Возвращение в Тооредаан 2 (СИ)

— Дрова, благородная Неевиия. Дрова! — Оу Гииль многозначительно поднял вверх указательный палец. — Их запас на корабле весьма ограничен. Следовательно, и приготовление горячей пищи, становиться весьма проблематичным. Отсюда и все беды. Сухари вместо хлеба. Зерно используют непременно дробленое, и сначала долго размачивают его в воде, прежде чем поставить на огонь. Мясо не успевает толком развариться и размякнуть. Горячие напитки, подают раз в сутки. Похлебка — тоже редкий гость на столе моряка. Нам сейчас еще, хе — хе, повезло. Идем вдоль берега. Иначе, уж извините, благородная Неевиия за неприятные подробности, но червяки — тоже частые гости на моряцком столе. Даже офицеры и сам капитан, пересекая океан, не стесняются, прежде чем сунуть сухарь в рот, постучать им по столу, дабы вытрясти всякую живность! А уж разглядывать то, что попало тебе в тарелку, и вовсе считается неприличным. Излишне брезгливых особ, на флоте не жалуют.

— А что не так с вином? — Спросил я, мысленно прогоняя кадры из "Броненосца Потемкин", начавшие мелькать перед глазами. Там, помнится, вроде тоже все началось из‑за червей в харчах. Если верить Эйзенштейну, конечно же.

— Редко какое вино может выдержать продолжительную качку и морскую воду. А то, что может — не отличается особо хорошим вкусом. Да и капитаны, предпочитают брать с собой то, что покислее. Когда придет срок разбавлять затхлую воду из бочек, кислота не будет иметь большого значения, лишь бы заразу убивала.

— А как же…, — начал было я, вдруг вспомнив о портвейне. Но потом подумал, что нефиг начинать прогрессорствовать в этом мире, с "изобретения" крепленого вина. И вообще нефиг прогрессорствовать. Нас об этом строго предупреждали. — Э — э–э…, м*да….

— Кстати, простите что спрашиваю — оу Рж*коов. Это имя мне откуда‑то знакомо. Ваш род чем‑то знаменит?

— Ну, в моих краях, — да! — Мысленно усмехнулся я, вспоминая свой городишко, где все друг друга знали. — Однако, я не думаю, что вы бывали в моих краях. Вы ведь кажется моряк?

— Да. Тридцать пять лет во флоте Фесткийской республики.

— Однако ж, — тридцать пять…., — удивился я. — Сколько же вам тогда, получается, лет, сейчас?

— Начал службу в десять, пороховой мартышкой. — Довольно улыбнулся он, видимо набредя на любимую тему. И видя недоумение на наших лицах, пояснил. — Подносил порох из крюйт — камеры на орудийные палубы во время боя, а когда боя не было — делал все что прикажут, работы на корабле хватает. Жалованья пороховым мартышкам не платят. Работали за еду и за науку. Потом стал юнгой, мичманом, и…, в общем, прошел почти весь путь, который может выпасть на долю моряка, до первого помощника капитана. Увы, постоять на мостике собственного корабля, так и не удалось. Вот столечко не хватило! — Оу Гииль показал крохотный зазор между большим и указательным пальцем, и тяжело вздохнул. — Увы, сейчас настали мирные времена. Даже литругских пиратов умудрился приручить красный вепрь оу Дарээка. Военный флот сильно сократили. А в торговом, чтобы попасть на офицерскую должность, не говоря уж о капитанской, нужны связи. В Фесткии хватает своих моряков. Так что я решил попытать счастья в Тооредане. Говорят, там нынче на нашего брата спрос.

— Оу Дарээка. — Ухватился я за знакомое, и чего уж там скрывать — весьма интересующее меня имя. — Я как‑то видел его в Мооскаа. А почему — "красный вепрь"?

— На море это знает каждый. — Усмехнулся словоохотливый оу Гииль. — Его родовой герб — красная голова вепря на черном фоне. Этот флаг стали поднимать литругские пираты, после того как он возглавил их общину. Весьма странная, надо сказать история. Раньше никому не удавалось подчинить себе эту братию.

— Хм… Пират? А мне говорили, что он генерал. Странно, я видел его в обществе самых уважаемых людей Мооскаа. А они знают, что он пират?

— Он — корсар. Это немного разные вещи, молодой человек. — Наставительно произнес оу Гииль, после чего объяснил мне разницу. Это дало мне повод достать пару бутылочек купленного еще на берегу вина, и продолжить разговор, попытавшись выспросить подробности непростой жизни оу Дарээка. Однако, судя по всему, мой собеседник ничего конкретного не знал, зато поразвлекал нас множеством сплетен и баек. В общем — было довольно занимательно, особенно учитывая, что кроме как болтать, больше заняться было нечем. Но, увы, вечерние сумерки, довольно быстро погрузили нашу среднюю палубу в глубокую тьму, а поскольку с зажиганием огня была напряженка, (это особо оговаривалось в правилах, что и не удивительно на деревянном судне), то пришлось отправиться спать.

Следующие два дня были…, невероятно скучными. На верхнюю палубу нас выпускали не часто, потому как, по словам оу Гииля, ветер был встречный, корабль шел какими‑то хитрыми зигзагами, и потому, команде приходилось вкалывать не покладая рук. А что можно делать на нижней, погруженной в полумрак, палубе? — Ворковать с молодой женой? — Увы, на глазах у нескольких десятков людей…, нет, мне бы, в принципе было на них наплевать, ну, в смысле — подержаться за руки, пошептать на ушко. Но Неевиия стеснялась даже таких мелочей, и старательно изображала из себя благопристойную даму. Даже просто поговорить о своих делах, толком не получалось. Нам было что скрывать, от "заинтересованной публики". Ну да хоть Неевиия, могла занять себя разговорами с женой и старшей дочерью купца, и приглядом за их детьми. А я…. Читать было нечего — книг я с собой не прихватил. От скуки — разобрал и почистил все имеющееся у меня оружие. Потом, посовещавшись с оу Гиилем, пошел к корабельному плотнику, и купил у него несколько медных пластин, да пару болтов с гайками. Отвертка, молоточек, да пара напильников у меня с собой была, (прилагалось к штуцеру и пистолетам), кое что удалось одолжить у того же плотника. Короче — попытался сделать простейшие прицельные приспособления на свой штуцер. Ничего особенного — мушку да целик. Местные до сих пор так и не доросли до их изобретения. А может — для местных мушкетов, стреляющих не столько в цель, сколько в направлении цели, это и не нужно. Вышло…, ну вроде бы не так и ужасно, как могло бы. С десяток выстрелов, будем надеяться, переживет. А достигнув цивилизации, попробую заказать что‑то подобное, у настоящего слесаря. Но если эта скука будет продолжаться, то к концу нашего путешествия, я нафиг, планку Пикатинни напильником выточу, и лазерный прицел с подствольным гранатометом.

