#DUO (СИ)

Мысленно поблагодарив фортуну, благосклонную ко мне, пробегаю глазами пять абзацев, посвященных Дьячкову. Оказывается, Герман родился 11 марта 1989 года, в Москве, как и я. Закончив Государственный университет управления, создал свой собственный бизнес — самиздатовский сайт 'ЛитСам', который недавно прошёл монументальную модернизацию. Порылась в закладках с фотографиями Дьячкова. Перебрав три однотипных изображения, где Герман красуется в компании изящных 'заек' чисто модельной внешности, усмехаюсь, но беру этот факт себе на заметку.

Захлопнула поисковые 'окна' и принялась размышлять, каким образом в Германе уживаются несочетаемые вещи. Ему явно нравились женщины, а значит, и он должен был иметь подход к ним. Но там, в 'Меге' Дьячков удовлетворился выбором, сделанным за него мальчишкой. Так неужели Дьячков привык быть на вторых ролях? Но бизнесмены — это всегда лидеры, и это я хорошо знала по своему Димке. Так в чём же дело? Раскладывая так и эдак не состыковывающийся пасьянс, я так и не придумала вразумительного объяснения. В конце концов, махнула на всё рукой и зарегистрировалась на портале. Получив доступ к авторской странице, подумала — и добавила туда свою собственную фотографию (портретный снимок, сделанный Бергером — так, ничего особенного). После чего отыскала кнопку 'выложить книгу' и 'влила' в 'Звёзд самиздата' свой роман. Секунд через пятнадцать мелькнула иконка входящей почты. Открыв приложение, вижу ответ от 'Звёзд самиздата'. 'Уважаемый автор', — читаю я очень пафосное начало. Поздравив себя с тем, что Димка посоветовал мне такой великолепный сайт, быстро пробегаю письмо глазами — и окаменеваю. Ещё бы: мой личный 'звёздный час' длился всего три секунды!

'Уважаемый автор, — сухо гласит короткий ответ, — главный редактор портала, г — н Дьячков, получил Вашу заявку на публикацию. К сожалению, в настоящее время Ваше произведение не может быть размещено на сайте. За разъяснениями рекомендуем обратиться к главному редактору и владельцу портала, так как политику работы с новыми авторами с 18 мая 2016 года определяет лично он. С уважением, модератор 'Звёзд самиздата''.

'Ну ничего себе…'

Первым моим устремлением было послать 'Звёзд самиздата' в… куда подальше, и попытать счастья в каком‑нибудь ином, менее 'звёздном' месте. Вторым моим желанием было позвонить Бергеру и высказать Димке всё, что я думаю по поводу его советов. Вместо этого сбросила с колен ноутбук, побегала по комнате и пару раз мысленно 'приложила' Димку, 'Звёзд' и непостижимого Дьячкова. Наконец, взяла себя в руки и вернулась к компьютеру. Разглядывая письмо, срубившее мои белые крылья, я размышляла о том, почему придурок Дьячков не принял мою книгу? Ведь в ней было учтено всё: и динамичность сюжета, и реалистичность характеров, и даже модный жанр. Но роман, тем не менее, был отвергнут. Из‑за чего? И тут мне припомнилась одна из первых лекций, прослушанных в институте.

' — Коллеги, — пожилой профессор расхаживает по миниатюрной сцене огромного зала кафедры современной русской литературы, — запомните раз и навсегда: вы можете писать книги, которые заслужат признание профессиональных критиков. Вы можете даже получить Букеровскую премию или же Нобелевскую премию по литературе. Вы можете публиковаться только в самых крупных издательствах и получать солидный гонорар, но если вас не будут читать, то, как автор, вы — никто. Без читателей вы просто не существуете'.

Тогда, сидя за длинной партой и разглядывая в огромном университетском окне ясное, синее небо, я отчётливо, раз и навсегда, сформулировала свою жизненную цель. Я хочу стать читаемым автором. Именно поэтому я так долго училась писать. Именно поэтому я не поставлю крест на своём первом романе. Это было просто выше моих сил. А значит, мне предстояло бороться за то, во что я верила. И начать я должна была с себя: забыв о гордости, выслушать мнение владельца сайта. Не зря же, в конце концов, этот странный Дьячков, судя по письму модератора, был готов ответить мне на претензию?

Вот так, вооружившись скромностью, мудростью и несвойственным мне терпением, я скопировала адрес Дьячкова в почту и написала: 'Уважаемый Герман, спасибо за ответ. Мне искренне жаль, что моя книга Вам не понравилась. Не могли бы Вы пояснить мне, что я должна исправить в ней с тем, чтобы моё произведение было опубликовано? С уважением, Екатерина DUO'.

Я отправила письмо, и теперь мне оставалось только ждать ответ.'

Глава 3. Эпиграф

Эпиграф — это изречение, краткая цитата перед книгой или его частью, характеризующая основную идею произведения.[3]

— 1 —

20 мая 2016 года, пятница.

'В пятницу вечером, окончательно одурев от объяснений с тупым модератором, втолковал ему, что если он не придёт в себя, то я его просто уволю. После чего дело пошло быстрей: появились и требуемый мной шаблон, и служебное рвение. За пять минут получил список неактивных авторов, который до этого просил полчаса. Ещё через час вычленил тех, кто не представлял свою жизнь без 'ЛитСам' и скопом направил всей группе письмо с предложением заплатить регистрационный взнос. Ответы (как и денежный ручеёк) полились рекой. Письма я перепулил в модератора (пускай кувыркается), а сам сложил 'процентовку' тех, кто обещал заплатить. Просчитав, что уже в следующую среду у меня на кармане будет сорок тысяч 'зелёных', поздравил себя с тем, что нюх снова меня не подвёл, и с неохотой взялся за то, от чего полдня бегал. Мне предстояло просмотреть книги новых авторов. Для начала разложил 'прозы' по жанрам. Тех, кто писал интеллектуальные детективы или современную прозу, сразу поставил на ленту. По тем, кто работал в жанре 'приключения' и 'фэнтези', сделал отметку 'подумать'. Сочинения тех, кто 'катал' любовные романы, решил почитать завтра.

Потерев воспалённые глаза, собираюсь пристроить планшетник на подзарядку, когда замечаю письмо, направленное мне некой Екатериной DUO. 'Ё — моё, ну и фамилия… Это ещё кто?'

Но ник меня зацепил и я, чисто из спортивного интереса, открываю имейл. Читаю: 'Уважаемый Герман, спасибо за ответ. Мне искренне жаль, что моя книга Вам не понравилась. Не могли бы Вы пояснить мне, что я должна исправить в ней с тем, чтобы моё произведение было опубликовано?'

'Ну ничего себе… Самоуверенная особа.'

Так, а мне‑то что делать? Сразу послать её, или попросить заплатить мне? Или же сначала взглянуть на то, что она написала? К последнему меня склоняет тот факт, что современные любовные романы сейчас на пике моды.

Вздохнул и с ногами завалился на диван. Пристраиваю планшетник к колену, и, готовясь 'насладиться' 'шедевром', открываю первую страницу романа '#Двое'. Мой взгляд тут же падает на эпиграф: 'Дмитрию Бергеру'. Зажмуриваюсь. Через секунду перечитал посвящение. Нет, я не ошибся: действительно, книга посвящена именно Дмитрию Бергеру. На сетчатке моих глаз немедленно встаёт та женщина. Впиваясь ногтями в зелёную обивку дивана, резко сажусь. Замечаю, что мои руки начинают мелко дрожать, а костяшки пальцев белеть. Отбрасываю планшетник, как ядовитую гадину, в сторону. Запустил пальцы в волосы, стиснул зубы, закрыл глаза…

Когда и как мужчина выбирает себе женщину?

— Мама, с днём рождения! — Прижимая к груди корзину роз, я взлетаю на крыльцо аккуратного двухэтажного домика из красного кирпича, где живут мои родители.

— Тёмочка, мальчик мой, приехал! Здравствуй… О, какие цветы! Спасибо за то, что помнишь, как мне нравятся розы. — Мама потянулась за цветами и за моей головой, чтобы поцеловать меня в щёку.

— Как жаль, Вы не сказали мне, что у Вас день рождения, — услышал я позади низкий чувственный голос. — Я бы не стала бы вам мешать и зашла со своим вопросом попозже.

Оборачиваюсь. Сначала увидел огромные блестящие серые глаза, потом хищный алый рот и чёрные, струящиеся по плечам, волосы. Она была немногим старше меня. Зовущая, манящая. И прекрасная.

— Артём, познакомься, это наша соседка, Алла Викторовна Бергер. — Мама, явно гордясь мной, торжественно водрузила розы на стол. — Зашла поинтересоваться, к кому лучше обратиться по электросчётчикам.

— Здравствуйте, Алла, — глядя в призывные чёрные зрачки, медленно произнёс я.

— Артём? Ну что ж, здравствуйте…

Когда я влюбился в неё? Тогда, с первого взгляда? Или чуть позже, когда после ужина, на который пригласила её моя мама, я проводил Аллу до ворот её коттеджа и узнал, что завтра она возвращается в Москву? Или — когда она мне сказала, что мы вряд ли ещё раз встретимся, потому что свой дом она продаёт, чтобы вложить деньги в дело?

— Я могу завтра подбросить Вас до Москвы, — боясь услышать в ответ 'нет', предложил я.

Взмах ресниц, лукавый взгляд и улыбающийся уголок алого рта. Алла всё поняла про меня. Впрочем, она всегда понимала меня, потому что с первой секунды 'прочитала' меня — нет, не как раскрытую книгу, а как блокнот, исписанный моим крупным почерком.

— Вам очень хочется меня подвезти? — засмеялась она.

— Да.

