Сага смерти. Сеть Антимира

– Эй, там! Ладно, мы согласны!

Из-за дома выступил Роб, за ним показался Ведьмак, прижимающий к себе Нику. Рукоять трости почти упиралась ей в подбородок, отблески «удара» гуляли по лицу. Пригоршня вдруг понял одну вещь. Очень неожиданную, если подумать, просто обалдеть какую неожиданную, и как раньше не сообразил! Вот только сейчас было совсем не с руки про это думать и обсуждать с Химиком, придется тему отложить на потом. Он так и сделал – закинул мысль на задворки сознания и прокричал погромче:

– Надо все обговорить! Але, меня слышно?!

Донесся ровный, без эмоций голос Роба:

– Слышим! Говори!

– Вы не подойдете к тачке без сигналки, которая у нас! Но какие гарантии, что не погонитесь за нами, если отдадим? С хромающей девчонкой мы далеко не убежим!

Роб оглянулся на хозяина. Ведьмак, помедлив, отшвырнул Нику в руки высунувшегося из-за угла Барса. Шагнул вперед и грохочущее зарокотал, будто камнедробилка включилась на улице:

– Мне безразличны вы и ваша судьба. Безразлична дочка Кауфмана. Вы понятия не имеете, какой дорогой я иду. Какой миссии следую. Вы можете уходить куда угодно, я не вспомню о вас через секунду после того, как вы скроетесь с моих глаз!

– Ох, и придурок же ты, одноглазый… – пробормотал Пригоршня и прокричал: – Я тебя тоже люблю, Ведьмак! Значит так: сейчас вы все выходите оттуда и у нас на глазах складываете стволы на асфальт. Один автомат вешаете даме на плечо, суете ей в куртку магазины. А ты, здоровяк, вот ты, синяя морда, свою перчатку тоже снимаешь и галантно ей отдаешь! Потом мы отходим вбок, к тем камышам, вы запускаете даму в нашу сторону, и когда она будет на полпути, я кидаю вам диск. Вон, на клумбу!

– Это не годится! – громыхнул Ведьмак.

Донесся все такой же равнодушный голос Роба:

– «Асур» не отдам.

Торговаться так можно было долго и безрезультатно, смысла в этом не было никакого, и Пригоршня, прокричав «Тогда ладно!» поднял пистолет и выстрелил. Пуля ударил в стену возле угла дома, недалеко от того места, где стояли Ника и держащий ее Барс, осыпав их отколовшимися камешками. Отпрыгнув, Барс выкрикнул:

– Ты что творишь, падла?!

– Пригоршшшня! – пронзительно зашипел Химик, крутанувшись на носу вездехода.

– А, черт, не попал! – крикнул тот. – Слушай, одноглазый, дайте мне самому барышню пристрелить! Вытолкните ее подальше, чтобы целиться сподручнее! Мне на нее начхать, у меня только напарник из-за нее дергается! Есть женщина – есть проблема, нет женщины – нет проблемы! А ты назад, шерстяная задница!

Пришлось выстрелить еще раз – в броню перед прыгнувшим к нему Химиком. Пуля высекла искры, срикошетила, человек-гипер снова пронзительно зашипел, но все же притормозил. Безумные звериные глаза вытаращились на Пригоршню, и тот зашептал, едва шевеля губами:

– Да не дергайся ты! Я работаю, нагибаю их, а ты мне песню портишь, идиот!

Химик припал к броне, на брюхе пополз назад – в нем как будто боролись два устремления, гиперское и человеческое. Разумом он понимал, что это с их стороны игра, но инстинкты зверя не могли с таким смириться.

– Эй, вы там, тормоза, соображайте быстрее! Напарник звереет! – крикнул Пригоршня. – Мне девчонку конечно тоже жалко, но я ее совсем мало знаю! Себя знаю дольше, поэтому себя мне жальче! Если допустить вас на тачку с оружием и кнутом, нам конец, это ж ясно! Решай, лысый, если тебе вправду на все начхать, то что стоит этот кнут да автомат против твоей великой долбанной миссии?!

Пригоршня сомневался, что Роб, если бы не был зомбирован, согласился бы на такой обмен. Он же солдат, а силовой кнут, по словам Химика, крутейшее оружие. Но та личность, в которую превратился майор Титомир, против прямого приказа хозяина пойти просто не могла.

Вскоре они с Химиком топтались метрах в пятнадцати сбоку от вездехода, недалеко от камышовых зарослей, а от улицы к ним ковыляла Ника Кауфман. Ворги со своей ношей стояли рядом с Ведьмаком, вперед выступили Барс и Роб.

– Они ей рот замотали! – прошипел Химик, дергаясь и переступая с ноги на ногу.

– Вот именно, – пробормотал Пригоршня. – Зачем, интересно?

И не только рот – еще и руки связали за спиной, так что девушка не могла опираться на палку и с каждым шагом едва не падала. На груди ее висел «Вихрь», один карман куртки топорщился от набитых туда магазинов, из другого торчала перчатка. Ника ковыляла быстро, вращая глазами, мычала – вроде хотела что-то сказать.

– Бросай! – крикнул Роб.

– Химик, приготовься, – зашептал Пригоршня. – Я замахиваюсь – ты бежишь к ней.

– Они держат оружие наготове.

– Правильно, поэтому я бросаю, ты ее хватаешь, и сразу валим в кусты. Диск, ты ж видишь, нас обоих прикрывает, когда мы рядом, пушка не реагирует. Но когда я его брошу… Опасность не только от этих типов будет, но и с вездехода. Ты вырубил радиостанцию на борту? Чтоб они с бразером Вилом не связались, кем бы он там ни был.

– Разбил динамик и сломал верньер, на большее времени не было.

– Бросай! – взревел Ведьмак, шагнув к ним, и поднял трость.

– Бегом! – приказал Пригоршня, замахиваясь.

Ника замотала головой. Химик метнулся к ней, она громко замычала, когда он поднял ее на руки. Схватил одной рукой «Вихрь» и, на бегу оглядываясь, направил короткий ствол в сторону города.

Пригоршня швырнул диск. Подальше, со всей силы, с широкого замаха, но не в сторону клумбы под домом, а сильно правее. Диск летающей тарелочкой блеснул высоко в воздухе. Ведьмак рявкнул что-то, и Роб сорвался с места. Красиво он двигался – крупный, гибкий, ловкий. Сначала бежал, потом прыгнул, вроде голкипер за отправленным в «девятку» мячом. И поймал таки, прижав к груди, покатился по асфальту.

Пригоршня вслед за Химиком ломанулся в камыши.

Странно, что сзади не пытались стрелять, вообще никакой движухи в их сторону не было. Может и вправду Ведьмаку на всё положить с большим аномальным прибором, кроме его непонятной миссии?

Ника еще мычала что-то, дергала головой, прижатой к груди Химика. Они с треском и хлюпаньем пронеслись через камыши, выскочили на полянку и свернули в глубину болота. Пересекли проплешину, усеянную тусклыми лужицами и мелкими желтыми кустиками. Земля становилась все более рыхлой, а луж все больше.

И туман гуще – это хорошо. Химик уже тяжело дышал, Ника все дергалась у него на руках, все не хотела затихать. Снова камыш, холмик, большая лужа грязи, кочки, опять холмик… На его вершине остановились. Здесь уже висел приличный туман, и хотя друг друга видели нормально, но вездеход, площадка и дома пропали.

Пригоршня забрал у Химика оружие. Ника замотала головой, Химик поставил ее, стянул с лица грязную повязку, кажется, тот самый платок, который Барс нацепил на палку. Повернул спиной к себе и принялся развязывать руки. Покачнувшись, девушка навалилась на него. Потом качнулась вперед и упала Пригоршне на грудь. Сползла бы на землю, если бы он ее не подхватил. Обняв легкое тело, удивился: холодная какая.

– Андрей… – шепнула она, пытаясь обернуться. – Андрей, они…

Лицо было очень бледное и будто прозрачное, вроде из папиросной бумаги, а губы почему-то белесые. И еще они искрились серебром.

Пригоршня положил дочку Артура Кауфмана на землю, они склонились над ней.

– Андрей…

– Я здесь, – сказал Химик. – Что с тобой?

– Он… Ведьмак…

– Что?

– Он меня отравил. Перед тем, как сюда…

– Чем отравил?! – дернулся Химик.