Накаркал! Где‑то в середине второго дня, наш славный оу Гииль, вернулся с верхней палубы, куда его, из корпоративной солидарности, пускали гораздо чаще, чем нас, с несколько озабоченным видом.

— Кажется, надвигается буря. — Задумчиво сказал он. — Это не очень хорошо. Бури, в это время года, в этих водах, весьма продолжительны и опасны. Советую вам, получше закрепить все вещи. Если их начнет катать по палубе — боцман просто прикажет выкинуть все незакрепленное барахло за борт. Да и небезопасно это.

Вещи — это ладно. Но как закрепить внутренности? Когда нас начало болтать более чем основательно, я узнал что такое морская болезнь. А потом нас начало болтать по настоящему, и я узнал, что такое морская болезнь в аду….М*да, к несчастью, а может и наоборот — отчасти к счастью — я был такой не один. Блевали почти все пассажиры корабля. Не подверженными морской болезни, оказался только оу Гииль, и как это не удивительно — Неевиия, у которой, как оказалось, среди предков, числилось немало моряков, да и выросшая возле моря, к лодкам она была привычна с детства….Нет, я конечно порадовался отменному здоровью своей супруги. Однако — представать перед ней в столь жалком, и даже омерзительном виде, мне было крайне неприятно. Я и так, едва женившись, обрек ее на жизнь какой‑то бомжихи, — с тесноте, за матерчатыми стенами, едим какую‑то гадость, спим на тонких тюфячках, брошенных на голые доски…. Нет, она не жаловалась, но я чувствовал, как стремительно падает мой рейтинг выгодного мужа и надежной защиты и опоры семьи. Едва ли именно о таком свадебном путешествии, мечтает каждая девушка.

Наконец этот трехдневный кошмар закончился. У меня еще хватало сил чтобы лежать, и даже самостоятельно переворачиваться с боку на бок, и это было чудом! Но уж такова моя жестокая планида — долго лежать мне не дали.

— Сударь. — Обратился ко мне один из офицеров корабля, посетивший мою каморку, в сопровождении оу Гииля. — Как я слышал — вы изучали медицину?

— Достаточно недолго. — Вяло попытался отбрехаться я, изобразив попытку встать и вежливо поприветствовать собеседников надлежащим поклоном. — До этого я в основном изучал травы. Но запасов препаратов у меня с собой нет, а в море, насколько я слышал, трава не растет.

— И тем не менее, сударь, так случилось, что вы сейчас единственный причастный к медицине человек на борту. У нас есть несколько пострадавших, и капитан предлагает вам занять должность судового лекаря. Увы — нашего, смыло за борт, когда он пытался оказать помощь матросам, покалеченным сломанной мачтой.

— А его инструменты и лекарства, за борт не смыло? — Поинтересовался я, поняв, что отмазаться от новых обязанностей мне все равно не удастся.

— Полагаю, сударь, вам стоит разобраться в этом самому. Кстати, если вы примете должность, то изменяться и условия вашего пребывания на борту. Капитан не только вернет вам деньги за проезд, но и выплатит жалование. А еще — вы с супругой сможете перебраться в каюту лекаря. Не боги весть какие хоромы, но все лучше чем тут.

— Ладно. — Согласно кивнул я. — Посмотрю, что можно сделать.

Сделать…, с двоими пациентами мне уже ничего сделать было нельзя. Один матрос упал с мачты, и расшибся так, что удивительно было, что он вообще до сих по жив. А второму — огромная щепка от мачты вошла в брюхо, судя по всему, задев печень. Обоим пришлось дать препарат…, да что там ходить вокруг да около — пришлось дать яд, сделавший их переселение за кромку мирным и безболезненным. А вот остальным раненным, я и правда смог оказать кое — какую помощь. Оказалось, что за эти полгода в Мооскаавском университете, я все‑таки успел кое — чему научиться, благо — практика у нас началась с первого курса. Ну, а кое‑что, знал и до этого. Вправить сломанные кости, наложить шины, обработать, зашить, и перевязать раны. Что‑то я уже делал, что‑то видел, как делают, что‑то знал чисто теоретически. Да и с местной аптечкой разобрался довольно легко, все‑таки, средневековая медицина, не так чтобы очень богата разными знаниями и рецептами….А вот отпиливать измочаленную до состояния фарша, руку, было жутко. Пусть даже у местных и есть кое — какое обезболивающее, и пусть я уже несколько раз видел, как проводят подобную операцию. Однако — все равно, жутко!

К моему величайшему удивлению, Неевиия взялась ассистировать мне на операциях. Я было заартачился — не дело мол, благородной даме, возиться со всяким таким. И вообще — приличным барышням полагается при виде капельки крови лишаться чувств. Но она только посмеялась надо мной, тонко намекнув, что все детство не только сама разделывала мясо на кухне, но и разным там рыбкам — уточкам — кроликам, сама головы рубила, потому как — очень кушать хочется. Да и за израненным больным отцом с детства ухаживала, и брату синяки — ссадины обрабатывала, так что все это для нее не ново. Черт! — Приятно, что она у меня оказывается настоящая боевая подруга!

Окончив обрабатывать больных, пошел доложить капитану, а заодно и разузнать, как нынче обстоят дела, и долго ли мне еще пребывать на этой должности.

— Полагаю, сударь. — Ответил он мне на последний вопрос. — До Хиим*кии. А там, мы сможем отремонтировать мою "Летучую рыбу", и нанять нового лекаря.

— Хиим*кии? — Удивился я. — А разве мы возвращаемся назад?

