Смотря по обстоятельствам

— Петрович.

— Да, да, Петрович, вы уж не обижайтесь на меня, сами понимаете, спортивная честь… Зачетку вам мою еще не передавали? Автограф, пожалуйста, поставьте, а я вам свой, по приезде. Физкультпривет! Смотрите телевизор.

Растроганный вниманием, Петр Петрович пошел искать зачетку спортивной гордости.

А Иванов вышел из телефонной будки, которая стояла напротив института, и жизнерадостно сказал другу Коле:

— Один есть. Неси зачетку. Авторитетом, старик, надо пользоваться! Паблисити — великая вещь!

Семен Нестеров

ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ КРИЗИС

Как-то пришел Борис Истомин и, изучающе посмотрев на меня, спросил:

— Что ты делаешь для того, чтобы бороться с энергетическим кризисом, охватившим весь мир?

— Живу в малометражке, — ответил я, — езжу в малолитражке. И вообще-то: сам не акселерат.

— Этого мало! — Он достал из портфеля маленький раскладной мотоцикл. — Моя конструкция. Расход бензина минимальный.

Скрючившись так, что колени стали выше головы, Истомин сел на крохотное сиденье, мотоцикл чихнул и покатил вокруг стола, заполняя комнату дымом.

— Интересно! — покрутил я головой.

— Нет, — возразил он, — это пока еще не то…

Однажды я увидел Истомина, который сидел прямо на проезжей части улицы.

— Хоть бы газетку постелил, на мокром асфальте ведь сидишь.

— Я не сижу, — ответил он, — я еду! — И, поднявшись с асфальта, добавил: — На автомобиле собственной конструкции.

«Свихнулся», — ничего не увидев под ним, решил я.

— Где он? — заоглядывался Истомин.

Он достал из кармана лупу и встал на колени. Поднял какую-то гальку и долго смотрел на нее через стекло. Буркнул:

— Не то!

— Инспекцию вызвать надо! — сказал я усмехаясь.

Истомин продолжал ползать по мокрому асфальту.

— У тебя вон по спине мокрица какая-то ползет, — дернул я его за руку.

Хотел щелчком сбить ее со спины Истомина, но она вдруг резко затормозила, и сзади у нее ярко вспыхнули два красных фонарика.

АПЕЛЬСИНЫ

— В какую цену? — громко спросил Мальков, подойдя к мраморному прилавку, на котором возвышалась ярко-оранжевая горка.

— Рубль, — меланхолично ответила из-за горки усатая голова, прикрытая широкой кепкой.

— Одна штука рубль? — переспросил Мальков.

— Зачем одна? Килограмм, — ответила голова. Глаза его хитро улыбались.

— Гнилые, что ли? — спросил Мальков и ткнул в апельсин пальцем.

— Сам гнилой! — заметила голова.

— А почему так дешево? У других по восемь, — не отставал Мальков.

— Вот и бери у тех, у кого по восемь.

— И возьму, — сказал Мальков. — Три килограмма возьму и денег не пожалею, чем твои ворованные покупать.

— Обижаешь, дорогой, — сказала голова и прикрыла один глаз.

— Вас обидишь. Как же! От прилавка отойти не успеешь, — громко, чтобы все слышали, сказал Мальков. — И ты давай, друг ситцевый, надо мной не издевайся. Я на базар пришел не шутки шутить. В последний раз спрашиваю, в какую цену? Ты что дурачком прикидываешься?

— Рубль, — непреклонно ответила голова.

— Слушай, — тихо сказал Мальков, наклонившись, — не бойся, не с ОБХСС я. Мне в больницу надо несколько штук.

— Рубль, — невозмутимо заверила голова.

— Но почему по рублю продаешь, дешевле семечек? — не сдавался Мальков.

— Слушай, отойди, не мешай торговать.

— Не отойду, — ударил кулаком по мраморному прилавку Мальков.

— Ну, хорошо, хорошо, успокойся, дорогой, а то ты совсем белый стал. Ну, не хочешь по рублю брать, будь по-твоему, бери по восемь.

— Так бы сразу и говорил, — пряча в сумку купленные апельсины, сказал Мальков. — А то наводишь тень на плетень.

Виктор Ложников

ХОРОШАЯ ШТУКА

Мой знакомый что ни день показывал разные редкие вещи, которых в магазинах не сыскать.

— Где ты их берешь? — удивился я.

— Как где? Покупаю по блату в магазинах.

— И что же, по блату все можно достать? — полюбопытствовал я.

— Кроме самолета! — убежденно ответил мой знакомый.

Самолет мне пока не был нужен. Но зато нужна была батарейка «Крона» к карманному радиоприемнику.

Я устремился в магазин. Конечно же, «Кроны» на витрине не было.