– Не знаю. Что-то… влил… заставил… Внутри будто кусок льда… растет, я вся…

– Он дал тебе вытяжку из «снежка», – понял Химик. Голос его помертвел.

– Послушайте, – прошептала Ника, и они склонились ниже. – В музее, объект, Ведьмак называет его Маяком… Он решил… Решил, что когда десять лет назад… Когда отец вынимал «доминатор», Маяк настроился на его психоматрицу. Поэтому привели меня, чтобы я вошла в музей. У меня его психотип. Ведьмак считал, что я… Маяк подпустит только отца или меня, а больше никого. Поэтому не зомбировал. Чтобы ничего не изменить во мне… Чтобы Маяк меня опознал, и его можно было забрать.

Химик молчал, лишь громко сопел, и Пригоршня сам задал вопрос:

– Для чего все это Ведьмаку и что он сбирается делать дальше?

– Я не знаю, – шепнула она. Изо рта ее плеснулось облачко пара. – Они говорили, про какую-то красную воду. И ковчег. Что они… Что Маяк инициирует…

– Вот и Вил болтал про всякие «вотер-реды»… – начал Пригоршня, но заткнулся, когда Химик скрюченными пальцами вцепился в его плечо.

Ника продолжала бормотать, слабо двигая губами, на которых серебрился иней:

– Они еще говорили… надо опасаться… новых тварей. Чудовищ из сети. Из транс… транс-пространственной… из аномальной сети. Андрей, вам надо… Найдите Полуночника! Он знает, где Ковчег! – вдруг громко выдохнула она, обдав их лица холодным дыханием.

– У Ведьмака может быть противоядие! – Химик, вскочив, рванул у Пригоршни «Вихрь».

– Она мертва, – сказал тот, приглядываясь к лежащей у ног девушке. – Все, уже мертва. Да погоди ты!

Но гипер, слетев с холма, побежал назад к городу.

– Стой! Подожди, говорю! – крикнул Пригоршня вслед.

Стеклянные глаза Ники обратились к небу. Губы побелели, от тела шел легкий холодок, будто стоишь возле раскрытого холодильника.

Он достал из ее карманов три магазина и перчатку-«асур». Грубая шершавая кожа, пальцев нет, на тыльной стороне закреплен толстый металлический овал, оправа для крупного камня, вроде светлого янтаря. Внутри камня узор, большая красивая снежинка из тончайших ярко-серебристых дорожек, напоминающая запаянную в камень фантастическую электронную схему. От металлической оправы в кожу перчатки уходили волоски контактов, а изнанку покрывала чешуя из треугольных пластинок. Если надеть перчатку, они плотно прижимались к руке.

Оставив тело на холме, Пригоршня поспешил вслед за Химиком. Перчатку натянул на руку, но ничего не ощутил – и как этим «асуром» управлять? «Чешуя», что ли, снимает какие-то сигналы с тела? Мутант его разберет, вообще непонятно.

Химик присел в камышах, выглядывая в просвет. Услышав шорохи, не обернулся, лишь предостерегающе поднял руку. Когда Пригоршня подошел ближе, сказал:

– Я уже успокоился. Почти.

– Ну вот, хорошо иметь этот… научный склад ума, – откликнулся Пригоршня. – Я бы так быстро не смог.

– Она точно мертва?

– Да. Холодная как бутылка водки в леднике.

– Никита, что за сравнения! Он отравил ее вытяжкой из артефакта фризо-аномалии. Того, от которого когда-то пострадал сам, из-за чего теперь в пальто кутается. С этим ничего нельзя было сделать. Смотри, что там происходит.

Присев, Пригоршня тоже выглянул.

Вездеход стоял на прежнем месте, рядом никого не было. Чтобы всем залезть внутрь, им пришлось набиться туда, как сельдям в бочку, особенно с учетом габаритов Роба и Ведьмака. Щелястый штырь позади башенки выдвинулся метра на два и вверху развернулся, напоминая зонтик с длинной ножкой.

От перевернутой черной чаши, которой стала верхушка штыря, полилось мерцание. Опустилось, очертив в воздухе полусферу, которая накрыла машину. Что-то это Пригоршне напомнило. Почти невидимое, нематериальное…

– Ах ты ж, етить твою аномалию! – выругался он. – Так вот, почему пунктир на карте был прямой! Эта тачка с экипажем сюда не приехала… они телепортнулись!