— Сударь. — Горько усмехнулся капитан. — Мы уже возвратились. И не просто назад, а далеко назад. Разве вы не знаете, что из‑за повреждения руля, мы были вынуждены развернуться и идти по — ветру, на юго — восток? Так вот, сейчас, мы находимся где‑то примерно на долготе Валаклавы, если конечно мой штурман не забыл свое дело. Но в Валаклаву нам идти не стоит. Я и так не доверяю удихам, а в последнее время они и вовсе стали вести себя очень подозрительно. Так что сударь, полагаю через три — четыре дня, максимум — неделю, мы достигнем Хиим*кии, и вы сможете переложить свои обязанности, на плечи более опытного коллеги. Хотя, как мне доложили, вы и сами справились весьма неплохо.

Биим Куув, приказчик торгового дома Ваксай.

В кругу приятелей, за кувшинчиком вина, Биим любил пожаловаться на свою горькую судьбу. — Всю жизнь болтаюсь где‑то вдали от дома. То море, то степи, то горы, то пустыни. Дети отца не узнают. Да и отец ли им я? Раз в два года в родные края, только и попадаю. Разве ж это жизнь?

Врал. Ох и врал же старина Биим. По складу мятежной своей натуры, был он непоседой и бродягой, и шляться по всему миру, да еще и зарабатывая при этом неплохую денежку, ему очень даже нравилось. Ну, а что дети у законной жены, на него не похожи. Так и он, хе — хе…, успел наплодить детишек от западных берегов родного континента, до самых восточных островов фесткийского архипелага. Так что счет, все равно в его пользу.

И вот, теперь судьба закинула его на реку. Огромную, надо сказать, реку. В иных местах, до противоположного берега полдня плыть приходится. И это в ширину. А в длину…, говорят ученые люди до сих пор спорят об истоках Аэрооэо. Тыщи лет на этой реке живут, и все спорят. Удалось бы ему на этакое чудо поглядеть, сиди он сиднем дома, да строгай рыжих и курносых детишек, чтоб точно как он были? Вот то‑то же!

Но и опасностей, в такой жизни, поболее будет, чем у домоседов дальше своей улицы носа не высовывающих. Вот и сейчас, обстановочка, была та еще. И груз дорогой, а главное — редкий, и места вокруг дикие. Главное, удивительное дело, — насколько густо населены низовья и средняя часть Аэрооэо, где возделан кажется каждый клочок берега. Настолько дики и пустынны берега этой великой реки в верховьях. Так ведь и река‑то немаленькая. Биим уже с третьей экспедицией за золотой редькой едет, и каждый раз без приключений не обходиться. Без кровавых приключений….Удивительное дело, как это их хозяйка, да и умудрилась в свое время, забраться в такие дебри. С виду так ведь вроде, ничего особенного. Видал Биим баб с по настоящему богатырскими статями — верблюда на скаку остановят, горящий дом, по бревнышкам раскатают, ан далекова‑то им до хозяйки было. Эта ведь, не только смогла в самые дикие дебри забраться, так еще и такую монополию урвать. — Золотая редька, во всем мире только тут и растет, в смысле — такая целебная. За какой‑то там овощ, его двойной вес в золоте отдают, потому как — жить‑то всем охота. Особенно тем, у кого карманы от денег лопаются. С такими‑то карманами, да помирать, ох как обидно! …Любой купец, о такой торговле только и мечтать может, а тут — девка, да всех и обставила. Ясное дело — теперь всех обставленных завидки гложат. Козни каравану, от родных фааркоонских берегов, до самый Зубов Дракона, строят, мечтая выгодную торговлю перехватить. Сама‑то Одивия, пропала куда‑то. Странно, надо сказать, пропала. Вроде как и пропала, а перед пропажей, письмо с инструкциями оставила. Подробное, как в ее Доме дела вести. И про редьку написала. Когда приезжать, с кем разговаривать, что говорить…. Все в подробностях. Так что, хоть и нет ее уже три года, а дела в Доме идут на славу. Дом стоит крепко, и на всякие козни, зубы показать сможет….Однако если в цивилизованных местах, злодействовать конкурентам приходится с оглядкой на закон да власть, то в этих диких краях, у кого дубина тяжелее, тот тебе и власть, и закон, и все боги вместе взятые. Так что глядеть надо в оба. Одно нападение, они уже два дня назад отбили. Да и не нападение это было вовсе, а так — наездик маленький….А может — разведка. А что за разведкой следует, то всем известно. Конкуренты, в своем остервенении уже до того дошли, что в прошлом году караван не ограбить пытались — уничтожить. Огнем его жгли, чтоб значит, конкурента разорить. Брандеры пустили, как наши на кредонский флот, насилу отбились, хотя и потеряли часть груза….По цене, как двойной его вес в золоте! Хе — хе…, а вы говорите — детишек по всем землям наделал. Тут, уж не до детишек. Тут только и держишься каждую минуту, чтобы в штаны не наделать. Жить‑то охота! …Хм…. Опять дозорный тревогу бьет. Пора фитиль у мушкета запаливать.

Тревога оказалась вроде несерьезной. Всего одна лодка караван нагоняла. Правда — лодка довольно большая. Четырех пассажиров в ней видно, а сколько еще на дне, да в балаганчике прячется? А вдруг очередной брандер? Хе — хе…, осторожненько надо! Да и торопятся они отчаянно. Мало того, что по течению под парусом идут, так еще и весла в ход пустили. Ну точно, если не гонятся, то уж верно удирают от кого‑нибудь. Не хватает еще в чужие разборки встревать.

— Эй Диибша. — Крикнул Биим, стоящему на корме самой большой баржи, канониру. — Заряжай пушку!

…Пушка, правда, одно название, что пушка. Так — фальконет — переросток. Ядро — с небольшое яблоко. Однако, борт лодки разбить сможет. Если попадет конечно. А картечью в упор, супостату мало не покажется.

— Далековато пока цель Биим. — Спокойно ответил тот. — Надо бы поближе подпустить.

— Шарахни холостым, чтобы не лезли. — Подумав, ответил Биим.

— Только порох переводить. — Недовольно пробурчал Диибша. — Однако приказание выполнил.

Пушчонка рявкнула, неожиданно зло и громко, выплюнув в сторону неизвестных клубы дыма.

