Помоги проекту - поделись книгой:
Роберт Лоуренс Стайн
Шкафчик № 13
Комната страха — 02
Аннотация
Глава I
ШКАФЧИК НОМЕР 13
— Эй, Люк, удачи тебе!
Кто меня окликнул? Весь школьный вестибюль был до отказа забит ребятами, взволнованными и возбуждёнными перед первым днём занятий. Я тоже волновался. Мой первый день в седьмом классе. Первый день в средней школе Шони — Вэлли.
Я предчувствовал, что год будет не из лёгких. И, конечно, кое–что сделал на всякий случай: надел свою счастливую рубашку. Это такая выцветшая зелёная футболка — бесформенная, растянутая, с надорванным карманом. Но я ни за что не согласился бы начать школьный год в чём–то другом — только в моей счастливой рубашке.
А в кармане моих широких слаксов цвета хаки лежала кроличья лапка. Она чёрная, пушистая и мяконькая. На самом деле это брелок для ключей, но я не хочу портить магические свойства лапки, навешивая на неё ключи.
Почему я считаю, что она приносит удачу? Дело в том, что лапка
Я поднял глаза на большой, напечатанный на принтере красно–чёрными буквами лозунг «ВПЕРЁД, «СКВАЙРЫ»! НЕ ПОДВЕДИТЕ СВОЮ КОМАНДУ!»
Все спортивные команды мальчиков в Шони — Вэлли называются «Сквайры». Только не спрашивайте меня, откуда пошло это странное название. От этого лозунга у меня чуть быстрее забилось сердце. Он напомнил о том, что мне нужно разыскать тренера по баскетболу и спросить, когда будут отборочные соревнования.
У меня был целый список неотложных дел: 1 — посмотреть компьютерный класс; 2 — выяснить насчёт баскетбольной команды; 3 — узнать, нельзя ли после уроков дополнительно заниматься плаванием. Раньше мне не доводилось учиться в школе, где есть своей бассейн. А поскольку плавание — это ещё один мой любимый вид спорта, я…
— Люк, привет!
Я резко обернулся. Передо мной стояла Ханна Маркум. Мы с ней друзья. Вид у неё, как всегда, был бодрый и жизнерадостный. У Ханны короткие медно–рыжие волосы, зелёные глаза и замечательная улыбка. Моя мама всегда называет её «солнышко», чем приводит в смущение нас обоих.
— У тебя карман порван, — сказала Ханна.
И дёрнула за уголок так, что он оторвался ещё больше.
— Эй, не цапай! — сделал я шаг назад. — Это моя счастливая рубашка.
— Ты уже узнал, какой у тебя номер шкафчика? — она указала на ребят, толпившихся возле списка, вывешенного туда на большой перемене. Задние вставали на цыпочки, чтобы разглядеть через головы стоящих впереди. — Список вон там висит. Ты знаешь, мой шкафчик ближе всех к столовой! И, значит, я каждый день буду первой приходить туда на большой перемене.
— Ух ты, повезло, — сказал я.
— И ещё по английскому у нас будет Груен, — выпалила Ханна. — Он самый лучший! Похохмить любит. Все говорят, у него на уроках обхохочешься. У тебя тоже он?
— Нет, — сказал я, У меня Уоррен.
Ханна состроила притворно–жалостливую гримасу:
— Тогда тебе крышка.
— Заткнись, — сказал я, — нельзя такое говорить. — Я трижды сжал в кармане кроличью лапку.
Потом протиснулся сквозь толпу к списку. «Этот год будет для меня отличным, — уговаривал я себя. — Ведь средняя школа совсем не то, что начальная».
— Эй, друг! Ты как, ничего?
Это был Дарнелл Кросс. Мы поздоровались, хлопнув ладонями поднятых рук.
— Ничего, а что? — спросил я.
— Держись. Тебе достался
Я покосился на список.
— Да? Что ты имеешь в виду?
Я пробежал глазами по списку, пока не наткнулся на своё имя — Люк Грин. Проследил по пунктирной линии вправо, к номеру своего шкафчика.
И ахнул.
— Ну нет! — вслух произнёс я. — Это какая–то ошибка…
Я поморгал глазами, потом опять вперил взгляд в список.
Нет, всё так и есть. Шкафчик номер 13.
У меня перехватило дыхание. Чувствуя, что задыхаюсь, я отвернулся от списка. Не хотел, чтобы кто–нибудь заметил, как я расстроен.
«Ну почему это случилось со мной? — подумал я. — Шкафчик номер 13! Весь школьный год испорчен, ещё не начавшись!»
Моё сердце стучало так громко, что заболело в груди. Я заставил себя вновь начать дышать.
Оглядевшись, я заметил, что Ханна ещё здесь.
— Где твой шкафчик? — спросила она. — Я тебя туда провожу.
— Э-э… Ладно, как–нибудь переживу, сказал я.
Она искоса посмотрела на меня.
— Ты о чём?
— Как–нибудь переживу, — неуверенно повторил я. — У меня шкафчик номер 13, но ничего, может, обойдётся.
— Люк, ну какой же ты суеверный чудак! — засмеялась Ханна.
Сдвинув брови, я посмотрел на неё.
— Надеюсь, ты это в хорошем смысле?
Она опять засмеялась и пихнула меня в толпу ребят. Лучше бы она этого не делала — рука у неё тяжёлая.
Я извинился перед ребятами, в которых врезался. Потом мы с Ханной пошли по длинному коридору, поглядывая на номера шкафчиков в поисках номера 13.
Когда мы проходили мимо физической лаборатории, Ханна вдруг остановилась и быстро подобрала что–то с пола.
— Ха! Гляди–ка, что я нашла!
Она подняла вверх пятидолларовую бумажку. Поднесла её ко рту и чмокнула.
— Пять баксов! Класс!
Вздохнув, я покачал головой.
— Ханна, почему это тебе всегда так везёт?
Она на мой вопрос не ответила.
Вопрос–то на первый взгляд казался простым, — но только на первый. И если бы она дала мне на него ответ, думаю, я бы убежал. Убежал бы как можно дальше от средней школы Шони — Вэлли — так, чтобы никогда больше сюда не возвращаться.
Глава II
БАЦ, БАЦ И МИМО…
А теперь давайте перескочим на два месяца вперёд…
Пока что дела у меня в седьмом классе шли неплохо. Я завёл себе несколько новых друзей. Добился кое–каких успехов в компьютерной анимации, над которой я работаю уже почти два года. И пробился в баскетбольную сборную школы.
Шло начало ноября, осень в полном разгаре. И я опаздывал на тренировку.
Ребята уже были в зале, занимались разминкой, перебрасывали друг другу мячи, делали быстрые броски из–под корзины. Надеясь, что меня никто не заметит, я прокрался в раздевалку.
— Люк, переодевайся быстрее. Опаздываешь! — крикнул тренер Бендикс.
Я хотел было в ответ крикнуть: «Извините. Меня задержали в компьютерном кабинете», — но это объяснение никуда не годилось. Так что я просто кивнул и помчался со всех ног в раздевалку.
У меня засосало под ложечкой. Я понимал, что мне как–то не очень хочется идти на тренировку сегодня. Для своего возраста я играю в баскетбол вполне прилично. Я хорошо бросаю из–за линии штрафного броска, и у меня быстрые руки в защите.
Я был так рад тому, что попал в команду. Но не рассчитывал, что у меня возникнет проблема — восьмиклассник по имени Стретч Йохансон.
На самом деле он не Стретч, а Шон. Но все на свете называют его Стретч[1] — даже его родители. Вы хотите знать, как он получил это прозвище? Если бы вы его увидели, вы бы не спрашивали.
В прошлом году, когда он был в седьмом классе, у него случился скачок в росте — за одну ночь он так вымахал, что превратился в светловолосого великана. Сейчас он выше всех в нашей школе. У него плечи, как у борца, и длинные руки. То есть не просто длинные, а длиннющие, как у шимпанзе. Так что он может ими дотянуться до середины зала!
Вот почему его и прозвали Стретч.
Но я думаю, что лучше ему бы подошло прозвище Страус. Потому что у него длинные тощие ноги, как у птицы, и мощная грудная клетка, такая широкая, что его светлая голова с парой голубиных глаз выглядит малюсенькой, как яйцо.
Но я бы никогда не решился назвать его этим прозвищем. Я для этого недостаточно быстро бегаю. А у Стретча не слишком развито чувство юмора. Он вообще довольно противный парень, вечно сквернословит, толкается — и не только на баскетбольной площадке.
Я думаю, как только он пришёл в себя после своего внезапного превращения в великана, он преисполнился чувством собственного величия. Как будто высокий рост — это что–то вроде особого таланта.
Но только не заводите меня на дальнейшие рассуждения. Я и так всё время анализирую людей, слишком много размышляя о них и вообще обо всём. Ханна мне всегда говорит, что я слишком много думаю. Но я этого не понимаю. Как может человек перестать думать?
На прошлой неделе тренер Бендикс сказал мне то же самое после тренировки: «Ты должен играть на рефлексах, Люк. У тебя нет времени думать перед каждым шагом».
Наверное, это одна из причин, почему я чаще сижу на скамейке запасных. Конечно, я ещё только в седьмом классе, так что на следующий год мне, может, и удастся поиграть — после того как Стретч закончит школу, а другой такой же великан не придёт в команду играть за «Сквайров».
Пока же мне очень обидно, что я не играю. В особенности учитывая, что мои родители приходят на каждую игру болеть за меня. Я сижу на скамейке запасных и смотрю на маму и отца. А они смотрят на меня с галереи для зрителей. Смотрят…
Кому такое понравится?
Даже во время тайм–аутов на матче Стретч обычно подбегает рысцой к скамейке. Вытирает пот с лица и тела, а потом швыряет в меня полотенцем. Как будто я нанялся носить его полотенце!
А во время первой игры он в тайм–ауте набрал в рот побольше воды и выплюнул всё на мою форменную майку. Вскинув голову, я увидел, что мои родители наблюдают с галереи.
Грустно это, очень грустно…
Наша команда — «Сквайры» — выиграла наши первые две игры в основном потому, что Стретч не подпускал никого к мячу. Выигрывать, конечно, здорово, но я уже начинал чувствовать себя неудачником. Мне хотелось играть!
«Может быть, если я сегодня как следует выложусь на тренировке, тренер Бендикс поставит меня в защиту, — сказал я себе. — А, может, даже центровым». Я зашнуровал кроссовки и завязал шнурки тройным узлом — наудачу. Потом закрыл глаза и трижды сосчитал до семи.
Я так всегда делаю.
После этого я подтянул свои красно–чёрные шорты, захлопнул шкафчик и выбежал из раздевалки на площадку. Ребята находились в дальнем конце, отрабатывали трёхочковые броски, кидая одновременно по корзине. Мячи отскакивали друг от друга, от обруча корзины. Щит дрожал и гудел от непрерывных ударов — бух, бух, бух!
Некоторые мячи попадали в кольцо.
— Люк, включайся! — крикнул тренер, жестом отправляя меня к корзине. — Подбери мячи под щитом, сделай несколько бросков. Двигайся!
Я обрадовано выбросил вверх руки и побежал к ребятам. На бегу я заметил, что Стретч, подпрыгнув, схватил под кольцом мяч. Потом, к моему удивлению, обернулся ко мне и швырнул мяч:
Поделиться книгой: