Жизнь по частям

«Не сейчас. Надо закончить работу. В конце концов, это просто слова… Он вообще мог все наврать. Специально. Чтобы свою беспомощность оправдать. Не сумел добиться успеха, вот и выдумал заговор».

С каждым новым аргументом буря в душе Джосандра отступала все дальше, укрываясь в самых дальних уголках.

Журналист повернулся к двери, за которой вдруг стало тихо. Он вышел в коридор и тут же столкнулся с Николаем. Бедняк с объемной сумкой в руке шел к выходу.

— А…

Хозяин квартиры не стал отвечать, попросту обогнув гостя и продолжив свой путь. Джосандр, удивившись — это было так не похоже на всегда безукоризненно вежливое поведение Николая! — проводил его взглядом.

Вдруг бедняк резко остановился. Обернулся к журналисту.

— Джосандр, футляр для фильтров ведь все еще у вас? Отдайте, пожалуйста. Он… нам сейчас очень нужен.

Николай говорил ровным голосом, сохраняя спокойное выражение лица, но Джосандру почудился звон струны, натянутой до предела.

— Я с вами! — вырвалось у журналиста. — Я сейчас!

Заскочив в свою комнату, он схватил коробочку и выбежал обратно. Сквозь улыбающуюся мордашку («Это ежик, Левушка его сам нарисовал. Говорит, что он помогает и защищает… — От чего? — …От всего») виделось личико пятилетнего ребенка, едущего прямо на Джосандра на своем электротрицикле.

Почему вдруг журналисту стало так важно поехать с бедняками и выяснить, где Лева и что с ним, он не мог себе объяснить. Чувствовал только: так будет правильно.

«Может пригодиться для фильма», — выдал мозг, пытавшийся объяснить происходящее.

— Зачем вам это? — вопросом встретил его Николай. — Чего вы хотите?

Журналист пожал плечами и честно ответил:

— Вот только что подумалось: для фильма. Но, кажется, это не то. По крайней мере сейчас… Не знаю, Николай. Просто хочу.

Бедняк впился в Джосандра взглядом. Через несколько секунд прикрыл глаза, еле заметно качнул головой в сторону выхода.

— Идемте. Левушка ждет ежика. Он снова в больнице, — выйдя на улицу, бросил Николай. — Нам надо спешить. Это далеко, на окраине.

Джосандр схватил его за рукав.

— У меня есть «Летун».

Николай без лишних слов свернул на дорожку, наискось пересекавшую газон перед подъездом.

— Снова в больнице? — переспросил журналист, когда машина, повинуясь полученному приказу, поднялась в воздух и взяла курс на северо-запад города.

Николай кивнул.

— Впервые это случилось с ним около года назад. Нам повезло: рядом оказался Виталий, он врач. Кое-что понял, да и наши сумели быстро собрать деньги на вызов. Иначе…

Он замолчал. Джосандр сидел рядом, смотря на коробочку, которую бедняк держал в руках.

— Врачи до сих пор не знают, что же это за зараза, — тихо пробормотал Николай, словно бы и не обращаясь к журналисту. — Ясно только одно — что ее вызывает. Если резко остановить движение вниз.

Джосандр озадаченно посмотрел на бедняка. А тот продолжал, глядя в пол:

— Впервые Левушка отключился, когда я его подбросил и поймал. Помню, испугался тогда — показалось, не успеваю схватить. Жестко руки подставил. А он — обмяк. Зову его, зову… слава богу, Виталий… и в больнице сделали, что могли. Очнулся. Нам сказали: повезло. Они сами не знали, что с ним. Наугад лечили.

Николай пожал плечами, на губах появилась горькая улыбка.

— Говорят, берегите. Не давайте вот так… вниз и резко останавливаться. В следующий раз… всякое может быть. Мы следим, конечно, следим, а как же иначе… Но он же ребенок… мальчик. Четыре месяца назад с ледяной горки ехал, на бугорке подскочил… чуть-чуть, не сильно совсем… Быстро очнулся, минут через пять. А сегодня вечером, пока мы с вами разговаривали, с лестницы спрыгнул. Гулял во дворе с Лешей и его мамой и спрыгнул. С четырех ступенек…

Он замолчал.

— Что же это такое?

— Сказал же, не знаю! — крикнул вдруг Николай, повернувшись к журналисту. — Не знаю!.. Простите.

Через пару минут «Летун» завис у одного из окон больницы.

— Быстро мы. — Николай, выбравшись из машины, оглядывался по сторонам. — Наташа, наверное, еще не приехала. Она-то на машине, это только Левушку на таком же, — он махнул рукой в сторону «Летуна», — отправили. А ей места не хватило.

Бедняк торопливо зашагал к дверям.

* * *

— Джосандр! — Николай рывком развернул журналиста к себе. Помолчал немного. Журналист изумленно взирал на перекошенное лицо бедняка. — Вам надо, — Николай снова ненадолго замолчал. — Вам нужно… вы нужны!

— Ничего не понимаю, — пробормотал пораженный Джосандр. — Что за бред вы несете? Что мне надо, кому я нужен? Вам? Леве? Так говорите яснее, что я должен сделать! Вы же знаете — все, что в моих силах! Вот уже три дня я здесь!

Николай молча смотрел на него. Затем взял за руку и потащил за собой по коридору.

— Куда мы идем? Зачем?

Николай молча шагал вперед. Разозлившись, Джосандр напрягся и смог вырвать свою ладонь. Остановившись, он крикнул:

— Да объясните же наконец, что с вами!..

Страшная догадка заставила журналиста осечься.

— Что-то с Левой? — выговорил он помертвевшими губами.

«Ему… ему совсем плохо, а Николай не может об этом сказать…»

— Пойдемте со мной, — бедняк говорил тихо, но очень настойчиво. — Вам надо увидеть.

— Да-да, конечно.

«Господи, бедный Николай! Бедный Лева!.. А Наталья… ох».

Теперь они шли рядом, бедняк снова взял журналиста за руку. Вскоре мужчины остановились перед дверью в палату.

«Но Лева лежит не здесь! Что за?..»

Зеркальные створки бесшумно подались в стороны, и взгляду Джосандра предстали врачи, столпившиеся вокруг пустой койки.

Какое-то время журналист недоуменно разглядывал на людей в голубых халатах, а затем, догадавшись, повернулся к Николаю:

— Леву переводят сюда? Но зачем? Что… что говорят?..

Николай с секунду молча смотрел на Джосандра. Затем вздохнул. Усмехнулся. И, как показалось журналисту, тщательно подбирая слова, произнес:

— Джосандр. Уезжайте. Вам хватит уже на два фильма. Вам с нами нечего больше делать. У вас есть другие заботы.

Журналист, пораженный до глубины души, затряс головой.

— Вы что, Николай? Я же!.. Я же не из-за фильма здесь! Я же!.. Лева! Вы что?!

Бедняк взмахом руки отмел эти возражения.

— Вы нам больше не нужны. Мы… не хотим вас больше видеть. Уезжайте. Нам нечего делать вместе.

И, развернувшись, Николай решительно зашагал прочь.

Джосандр ощутил, как в душе закипает бешеная злоба. Выходит, эти люди его просто использовали? А теперь он им больше не нужен? Значит, вот так, да? Значит, как вещь?

— Да чтоб вы провалились все! — крикнул он в спину уходящему бедняку. — Чтоб я еще вам поверил!.. Клоуны несчастные! Чтоб вас!..

Он задыхался, до боли в костяшках сжимал кулаки, орал что-то уже совсем бессвязное и замолчал только после того, как Николай скрылся за поворотом.

— Чтоб вас… — повторил Джосандр, поворачиваясь, чтобы идти к выходу. И в отражении дверей заметил, что по щекам стекают слезы.

Журналист ухмыльнулся: ну, уж с этим-то он точно знает, что делать.

— Хранитель. Отправить в архив память обо всех эмоциях, которые я испытал с первого дня командировки к беднякам.