Под мерцающим колпаком машина стала прозрачной – вроде большущий брус стекла в форме вездехода. И пропала. Полусфера держалась в воздухе еще секунду, затем схлопнулась, исчезла. К тому месту дунул ветер, потом пришла обратная волна. Пахнуло озоном.

Некоторое время они пялились на пустое пространство возле детской площадки. Наконец, Химик выпрямился.

– Управляемый «порт», – он пошел назад к холму. – По Зоне раскинута сеть транспространственных аномалий, и кто-то научился подключаться к ней. А может создавать свои червоточины.

– Кто? Кто этот «кто-то»? – Пригоршня пошел за ним. Химик молча ускорил шаг. – И что там Ника бормотала? Может, бредила перед смертью? Какие-то ковчеги, чудовища из сети… Может, эти самые чудовища в том болотном лагере гиперов и погрызли? И потом я видел какие-то светящиеся пятна в воздухе, когда помочиться отошел.

Химик шел все быстрее. Холм уже нарисовался в тумане впереди.

– И еще, новость у меня, – добавил Пригоршня. – Я больше аномальностей не вижу. Слышишь, шерстяная задница?

Снова Химик не ответил, но он упорно продолжал:

– Только недавно сообразил, раньше как-то не до того было. Маяк этот, «доминатор»… Я их вообще не видел сквозь брезент, когда их ворги несли. И арт на трости светился просто как лампочка, без всяких там завихрений, как раньше. С того момента, как выпал из «порта» на болоте, я никакой аномальщины больше не вижу. Потерял свои шаманские способности, понимаешь? Как отключило.

– Может это из-за прохождения через «порт»? – предположил Химик. – В Комплексе тот Сверхвыброс растормошил какие-то притупленные эволюцией сигнальные системы в твоей голове, перезапустил их. Но когда ты в последний раз прошел через «порт», внутреннее излучение аномальной сети снова их погасило. Такое возможно, наверное.

– Может и так. Даже досадно теперь, а ведь поначалу я совсем не радовался всем этим делам, наоборот, пугался, что мерещится всякая чертовщина. Вот этот «асур», ты его как видишь?

Химик повернулся, Пригоршня остановился и протянул руку. Оглядев ее, тот медленно проговорил:

– Он горит огнем, а над камнем кружится вихрь света. Внутри камня светится очень сложная структура. Красивая.

– Гм… а я ничего не вижу. Может, поэтому и не могу понять, как им управлять?

– Давай поменяемся, – предложил Химик, протягивая «Вихрь».

Так и сделали. Химик стал натягивать перчатку, а Пригоршня повесил автомат на плечо. Когда пошли дальше, вспомнил:

– Кстати, девчонка ж еще упомянула Полуночника. Знакомая кликуха, а? Дай вспомнить…

– Художник.

– Точно! Тот, что картины малюет по всей Зоне, этот… апокалипсис-арт. На Аэродроме мы его художества видели. И при чем тут какой-то художник? Ой, черт, она что, ожила?!

На вершине холма кто-то стоял, и через секунду Пригоршня понял, что это не поднявшаяся на ноги Ника Кауфман, а кто-то другой. Он вскинул «Вихрь», когда на холме показалось еще два силуэта.

И потом узнал одного из них.

* * *

Высокий бородач в черной шинели перевел взгляд с лежащего на земле тела на Химика и зарокотал, покачивая винчестером:

– Узнаю ее. Дочь Кауфмана, одного из троицы выживших. А это – дикарь в человечьей одежде.

– Странно как-то, бацька. Почему он такой… одетый? – спросил стоящий возле бородача худосочный курносый паренек в тужурке и спортивных штанах, с укороченным «Калашниковым» в руках.

– Потому что это человек, – заметил присевший над девушкой Красный Ворон. Когда Химик с Пригоршней только поднялись на холм, он им кивнул, но ничего не сказал, и никаких эмоций на круглой роже не проявилось. Хотя Пригоршня уже привык к немногословности Ворона, но все равно заново удивился: что за чурбан!

Ворон потрогал лицо Ники, коснулся губ и сказал: