Всемирный следопыт, 1930 № 06

Подачки румынской сигуранцы и польская каталажка — такой твой путь, батько, в новый Вавилон, всепоглощающий Париж.

Разбежались твои прапоры, и сдали матерые казаки под пулями луганских шахтеров, донецких забойщиков и днепровских буденновцев.

А теперь Артем Арбузов, краснознаменец и герой противомахновского похода, скачет под апрельской луной в новую лобовую атаку.

Была хищная черная банда. Ее разбили. Идет новая хищная серая банда. И ее возьмет в сабли отряд, верный команде Артема Арбузова.

Артем не знал, что во главе серой банды встал махновский однокашник и собутыльник, мышиный батько Совсун.

Утром Артем приехал в город. Он купил Вороному овса и поставил его на двор старинного друга.

К прокурору Артем пришел к началу занятий. Он давно не был в городе и не знал, кто прокурор. Войдя в кабинет, он от удивления потрогал ус. За столом, ссутулясь над бумагами, сидел Антон Рудый, буденновец, товарищ Артема,

— Артем!

— Антон!

И полилась беседа о черной банде, о схватках, о синих дымках привалов, о походных шутках Семена Буденного…

— Я к тебе, однако, не о черной банде разговаривать пришел, а о серой. Завелась у меня в колхозе серая банда…

И Артем рассказал о мышиной напасти и трюке СТАЗР'а.

Антон Рудый прищурился:

— Так где же ты работаешь?

— В колхозе «Серп и Молот».

— Братишка, мне тебя дозарезу нужно.

И прокурор нажал кнопку, на которую Артем покосился иронически.

X. Еще напор, и враг бежит.

В кабинет вошел секретарь.

— Вызовите, пожалуйста, старшего следователя Исупова.

Минуты через три пришел маленький бритый следователь, блестевший стеклышками пенснэ.

— В каком положении дело о вредительстве в колхозе «Серп и Молот».

— Депо почти ясно. Не хватает нескольких второстепенных моментов. Мне не ясно, например, умышленно или по оплошности СТАЗР отпустила соду вместо мышьяковистого натра.

Прокурор слушал внимательно. Когда следователь смолк, прокурор сказал:

— Допросите товарища Арбузова. Он из колхоза «Серп и Молот».

Артем часто-часто захлопал глазами.

Следователь положил портфель на стол, сел и, вынув портсигар, предложил Артему папироску.

— Спасибо. Я курю из люльки — по казацки…

Следователь задымил. Допрос начался.

— Вы слышали о том что некий Совсун скупал в округе живых мышей?

— Понятия не имею.

— Вы знаете, что Совсун бывший махновец?

— Нет.

— Не кажется вам странным неожиданное повышение, так сказать, мышиного стада на колхозных полях, что отмечено даже в прессе?

— Кажется, но о причинах мы не знаем… Не знали, вернее.

И, поймав смеющийся взгляд прокурора, Артем поправился:

— Не знали, но догадываемся.

Следователь задал еще с десяток вопросов. Прокурор вмешался в допрос:

— Знаешь, Артем, мы снеслись с Харьковом и Москвой. Харьков тянет, а Москва ответила. Сельскохозяйственная лаборатория газеты «Беднота» прислала подробнейшее письмо М. С. Дунина. Мышей изничтожим в два счета. Правда, это связано с некоторыми издержками. Ну да ничего. Пусть заплатит СТАЗР. Люби кататься, люби и саночки возить.

Задребезжал звонок. Рудый взял трубку. Лицо его приняло вдруг хитрейший вид. Казалось, он — страстный охотник — заметил редкую благородную дичь и боится ее спугнуть.

Положив трубку, он окинул Артема и следователя ожигающим взглядом.

— Совсуна и сотрудника СТАЗР'а Тимошенко придется арестовать сегодня же.

Следователь и Артем встрепенулись.

— Дело в том, — продолжал прокурор, — что Тимошенко — тоже бывший махновец, друг Совсуна. Совсун дважды бывал у Тимошенко. Подмена мышьяка содой, вероятно, не ошибка, а злодеяние.

Следователь поднялся.

— Я пойду действовать.

— Добре, — одобрил прокурор.

Артем и Антон остались одни.

— Артем, чортушко Артем, — заговорил Рудый. — А ведь война и впрямь продолжается. Ведь банды изменили свой цвет. Были черные, стали серыми.

Артем набивал свою трубку.

— Да, — отозвался он. — Сегодня взят в плен штаб серой банды. Банду придется добивать.

— Добьем, Артем! Дунин из «Бедноты» мужик решительный. Командарм этого самого… злаков. Расписал в инструкции все пунктуально. Мне аж жутко стало. Ни одного мышонка не останется. Идем ко мне в гости. Ганна таких галушек наворочает, язык проглотишь.

