас позвоню мужу.

Я была так рада и вместе с тем так боялась, что в последний момент она передумает, что забыла расспросить о самом доме. Главное, думала я, есть стены, крыша над головой и наконец-то мы будем одни. Я тотчас набрала телефон мужа.

— Ко Чи Та! Это я. Знаешь, я нашла дом.

— Не может быть! Где?

— На улице Кан.

— В каком конце улицы?

Я спросила стоявшую рядом хозяйку.

— Около белого моста, говорит.

— Район-то хоть чистый?

Вот привереда! Всю жизнь прожил в центре города и ни за что не хочет переезжать на окраину А я не люблю многолюдные душные улицы центра. Для меня главное — свежий воздух.

— При чем здесь район?! У нас будет крыша над головой, и мы будем одни. Разве тебе этого не достаточно?! Да и долго мы там не задержимся. Найдем же когда-нибудь дом, устраивающий нас во всех отношениях.

— Ну хорошо. Ты уже смотрела его?

— Нет. Заходи за мной после работы. Вместе и посмотрим.

— А аванс-то какой?

— Не спрашивала.

— И сколько же в месяц?

— Тоже не спрашивала.

— Как же ты ничего не узнала?