— Мне, пожалуйста, «Крону», — сказал я, смело глядя на продавщицу.

— «Кроны» нет, — заученно ответила та.

— Мне, пожалуйста, одну штучку, по блату, — настойчиво продолжал я.

— По какому такому блату? — удивилась продавщица. — Я вас не знаю!

— Ну и что? Одну штучку все равно можно продать по блату.

— Послушайте, не морочьте мне голову! — раздраженно сказала продавщица.

Я понял тонкий намек, так как из-за служебной двери на меня зыркнули два свирепых глаза, принадлежавших, несомненно, крупному мужчине.

— Вот, докатились! — сказал я громко, стараясь, чтобы на нас обратили внимание покупатели. — Даже по блату «Крону» не могу купить! — Я поднял вверх указательный палец.

— Даже по блату! — ахнула толпа.

— А недавно все было проще, — сказал высокий мужчина в очках со стеклами разной диоптрии. — Моему знакомому удалось купить диплом. Но учтите — на свои заработанные деньги!

— Дайте жалобную книгу! — выступил вперед низенький щуплый мужчина.

— Дайте жалобную книгу! — потребовали все. — Что за безобразие — нельзя по блату купить!

Тут продавщица струсила и откуда-то из-под прилавка достала «Крону». Я посмотрел: батарейка была не новая.

— Дайте новую! — потребовал я.

— Надо продать сначала старые, — возразила продавщица. — Скажите спасибо людям, а то и такой не досталось бы.

Толпа была за меня. В этот день, объединившись, каждый купил все, что ему было нужно. Все-таки, что ни говорите: блат — хорошая штука.

Алексей Сиваев

РАДИКАЛЬНОЕ СРЕДСТВО

Надукина замучили кошмары. Стоило только расслабиться, как откуда-то выскакивало такси и мчалось прямо на него. Он пытался убежать, шарахался из стороны в сторону, такси — за ним. Прыгал на крышу — автомобиль с шашечками парил в воздухе, словно коршун, выслеживающий зайца.

Надукин до того обессилел от кошмаров, что у него стало покалывать сердце.

— На что жалуетесь, что беспокоит? — спросила врач.

— Кошмары одолели.

— Какого содержания кошмары?

Надукин выложил как есть.

— И давно?

— С месяц примерно. После одного инцидента.

— А что за такой инцидент?

— Да понимаете… В моем тракторе поломалась одна деталь. Так, мелочь, а трактор стоит. Механик и говорит: «Есть у меня на одной базе знакомый, Иван Иваныч звать. Над деталями — король! Я ему черкну, а ты за переезд смотай».

Я — в такси.

А за переездом баз этих — что в дождливую погоду груздей.

Я — таксисту:

— Забуришься в этой грязи — потом тебя моим починенным трактором не вытащить. Почитай пока «Спорт», а я поищу эту окаянную базу.

В конце концов нашел я и базу, и самого Иван Иваныча.

Тот записку так и эдак покрутил. Говорит:

— Не признаю я этого почерка. Какой-то курячий. Я заволновался, называю фамилию механика, имя-отчество, приметы выкладываю: «сам тощий, зато пузо…»

— Пусть сам свое пузо принесет, — оборвал меня Иван Иваныч. — Тогда и разберемся.

Я — туда-сюда. Пообещал деталь обмыть по высшей категории. Он — ни в какую. Высказал я ему то, что о нем думаю, плюнул и пошел восвояси. И про такси запамятовал. А опомнился — нету такси. Решил, видно, водитель, что обманул я его.

Неделю так спустя (текучка, понимаете!) сунулся я в парк, а там:

— Номер такси?.. Таксист из себя какой? Когда это было?..

Хоть убей меня, припомнить не могу… в горячке вся эта канитель стряслась…

С тех пор, доктор, кошмары и начались. Как увижу такси — сердце в пятки. Ну, думаю, затормозит, а водитель: «Ты что ж это? Про таксистов то-се сочиняете, хотя и у нас есть паршивые овцы. Но сами-то!»

Словом, стал я от каждой машины с клеточками шарахаться, да так неистово, что от меня прохожие разбегаются. Раз в милицию доставили: прохожие сигнализировали постовому, что я, по всему видать, прохожу по всесоюзному, что ли, розыску, то ли даже по Интерполу.

— Доктор, — скулил Надукин. — Сделайте что-нибудь для успокоения.

Врач выслушала со всем вниманием и взяла бланк.

— Доктор, — совсем ободрился Надукин. — А может, радикальное средство? Не таблетки, а сразу хирургическое вмешательство. Чтоб раз и навсегда. Найти в голове нужный центр, который руководит кошмарами, и воздействовать…

Врач отложила ручку и бланк в сторону и — вся внимание.