— Нет, Антон. В другой раз. Поскачу в колхоз. Там — тревога. Ведь банда еще не уничтожена, У нас сейчас осадное положение.

— Ничего. Подождут. Инструкция дунинская у меня. Отдам за обедом.

И Антоново лицо осветила такая хорошая, такая приветная, такая давнишняя улыбка, что Артем сдался.

— Ладно. Бес с тобой. Галушки так галушки.

Артем пошел подсыпать овса Вороному. На улице ему встретилась процессия.

Два милиционера вели черноглазого румяного юношу.

Это был последний махновец, есаул серой банды — Тимошенко.

В этот самый час телеграфист выбивал точки и тире приказа об аресте батьки серой банды Совсуна.

Апрельское солнце последний раз грело пепельные спины миллионноголовой хищной серой банды.

Пушки.

Рассказ Д. Руссель.

Они отправились за кладом в Нбенди, в Санта Круце, вдвоем, если не считать туземца, который должен был исполнять обязанности лодочника и повара. Но глава партии Мак Фи и его спутник Лем Гедрик составляли отменную пару, и у них заранее было оговорено все, что они сделают, когда найдут сокровище. Они условились обо всем до последних мелочей с осторожностью людей, побывавших не в одной переделке,

— Это предприятие требует прежде всего мозгов, — объявил Мак Фи.

Он говорил, как ученый индус, но внешностью напоминал воронье пугало, одетый в изорванное платье и обросший седеющей бородой. Но Лем Гедрик даже не улыбнулся. Никто никогда не видел улыбки на этом озабоченном лице в рамке косматых рыжих волос: это было лицо человека, постоянно проигрывающего в игре жизни.

Облокотившись на лопату, он долго смотрел на зеленый берег, тихую лагуну и залитый солнцем океан, прежде чем ответить своим привычным решительным тоном:

— И денег!

— Да, и денег, — согласился Мак, — Мозгов и денег. Они всегда ходят вместе, Лем. Это то самое, чего нам с тобой частенько не хватает. Мозги-то у нас иной раз работают, да и золото мы находили, но как-то не умели удержать его. И почему, как ты думаешь?

Гедрик нетерпеливо пожал плечами, но Мак взял в рот свежий кусок табаку и настойчиво продолжал:

— Почему? Да потому, что мы никогда не видим, в чем наша польза. А это многих погубило, Лем. Что получилось с Уити Эдвардсом и тремя его товарищами, когда они нашли золото в Мэмбарских приисках? Отправились в порт Моресби, и дорогой Уит перерезал одному из спутников глотку. А последние двое достались неграм, которые взяли себе их головы; и валялись их трупы до тех пор в кустах, покамест кто-то не разыскал их и не вынул из их поясов столько золотого песку, что оба могли бы быть миллионерами. А что было с партией Джексона, который работал на мелях Уолгала? Могли бы разойтись себе мирно, а они затеяли драку и прирезали друг друга. Хорошие это золотоискатели по-твоему, а?

— Говори прямо, к чему ты все это плетешь? — огрызнулся Лем.

Мак Фи сделал жест, выражавший неодобрение.

— Подожди и дай мне кончить. Я хочу сказать тебе, как не следует поступать. Рассказывал я тебе, что случилось с китайцем, который указал мне на это вот самое место? С китайцем, который умер в Вудларке, пока ты был в больнице? Он был поваром на испанском судне, которое года два назад явилось сюда с своей картой и обшарило все побережье. Карту эту испанцы нашли в Манилле; она, видишь ли, была составлена самим Менданой в шестнадцатом столетии или что-то в роде этого. Это был знаменитый старинный мореплаватель, который первым пристал к Соломоновым островам и дал им это название. Корабли Менданы пострадали от бури, об этом ты можешь прочесть в любой исторической книжке, и ему пришлось спрятать свое золото. И сделал он это так. Он привел свои корабли в бухту, а там поджег и затопил то судно, на котором находилось золото. И это судно находится сейчас вот здесь, в песке, под нашими ногами, Лем!

Мак редко позволял себе роскошь такого многословия, поэтому речь его была не плавной, и Лем часто перебивал ее нетерпеливым понуканием. Оба были непоколебимо уверены в том, что достигли желанной цели и что их ждет несомненный успех. Они стояли в теплой мелкой воде лагуны, под тенью громадных мангров. Мимо них в горячем воздухе изредка проносились стаи пестрых попугаев и зимородков. Сквозь равномерный шум прибоя слышался резкий крик морских птиц, в глубине джунглей визжали какаду, а в тростниках плескалась рыба. Но это были единственные звуки; на одиноком островке, затерявшемся в волнах Тихого океана, царила глубокая тишина. Искатели сокровища чутко прислушивались ко всем голосам, как бы не доверяя окружавшему их молчанию. И оба — рассказчик и слушатель — отдыхая после целого утра упорной работы, с удовольствием останавливали взгляды на обломках твердых как камень дубовых досок, которые подтверждали правильность полученных ими сведений,

— Ну, и дальше? — торопил Лем.