Спустя несколько мгновений Джосандр сел в «Летуна». Бросил взгляд на закатное солнце, уже касавшееся краем ломаной линии крыш.

«Пора в редакцию. И так задержался. Фильм…»

— Ты — убийца! — Главред снова сидел в его кресле. Журналист, шагнув в комнату, невозмутимо кивнул. Он заслужил похвалу, растоптав конкурентов. — Пока ты там сидел, режиссер уже понаделал заготовок. Ну так, примерки ради. Теперь твоя очередь. Когда сдашь мастер?

Джосандр задумчиво пожевал губами. Хотелось, конечно же, побыстрее. Если поднапрячься, пожертвовать сном…

— Думаю, завтра к утру.

Шеф хлопнул журналиста по плечу, одобрительно улыбнулся и вышел.

Работа шла на удивление легко. В пятом часу утра Джосандр, просмотрев в режиме визуализации то, что получилось, довольно улыбнулся, показал режиссеру большой палец и вернулся в свой кабинет.

Теперь можно было и отдохнуть немного.

«Интересно, чем бы заняться?»

Ничего путного в голову, как назло, не приходило. Думалось все только о работе. Промучившись несколько минут, Джосандр вдруг замер в кресле, а затем от души заржал.

— Нет, ну вот же идиот! Ищу в «Работе» развлечения. Хранитель! Напомни, какие еще базы памяти у меня есть?

— Друзья, Путешествия, Свободное время, Семья.

«Друзья?.. Нет, не сейчас. Устал. Семья?.. Может подождать, никуда не денется. Путешествия?.. Неплохо бы — после такого. Но все-таки позже. Свободное время?..»

— Хранитель. Подключить базу памяти «Свободное время». Базу памяти «Работа» не отключать, перевести в фоновый режим. Блоки восприятия перенастроить с учетом выбора.

Освоившись, Джосандр покопался в памяти и широко улыбнулся. Самое время исполнить заветную мечту — заслужил.

Соединившись через терминал с Хранилищем публичных баз памяти, журналист принялся за поиски. Ему давно хотелось пережить чужую первую брачную ночь. Желательно, какую-нибудь необычную.

Личные воспоминания такого рода стоили дорого, но теперь Джосандр не беспокоился по этому поводу.

Через пару часов, успев насладиться кульминациями не одной, а трех брачных ночей, журналист с сожалением отключился от Хранилища: личный счет все же следовало поберечь.

«Х-хорошо! — он с наслаждением потянулся. — Так, ну что дальше? Семья?.. Теперь — почему бы и нет? Приеду, а там посмотрим. Если что, всегда можно выбрать что-нибудь еще… Интересно, кстати, а какая она, моя семья?»

Джосандр хихикнул, представив, как приезжает домой и предлагает жене повторить первую брачную ночь.

— Хранитель. Базу памяти «Свободное время» заменить на базу памяти «Семья». Перенастроить блоки восприятия в соответствии с выбором.

Короткая судорога, некрасиво перекосившая лицо, бешеная пляска глазных яблок под полуприкрытыми веками — а в следующую секунду Джосандр, завопив, вскочил с кресла.

— Быстро сюда! — заорал он в коммуникатор. — Быстро, чтоб тебе!

Едва дождавшись «Летуна», журналист вскочил в него и шлепнулся в кресло.

— В больницу! Максимальная скорость! Хранитель! К чертям базу «Работа»! К чертям, слышишь?

— Команда неясна.

— Отключи ее!

Вцепившись в подлокотники, Джосандр смотрел вперед, на город, улетающий назад под брюхом «Летуна».

«Дождись. Дождись-дождись-дождись…»

Выскочив из аппарата, когда тот еще толком не приземлился, мужчина упал на колено, вскочил и, прихрамывая, бросился бежать по коридору.

— Юлиоль! Любимая! Мишалла!

Ворвался в палату, оттолкнул человека в зеленом халате. Посмотрел на него — и, хватая ртом воздух, доковылял до койки.

Юлиоль лежала на боку. Это была ее любимая поза. В кольце рук, под зеленым покрывалом, угадывался маленький силуэт…

* * *