— Хм…. Какие непонятливые, все равно за нами чешут. Пальни‑ка ядрышком, только не по лодке, а рядом. Если что, не стоит местных без надобности злить….Хм. Все равно к нам прут, да еще и руками машут. — Биим задумался. С одной стороны, проще было бы пустить эту лодченку на дно, да и забыть на веки вечные. Но с другой стороны, его опыт, и авантюрная натура подсказывали, что возможно стоит разобраться, чего этим чужакам надо от его каравана….В конце‑то концов, это всего одна лодка. И даже если на ней прячется еще человек пять — картечь из пушки и мушкетный залп, мигом превратят их в кусочки рваной плоти, так что…. — Подпусти поближе. Заряди картечью, но не вздумай палить без приказа. Всех остальных это тоже касается. Держать мушкеты наготове, да вход без приказа не пускать. Понятно?

Игорь Рожков, беглец.

Тучи сгущались. Не на небе, а вообще…. Стоило тратить столько сил и денег на бегство, чтобы в результате, вернуться к исходной точке. С другой стороны — а что мне угрожает? — Никакого уголовного преступления, я вроде бы не совершал….Разве что могут придраться к тому, что слинял со службы и университета. Но это только если властям действительно приспичит ко мне докопаться. А приспичить им это может только по просьбе Игиира или Таасоона. А это не те люди, которые начнут решать свои проблемы, посредством кляуз. Они предпочтут разобраться со мной сами. Ну, — в то, что Игиир станет меня убивать, я не верю. Вероятно подеремся — на шпагах, может даже кто‑нибудь окажется ранен, (неприятно конечно, но хрен с ним, вылечусь), а дальше — поорет, попсихует, и простит. Так что, может быть все это еще и к лучшему….Но вот Таасоон, это мужик серьезный, этот пришибет и не почешется. С холодняком мне против него вообще соваться нечего. Так что, пусть он шлет мне вызов, а я — выберу пистолеты. А еще лучше — штуцер. Черт с ним, что народ коситься и бурчать будет, мол — "Не соответствует светлым стандартам дуэльного кодекса". Из штуцера я его скорее всего легко хлопну, потому как, тут народ просто не привык стрелять на дальние дистанции. Так что….

Так я утешал себя, стоя у борта "Летающей рыбы", и глядя на ставшее, словно бы в насмешку ласковым и спокойным, море.

— Вы слышите?

— Что? — Я вздрогнул, и обернувшись, посмотрел на внезапно подошедшего со спины оу Гииля, с некоторой укоризной.

— Пушечные залпы…. Где‑то рядом идет бой.

Я прислушался, но кроме плеска волн и скрипа снастей, ничего не услышал. Осмотрел горизонт, он тоже был чистым.

— Я ничего такого….

— Вот! Определенно, ветер доносит пушечные раскаты, это где‑то севернее. Пойду, доложу капитану.

Я только пожал плечами, глядя на удаляющуюся спину неугомонного оу Трууна Гииля, раскаты грома где‑то за горизонтом, заботили меня сейчас меньше всего. И как оказалось — напрасно.

— …Но ведь у нас же пассажиры. Женщины, дети. Возможно ли подвергать их такой опасности? — Я еще раз, почти с ненавистью бросил взгляд вдаль, где, где‑то, чуть ли не на линии горизонта, как мне показалось, один парусный кораблик, гонялся за вторым, изредка паля по нему из погонных пушек. Для меня, все они были на одно лицо. Но местные моряки, сходу определили их национальную принадлежность, и даже догадались что они там не в салки играют, а воюют не на жизнь, а на смерть.

— Сударь. — Холодно, и чуть насмешливо ответил мне капитан. — Я понимаю ваше беспокойство за супругу, однако — придти на помощь соотечественнику, это мой долг. В конце концов, на атакованном судне, тоже могут находиться женщины и дети. Впрочем, вы, как лекарь, можете избежать участия в схватке. Никто вас не осудит.

…А я бы и избежал. И пофигу мне на их презрительное фырканье и косые взгляды. Вот только от нашей победы или поражения, зависит жизнь моей Неевии. И даже больше того, — волосы дыбом становятся, при одной только мысли, что она может попасть в руки толпе удихских пиратов. У удихов вообще репутация та еще, а пираты, это вообще — запредел какой‑то. Так что доверять исход битвы этим штатским, я не стану. Пусть тут каждый моряк, вроде бы умеет обращаться с абордажным протазаном и тесаком, но все‑таки "Летучая рыба" — торговое судно. На ней и пушек‑то всего десяток, и те, смешного, по местным меркам, калибра. Как мне пояснил оу Гииль, даже выпущенные из них почти в упор, ядра, скорее всего будут отскакивать от деревянного борта, военного корабля. А та посудинка, что в данный момент кошмарит другой фесткийский парусник, явно не рыбацкая шхуна. Мы, даже несмотря на сломанную мачту, вполне могли бы удрать от супостата. Как мне объяснил все тот же оу Гииль — данный тип судна, отличается большой быстроходностью, по сравнению со всеми остальными. Но нашему капитану, попала шлея под хвост, влезть в чужую разборку. Хотя — это для меня она чужая. А для него — это соотечественники, а возможно даже друзья или родня. Понять его можно. Я бы тоже своих не бросил.

— Пойду схожу за оружием. — Пробурчал я, и печально вздохнул, представив как буду объяснять создавшуюся ситуацию Неевии. Нечего сказать — удачно девчонка замуж выскочила. Одни проблемы и опасности я ей принес. Интересно, тут разводы разрешены? А то ведь пошлет она меня так вскорости.

Реальность оказалась еще хуже ожидания. Вместо того чтобы закатить мне сцену на тему — "Я отдала тебе лучшие годы жизни…!!!", Неевиия схватила один из пистолетов, что я доставал из оружейного ящика, и заявила.

— Я тоже буду сражаться. Я умею стрелять. И шпага…, когда я была маленькая, брат учил меня фехтованию!

Тут уж мои нервы не выдержали. Не, я в целом не против эмансипации и прочего феминизма, — помочь там вагон угля разгрузить, или плинтус прибить, шкаф передвинуть — я возражать не стану. Но позволять своей жене лезть под пули…? — Нет уж, извините.

— Брысь в трюм! — Рявкнул я, самым своим командирским голосом. — И сидеть там, не высовывая носа.

Вот тут уж, моя современница точно устроила бы мне сцену. Но то ли сработал менталитет средневековой женщины, то ли Неевиия поняла, что творится сейчас у меня на душе, и решила не подливать масла в огонь. — Она молча подчинилась. Уже перед "погружением" в трюм, я все‑таки сунул ей пистолет, буркнув — "Если что, стрельнешь в крюйт — камеру". Она посмотрела не меня понимающим взглядом. И кивнула, не говоря ни слова. Как ни странно, но на душе немножечко полегчало.

— Что это вы собрались делать, сударь? — Поинтересовался у меня второй помощник капитана, увидев мои странные манипуляции с бутылкой из под вина. Я как раз наливал в нее воды, чтобы она некоторое время могла работать как поплавок. Бутылка была из красного стекла, что и решило ее участь.

— Хочу пристрелять штуцер. — Ответил я ему.

— Зачем? — Удивился тот.

— Чтобы попадать. — Раздраженно ответил я, и широко размахнувшись, закинул бутылку метров на тридцать за борт, после чего начал целиться в нее из штуцера….По хорошему, надо было бы спросить разрешения у капитана, но я сейчас был слишком злой на всех этих средневековых горе — вояк, чтобы помнить о дисциплине.

— Надеетесь попасть в бутылку? — Усмехнулся офицерик, и состроил такую рожу, будто вот только сейчас, убедился в том что я полный лох и профан в военном деле.

Бах! Небольшой всплеск, показал что пуля легла где‑то в метре справа от цели. Неплохо, для средневековья. Подстучал молоточком, поправляя мушку, перезарядился, и отправил за борт вторую цель, так как мимо первой мы уже прошли. Прицел. — Уловить ритм качания корабля. — Бах! — Дзиньк! …Ну, дзинька, я определенно не слышал — далековато было. Но то, как бутылка разлетелась вдребезги, видели все, кто сбежался поглядеть на нарушителя порядка, после моего первого выстрела.

— Ого! Это самый невероятный выстрел, какой я только видел. — Удивленно воскликнул оу Гииль.

— Видал я и получше. — Ответил я, с тоскою вспоминая снайперские курсы, и те стволы, с которыми нас там учили работать. — Так что там с этими пиратами?

— Боюсь, они все‑таки смогли сбить ход нашей шхуне. Сами посмотрите — грот — мачта сбита, и теперь им будет легко выйти на удобный ракурс выстрела, дать продольный залп вдоль палуб, после чего они пойдут на абордаж. Но вероятно, мы успеем к битве. Хотя и приходится идти весьма круто к ветру, думаю, через полчаса мы их настигнем….Кстати, оу Рж*коов, вы предпочитаете сражаться своей шпагой? Сейчас как раз открывают арсенал, может, подберете что потяжелее?

— Хм…. В последнее время, я немало упражнялся с протазаном. — Я поморщился, вспоминая, чью науку, буду сейчас применять. — Пожалуй, пойду подберу что‑нибудь по руке. — …Бр — р… Лезть в рукопашку, мне совсем не хотелось.

Эти несчастные полчаса, то тянулись как эпоха динозавров, то неслись вскачь, аж стрелки на часах гнулись. Мы выписывали какие‑то странные загогулины по морской глади, так что хрен поймешь — близко мы уже к противнику, или нет. Да, как я понял, для парусников — прямых дорог нет. И вот, наконец мы явно начали сближаться с супостатом, который уже закогтил свою добычу, и принялся за разделку тушки. Нас он то ли не замечал в упор, что представляется мне сомнительным, то ли не считал серьезной проблемой. Хотя нет, вон мужик в расшитом золотом камзоле, стоя на мостике, пялится на нас в подзорную трубу, и выкрикивает какие‑то команды. Судя по тому, что на палубе и мачтах особого шевеления они не вызывают, команды эти относятся к батарейной палубе…. А нехило‑то у них пушечек понатыкано. Ща как нам….

Когда до вражеского корабля оставалось метров двести пятьдесят, я решился. Выровнял дыхание, постарался слиться с покачивающимся из стороны в сторону корпусом, что особенно чувствовалось тут, на носу корабля, тщательно прицелился, и спустил курок. Удивительно, но попал. Правда кажется в ногу, и кажется пуля прошла вскользь, потому что противник даже не упал, хотя и согнулся, зажимая рану рукой. Заряжать штуцер, посложнее чем мушкет, однако, я умудрился справиться с удивившей даже меня быстротой, не прошло, наверное, и минуты, как я умудрился, лупя молотком по шомполу, заколотить пулю в ствол своего оружия, и вновь изготовить его к стрельбе. И что самое смешное, наш особо стремительный кораблик за это время, не слишком‑то приблизился к своей цели. Все‑таки сражения в этом мире, дело неспешное….А капитан на мостике уже оклемался. И судя по злобной роже, не испытывает ко мне теплых чувств. Поднял руку, видимо собираясь дать отмашку артиллеристам….Бах! А вот теперь, пуля вошла в живот, так что супостат проглотил ту команду, которая готова была сорваться с его языка….А вот наш, своего момента не упустил, что‑то рявкнул, нас вдруг резко повело в сторону, и развернуло бортом к противнику. Грохнул залп, и все заволокло дымом. Когда клубы дыма чуток развеялись, я высмотрел на палубе вражеского корабля еще одну "золотомундирную" цель, и пристрелил ее, уже без особых проблем. Дистанция между кораблями, сократилась метров до семидесяти….Тут‑то по нам и жахнули ответным залпом, но время было упущено, мы уже почти миновали вражеский корабль, так что большая часть ядер прошла мимо, но все равно — было жутковато….Тем не менее, я успел перезарядиться, и перебежав к правому борту, высмотрел очередную цель — засранца, наводящего на нас фальконет, и пристрелил его с особым удовольствием и цинизмом. — Кому охота попасть под сноп картечи? …Тут меня острожненько тронули за плечо. Там стоял боцман, и протягивал мне заряженный мушкет. Еще парочка, висела у него на плече, а за спиной стоял матросик с принадлежностями для перезарядки. Это они хорошо придумали. Следующие минуты три — четыре, мы трое работали доисторическим пулеметом, они заряжали, я стрелял. Успел выстрелить раз двадцать, и подстрелил с десяток человек…, у одного из мушкетов, зуб даю, был кривой ствол. Я из него ни разу не попал! Но и это было неплохим результатом. — Сколько на том пирате человек? — Сотня — полторы, вряд ли больше. Десяток, это уже нехило, особенно учитывая, что одни из подстреленных был капитаном, а парочка — вероятно офицерами, или какими‑то крутыми шишками, судя по яркой одежде. Стрелял кстати не только я. Стреляли и в меня, стреляли и другие наши морячки. Только, кажется не особо попадали. Морской люд, особенно в торговом флоте, не слишком‑то часто упражняются с мушкетами. Впрочем, чего удивляться, еще в девятнадцатом веке, в российской армии, в мирное время была норма отстрела по три патрона в год на солдата. Считалось что этого им достаточно, чтобы уметь стрелять. — Потому‑то и "пуля дура, штык молодец".