— Ну так вот — спасся один лишь китаец А испанцы, джентльмены-авантюристы, как только установили местонахождение сокровища, как только убедились в верности своих расчетов, сейчас же принялись друг друга резать! Что же еще они могли делать? Если вы интересуетесь, вы можете пойти и посмотреть — они все лежат у подножья ближней скалы. Они говорили, что на сокровище было положено заклятие.

— На все сокровища положены заклятия, — мрачно заметил Лем. — Я это знаю.

— Ну, вот тут-то мы и добрались наконец до сути! К тому-то я и вел речь. Мы с тобой его нарушим.

— Каким же образом?

— Я уже сказал — мозги. Ты может быть думаешь, что совсем не нужно было хитрости для того, чтобы заставить этого китайца выболтать все, что он знал. Ты может быть скажешь, что это было не хитро придумано, когда я предложил тебе сложить вместе наши капиталы, купить этот катер и добраться сюда вдвоем так, чтобы никто и не пронюхал об этом? Может быть ты думаешь, что я тебя спас от адского пекла в Вудларке и привез сюда ради твоих прекрасных глаз? — сказал Мак, закончив свою речь этой грубой шуткой.

Гедрик только вздохнул.

— Я мог уничтожить тебя, Лем — тихо сказал Мак.

Гедрик сделал какое-то змеиное движение рукой, потянувшись к ножу за поясом, но, взглянув на своего огромного товарища, увидел, что тот улыбается, обнажая остатки пожелтевших зубов.

— Да, я знаю, и ты тоже мог заколоть меня своим дурацким ножом. Я тебя знаю, рыжий чорт! Это было бы очень легко, но также и чрезвычайно глупо. Я тебя подобрал, потому что видел, что у тебя тоже есть мозги. Уж мы с тобой не разыграем глупой игры Уити Эдвардса.

Маку удалось наконец пробудить интерес и внимание собеседника к своим словам. Ведя скитальческую жизнь, Лем Гедрик много раз менял профессию; он был то торговцем, то искателем жемчуга, то золотоискателем в лихорадочных местах Вудларка, был даже школьным учителем и чиновником нетребовательного правительства Британского Папуа. Далеко не глупый, это был просто неудачник, которого какое-то тайное горе вечно влекло к далеким горизонтам.

— Я согласен. Можешь не беспокоиться насчет меня, — сказал он твердо — Я думаю, что понимаю свою пользу не хуже тебя. Ты хочешь сказать, что мы должны вести честную игру, чтобы избежать ссор, когда будем делить сокровище?

— Да, да! По монетке, все до последнего, тут же на палубе, — подтвердил Мак. — И каждый запрет свою долю в свой ящик на катере. А когда будем сходить на берег по очереди, то ты будешь доверять мне, а я — тебе. Ни пьянства, ни ссор. И прямым курсом на Моресби.

Так был заключен договор на острове Нбенди. Договор был составлен по всем правилам и предусматривал все до мелочей. Он касался всех возможных условий нахождения клада, каждого шага в распоряжении им от момента открытия и вплоть до того, когда каждый из них внесет свою долю в банк в Порт-Моресби. Это внушило обоим доверие друг к другу и породило чувство товарищества, которого им недоставало. Пожалуй, Лем Гедрик был еще больше доволен, чем сам Мак Фи. Он был слабее и отличался более нервной организацией, чем его гигант-спутник, о несомненно преступном прошлом которого он почти ничего не знал.

Это взаимное доверие поддерживало их в течение всего остального утра, когда им пришлось выполнить очень тяжелую первоначальную работу. К полудню, заметив, что тени стали короткие, они пошли по мелкой прибрежной воде к тому месту, где стоял под скалой на якоре катер, и поднялись на борт, предвкушая радости заслуженного отдыха. На палубе они застали туземца, который приготовил им обед.

— Мак! — воскликнул вдруг Гедрик. — А как нам быть с этой обезьяной?

Мак Фи остановился.

— С кем? С Джеко? В чем дело?

— Можно ли на него надеяться?

Эта мысль поразила Мака своей неожиданностью. В первый раз во время всей экспедиции, да пожалуй вообще впервые в жизни он посмотрел на туземца как на человека.

— Откуда он? — спросил Гедрик. — И какого племени?

— Не знаю. Я нанял его вместе с катером. Он собирал где-то по соседству жемчужные раковины. Вижу, что он чернокожий, и больше ничего о нем не знаю.