Кстати о штыках! По — прежнему выписывая какие‑то хитрые зигзаги, мы обогнули связку из двух сражающийся кораблей, и вдруг неожиданно добланули скулой нашей "Рыбки", о борт другого фескийца. Удар был довольно силен, и я едва смог устоять на ногах. А наши матросики, тем временем, начали кидаться веревками с привязанными к ним крючьями, цепляя и притягивая нас к чужому борту. Почему капитан решил поступить именно так, а не атаковать врага с тыла, я не знаю. Видно решил, что спасать своих, важнее чем гпобить чужих. Ну да — бог ему судья! …И вот — первая волна абордажников уже ломанулась в атаку. Ну, я тоже отсиживаться в тылу не стал. Тут уже и азарт появился, и злость, да и репутацию, в конце‑то концов, надо зарабатывать, раз уж все равно отвертеться не удастся. — Репутация, в этом мире, значит очень многое….Но вот в перелезании с борта на борт, да еще и с тяжелым и неудобным протазаном в руках, я, по сравнению с морской братией, был не особо силен, даже альпинистская подготовка не больно‑то помогла. Так что на врага я ринулся в последних рядах, да еще и не сразу разобрался, кого мочить. Оказалось что злобные удихи, на рожи, от "наших" не особо отличаются. Да и одежда у них была примерно схожая — матросские штаны и куртка. Разве что нелепая пестрая повязка на голове…. Но ведь не убивать же за плохой вкус? …Ну вот, помогли. Первого выскочившего на меня и замахнувшегося здоровенной саблей мужичка, я радостно объявил врагом, и заколол без особых проблем. А нефига так замахиваться, это тебе не топор, а я не чурка березовая. Ага, а вон какие‑то редиски нашего боцмана прессуют. Небольшой отвлекающий финт, и резкий выпад. Жало протазана входит примерно на ладонь в брюхо врага, быстро вырвать, отмахнуться от летящего откуда‑то сбоку острия пики, и резко бросив вниз, рубануть топориком пикотыкальщика по ноге, подцепить крюком, и уронить на палубу….Свободная касса. Следующий! Следующий не замедлил появиться, и дело пошло. Вдруг выяснилось, что если полгода тренироваться чуть ли не каждый день, у лучшего мастера Мооскаавской Сатрапии, можно овладеть кое — какими полезными навыками. Местная матросня, для меня особых проблем не представляла. Я двигался среди них, как боксер перворазрядник, в толпе чемпионов мира по шахматам. Оно конечно — может на доске вы и гении, в том плане, что с парусами хорошо разбираетесь и в кабацких драках не единожды участвовали, но на ринге вам делать нечего. Меня‑то ведь специально учили, очень грамотные люди, по веками отшлифованной системе, и даже не одной….Всю плешь проели. — Как стоишь? Как оружие держишь? Слишком большой замах, Недостаточно резкий удар, стремительнее выпад, бей всем телом, равновесие держи. Немедленно уходи в защиту. Еще быстрее в защиту. Еще быстрее. Буду тыкать тебя палкой, пока не научишься немедленно закрываться….Вот так вот, уже лучше. Всего одну палку об тебя обломать пришлось…. Спасибо дяденька оу Таасоон. Не зря ты палки об мене ломал. Не зря плешь грыз. Вот, пригодилось.

Наше прибытие резко поменяло расклад сил на поле боя. Если раньше у удихов было явное численное превосходство, то сейчас уже больше стало нас. Так что когда мы навалились на них со свежими силами, они дрогнули, и начали пятиться. Как‑то так получилось, что я встал во главе клина наших моряков и примкнувших к ним соотечественников, и мы смогли вытеснить супостата сначала с середины палубы, потом очистили бак, а мостик и так неплохо держал оборону. Потом, наша волна хлынула на вражеских борт. Тут я опять сначала отстал, но потом сумел наверстать упущенное. Враг был уже понес серьезные потери, и был фактически сломлен, так что долго возиться нам не пришлось. Вскоре драка нырнула куда‑то в глубины трюмного пространства, куда наши матросики ломанулись добивать врага, а заодно и чуток пограбить. А я остался на палубе, с тоской разглядывая кучу лежащих на ней израненных людей. Угадайте, кому их всех лечить?!

Оу Игиир Наугхо, полусотник БВБ.

— Ну что, есть какие‑нибудь новости?

— Война!

…Они застряли. Застряли в проливе Ворота, в крепости острова Затычка. Заехать сюда, в свое время, показалось очень даже хорошей мыслью. В конце концов, ни одни корабль не сможет выйти из Срединного моря в Западный океан, не обогнув этот остров либо с севера, либо с юга. А поскольку место это стратегически важное, и охраняется совместным гарнизоном "Союза Народов", то каждый парус, каждый флаг, вошедший в проливы, берутся на заметку. К тому же, здесь расположен самый известный в Океане пункт приема и выдачи почты, так что капитан каждого судна, проходящего вблизи острова, старается зайти и узнать свежие новости.

Когда они настигли, фактически взяли на абордаж тооредаанского "купца", и испытали жестокое разочарование, убедившись, что им предоставили неверные сведения, Игиир и сопровождающий его оу Таасоон, решили сесть в засаде, в самом узком месте Великого Океана, которое беглецы не смогут миновать, по дороге в Тооредан…..Почему — Тооредан? — Игиир помнил многочисленные расспросы своего бывшего друга, об этом королевстве. Помнил как тот, чуть ли не в первый же день их знакомства, интересовался дорогой туда. Плюс — еще кое — какие сведения, сообщенные ему строго по секрету самим директором Бюро всеобщего блага, оу Лоодиигом, убеждали его в том, что если вероломный оу Рж*коов, и пуститься в бегство в какую‑нибудь страну, это будет именно Тооредан….На каком судне он поплывет? — Пришлось помахать высокими полномочиями, убедив пограничные посты крепости, в необходимости требовать "в связи с особыми обстоятельствами" у капитанов проходящих мимо судов таможенные декларации и списки пассажиров и членов экипажа. Конечно, хитрости поменять имена Рж*коову наверняка хватит. А вот времени, и связей, чтобы выправить подложные документы, едва ли. И вот уже вторую неделю, они с оу Таасооном и десятком солдат стражи, изображают из себя таможенников, благо это ведомство тоже находится в подчинении Бюро. И вот — как гром среди ясного неба, неожиданное известие.

— Война? С кем?

— Удихи. — Мрачно буркнул оу Таасоон. — Они вдруг выпустили в срединное море целый пиратский флот, а на границе началось шевеление их армии.

— Откуда у удихов флот? Я еще понимаю армия, но флот?

— Видимо строили в верховьях реки Валаклава. Учитывая, что удихи никогда не были морской нацией, подозреваю, что без кредонских козней тут не обошлось, они и мастеров — корабелов представили, да и моряков….Боюсь, Игиир, с охотой за этой парочкой, нам придется заканчивать. Хотя я по прежнему считаю, что моя честь задета, но сейчас, наш долг офицеров, призывает нас вернуться на родину….Уж не знаю, чем так интересен этот оу Рж*коов нашему директору, что он так за него трясется, раз даже отправил нас по ложному следу, однако, полагаю война будет поважнее какого‑то там иностранного оу, пусть он хоть наследником своего королевства является. Я уже договорился, мы отплываем первым же почтовым бригом.

Оу Наугхо, оставалось только согласиться, несмотря на обуревавшие его весьма разнообразные чувства. Тут была и злость, на Рж*коова, сестру, себя, было и беспокойство за Неевиию — самого, пожалуй, близкого для него человека, и растерянность — как он мог упустить, не заметить зародившуюся связь родной сестры, и своего друга, который так же был объектом наблюдения…. Было и некоторое опасение — ведь он провалил операцию, с которой его начальство связывало такие большие планы. И жуткая досада — да если бы он только знал! Если, как утверждает Тиишкаат, эта любовь была серьезным и взаимным чувством, так что было бы лучше, как не женитьба? Выигрыш — по множеству направлений. Молодые счастливы. Начальство — счастливо, ибо таинственный пришелец отныне прикован к Мооскаавской Сатрапии, самыми крепкими и надежными, семейными узами. Да и ему самому от этой женитьбы, прямая выгода. Теперь уж, шурина объекта разработки, просто так из операции не выкинешь, и обратно в Даар не отправишь. И где, спрашивается, были его глаза?

Оу Ваань Лоодииг, директор БВБ.

Его величество, сатрап Ваасю седьмой, обвел государственный совет тяжелым взглядом, и хмуро спросил у сидящего на противоположном конце стола оу Лоодиига.

— Итак, что вы все‑таки смогли выяснить?

— Удихи спелись с кредонцами….Мы давно это знали. Но никто не смог предположить, во что выльется это сотрудничество. Хитрый, надо заметить ход. Кредонцы сильны на море, но после поражения в войне, их флот был сильно ограничен по количеству и тоннажу кораблей закладываемых на верфях республики, а также количеству морских офицеров, которых республика может нанимать на службу. Предполагалось, что таким образом мы вырвем у гадины ядовитые зубы. Но эти хитрые торгаши, по — сути, перенесли свой флот в другую страну, чего мы от них никак не ждали. Как не ждали от удихов, которые еще сотню лет назад, панически боялись большой воды, и даже за сотню лет владения побережьем, толком так и не стали морской нацией, что те вдруг решат начать военные действия на море. Полагаю, верфи были выстроены в срединном течении реки Валаклавы, близ города Гарт — их — Инна, где некая кредонская "Северо — восточная Кампания" якобы организовала заготовку ценных пород древесины, и построила большие лесопилки и склады. Мастера и экипажи кораблей, несомненно, были предоставлены республикой, благо — после войны, у них появилось много незанятых рук. По сути — это кредонский флот, из удихов вероятно формируют только абордажные команды и канониров, хотя возможно они и смогли обучить какое‑то число матросов. Хотя офицеры — точно кредонские….Увы, но мое Бюро все это проморгало….Конечно же, всю вину за эту недопустимую ошибку, я принимаю на себя, и готов понести любое наказание. Мое прошение об отставке….

— Сейчас не до этого. — Отмахнулся Ваасю. — Надеюсь этот промах, послужит вам, сударь, хорошим уроком, однако не думаю, что в создавшейся ситуации, перестановки в правительстве или штабах, пойдут на пользу Сатрапии. Сначала мы все должны выполнить свой долг, выиграв войну, а уж потом, будем каяться и рвать на себе волосы….Доля моей вины, во всем этом, тоже есть. Вы, сударь, предупреждали меня о необходимости более плотно заняться делами государства, но я, увы, был больше погружен в науку. Так что, карать за прежние ошибки, я никого не буду, однако, к будущим ошибкам, буду беспощаден!

…Оу Лоодииг мысленно кивнул и мысленно же поморщился. С одной стороны, его воспитанник поступил весьма мудро, несколько разрядив обстановку, ибо — известное дело, большинство чиновников, пусть даже и самого высокого ранга, куда более радеет за собственное благополучие, нежели за благополучие державы. Дав понять, что репрессий не будет, Ваасю переставил их мысли, с пути спасения собственных шкур, на путь заботы о благе государства. Но с другой стороны — сатрап не должен признавать своих ошибок! Он ему это тысячи раз говорил. Сатрап — безупречен и непогрешим, если кому‑то из подданных кажется, что сатрап делает или говорит что‑то неправильное, это означает, что глупый подданный просто не понимает всей глубины мудрости сатрапа. Если подданные начнут сомневаться в божественной безупречности данной им свыше власти, это ни к чему кроме хаоса не приведет. А хаос, может привести только к развалу и гибели.

— А теперь, судари, я хотел бы услышать о реальном положении дел. И прошу не пытаться приукрашивать действительность, мы и так последнее время, слишком долго пребывали в благостной слепоте. Итак — что с армией удихов, и каково положение в наших войсках. Генерал оу Омеель?

Пожилой военный министр, встал и откашлялся. — Ну, кхм…, все не так чтобы совсем печально. Из шестнадцати мушкетерских полков расквартированных в центральных и восточных районах Сатрапии, — четыре, готовы отправиться на границу в ближайшую неделю. Остальных, гренадеров, и егерей сможем отправить недели через три — четыре. Есть некоторые проблемы с порохом и припасами. Поскольку сведений от Бюро…, — генерал отвесил вежливый поклон в сторону оу Лоодиига. — К нам не поступали, к большой войне мы не готовились. Склады и арсеналы стоят, э — э–э…, заполненные не полностью. Артиллерия — более — менее в порядке, проблемы только с тягловым скотом — он, по большей части, на зимних выпасах….Примерно так же дело обстоит и с кавалерией. Два полка верблюжьих и конных егерей можно отправлять на войну хоть сейчас, — они готовились к походу в Даар. А вот остальные — лошади и верблюды еще отходят после зимы, запасы фуража на исходе, большая часть животных находятся сейчас на дальних выпасах. Да и большинство офицеров, еще не вернулись в полки из зимних отпусков. Боюсь, раньше чем через месяца полтора — два, нам кавалерию к войне не изготовить. Но стража на горных перевалах пока стоит крепко, захватить себя врасплох ни один гарнизон не позволил, так что с этой стороны, удихов ждать не стоит. Пошлем им подкрепление, — выстоят. Пройти удихи могут только вдоль побережья. Они уже осадили крепость Баазеерт изрядными силами, довольно много осадной артиллерии, что говорит о том, что удихи хорошо подготовились к войне. — Так быстро ее не подтащишь, значит — она уже была на границе. — Генерал бросил демонстративно — укоризненный взгляд, на всесильного директора Бюро. — Но пока крепость стоит, больше чем небольшими отрядами кавалерии, удихи на нашу территорию вторгаться не осмелятся. Именно туда, к крепости, я и предлагаю послать большую часть боеготовых частей. Конные егеря займутся удихской конницей и охраной обозов, а мушкетеры усилят гарнизон крепости. Ну, и конечно, какими‑то силами придется усилить наши гарнизоны на северо — западе, на случай, если кредонцы захотят повоевать не только чужими руками. — Он опять многозначительно посмотрел в сторону оу Лоодиига, но тот в ответ лишь развел руками, — при всей своей продажности, торгаши умели хранить секреты, если это сулило им большую выгоду. — Думаю, полк верблюжьих егерей, поможет присмотреть за границей, а мушкетерский полк, в случае чего, поможет силам пограничной стражи, сдержать первый натиск врага.

— Принимаю. — Кивнул сатрап. — Согласуйте с министром финансов, план ускоренной подготовки и снабжения армии. Вторжения удихов мы допустить не должны. Но не должны и позволить этой войне нас разорить. Уверен, кредонцы затеяли ее именно с этой целью….А что скажете вы, адмирал?

— Ваше величество…. — Бодро вскочив, отрапортовал невысокий пухленький человечек, с черной повязкой на левом глазу. — Наш флот готов к любой битве, поскольку мы готовили его к войне с республикой….Вот только, боюсь, битвы не будет. Я пока еще знаю слишком мало. — Еще один укоризненный, и немного насмешливый взгляд в сторону оу Лоодиига. — …Но из полученных на текущих момент донесений, могу предположить, что больших линейных кораблей у удихов нету. Да и не так‑то просто, построить на реке, пусть даже и такой большой как Валаклава, настоящий линейный корабль, и спустить его в море. Их флот, состоит, по большей части из фрегатов небольшого тоннажа, галер, и торговых судов, типа шхун, правда довольно хорошо вооруженных. Это, если позволите — не флот для морских сражений, это флот для корсарских и десантых операций. Именно этим удихи сейчас и занимаются — подрывают нашу торговлю по всему Срединному морю. Так же, не стесняются они нападать и на наших союзников. Проблема только в том, что посылать против них наши большие эскадры во главе с линейными кораблями — это все равно что стрелять из пушек по мошкам. А отправить в море только фрегаты и другие корабли сопровождения — оставить линейные корабли без охраны….Возможно, кредонцы с удихами именно этого и добиваются — одна удачная ночная атака брандеров на стоянки флота…, и мы можем остаться без больших кораблей….Наш флот вполне может блокировать перевозки и снабжение армии удихов по морю. Мы даже можем закрыть бухту Валаклавы, или даже осадить город с моря, хотя на захват, говорю это сразу, надеться не стоит — уж очень сильны береговые укрепления. Но вот разогнать пиратов….Тут, у меня главная надежна на наших тоореданских союзников, и их хе — хе, "торговый флот Литруги". Подобное, надо лечить подобным. Ну, можно еще и нашим доморощенным корсарам клич бросить, в прошлую войну им удалось неплохо порезвиться грабя кредонцев, вероятно и в этот раз они решат попытать удачу. Хотя "торговых" удихов, в океане, как обычно, немного.

— Оу Дарээка. — Прервал сатрап адмирала, обращаясь к оу Лоодиигу. — Где он сейчас?

— Должен быть в Аэрооэо. — Быстро отозвался тот. — Напоминает шахиншаху, о взятых им ранее обязательствах по отношению к Союзу. Полагаю, это будут трудные переговоры, так что скорее всего он там задержится на некоторое время.

— Я напишу письмо. — Кивнул сатрап. — А адмирал, позаботиться о том, чтобы ему его доставили. Полагаю, так будет быстрее, нежели двигаться обычными дипломатическими путями….И кстати, о дипломатии. Оу Диирииак, какие шаги, ваше ведомство может предпринять в создавшейся ситуации?

…Заседание затянулось за полночь. Успел высказаться каждый из министров, даже тот, что ведал земледелием и животноводством, — еда и тягловый скот, на войне важны не менее пороха и пушек. Наконец все темы для обсуждения были исчерпаны, и Ваасю отпустил своих министров по домам. В большом тронном зале, со своим воспитанником, остался только оу Лоодииг.