— Ну что ж, если удобно, то подвезите, Артём…

В двадцать пять у мужчины понятия 'похоть' и 'любовь', как правило, разделимы, но, глядя на Аллу, уютно устроившуюся рядом со мной, на заднем сидении автомобиля, чувствуя аромат её кожи и влекущее тепло её тела, я чётко осознавал, что в этот раз всё будет по — другому. Она влекла меня своей отстранённостью и тем, что сразу дала мне понять: в любых отношениях она всегда будет главной. А ещё я подумал, каково это засыпать и просыпаться рядом с ней? И как это, каждое утро вставать и видеть её улыбку?

Мы остановились у её дома, я открыл ей дверь машины, проводил до подъезда.

— Прощайте, Артём.

— Я бы хотел с вами встретиться.

Алла изогнула бровь.

— Артём, вам сколько лет? — усмехнулась женщина.

— Двадцать пять, а что? — обиделся я.

— А мне почти тридцать.

— А мне это всё равно. Или у вас кто‑то есть?

Алла долго меня рассматривала.

— Такой смешной мальчик. И какие потрясающие, открытые всему миру, глаза… — Алла наклонилась, чтобы на прощание поцеловать меня. Я успел перехватить её руку и дерзко впился ей в рот. Через месяц мы стали любовниками…

Желание — это худшее из зеркал: на себя невозможно взглянуть со стороны, когда хочешь по — настоящему. И чем запутаннее отношения, тем сильней влечение. Алле нравилось заниматься любовью, но она ничего не рассказывала о себе.

— Скажи, а что с твоим бизнесом? — В одну из наших коротких встреч спросил у неё я.

— Ничего не получается. — Обнажённая Алла задумчиво отвела глаза. — Знаешь, я так хочу построить сервисный центр, но ничего не получается. Ни — че — го.

— Женщина, что ты смыслишь в машинах? — усевшись на корточках напротив неё, полушутя — полусерьёзно спросил я.

— Мальчишка, а что ты понимаешь в бизнесе? Ты же не водишь, — Алла изогнулась и шутливо щёлкнула меня по носу. Задетый за живое, я в первый раз откровенно рассказал ей, на что я способен. Надо ли говорить о том, что ровно через два месяца сервисный центр Аллы заработал?

Какие токи идут от женщины к мужчине? И почему частота ударов сердца женщины превращает в раба одного мужчину, когда второй просто женится на ней и руководит всеми её устремлениями?

— Алла, ты знаешь, какой сегодня день? — 7 июля 2015 года я сидел на диване, прижимая к себе ещё свою женщину.

— Знаю, — Алла потерлась мягкой щекой о мою ладонь. У неё была смешная привычка забавно морщить нос, отчего от внешних уголков её глаз разбегались лучики.

— Нет, не знаешь. У нас сегодня не просто годовщина. — Я аккуратно перенес её, ещё смеющуюся, на стол, раздвинул ей колени и встал между её ногами. Опустил руку вниз и, глядя в её моментально обточившееся от желания лицо, дразня её, медленно выдвинул ящик письменного стола. Достал обитую красным бархатом коробочку и поставил её на гладкое колено Аллы.

— Что это?

— А ты открой. — Я игриво подтолкнул футляр вверх по её бедру.

— Артём, а это случайно… случайно не то, о чём я подумала?

Алла отвернулась, но я успел увидеть в её глазах страх и неуверенность.

— Да, это именно то. Я люблю тебя.

Алла неохотно протянула руку к футляру. Я, поглаживая её ноги, внимательно наблюдал, как она достаёт выбранное мной обручальное кольцо: белое золото в два обруча.

— Какое красивое, — прошептала она.

— Выходи за меня замуж, — прислонившись лбом к её лбу, попросил я.

— Всё не так просто, — Алла высвободилась из моих рук и аккуратно вернула кольцо в коробочку.

— Скажи 'да', — настаивал я.

— Подожди.

Пытаясь уговорить её на свой лад, я начал укладывать её на стол:

— Скажи 'да'.

— Артём, хватит. — Оттолкнув меня, женщина спрыгнула со стола.

— Что не так?

— Всё не так. Просто…я уже замужем.

В тот день она прикончила меня в первый раз. Но мёртвым меня сделал именно Дмитрий Бергер. Потому что я, дурак, с неделю промучившись от безысходности, тоски и ревности, сам к нему поехал. Отправился в тот самый сервисный центр, созданный мной для Аллы.

— Я хочу, чтобы вы дали вашей жене развод. За это я обещаю забыть, что в этот бизнес вложены мои деньги и время, — прямо с порога заявил я.

— Ты думаешь, это я держу Аллу? — Тридцатилетний, харизматичный мужчина насмешливо разглядывал меня, сидя за столом в созданном мной офисе.

— Да, — кивнул я. — Она боялась вас обидеть, она думала…

— Ты знаешь, что такое хороший брак? — Дмитрий Бергер поднялся и теперь стоял передо мной, покачиваясь с пятки на носок. — Брак — это прежде всего партнёрство.

— Я разорю ваш бизнес, если вы не отпустите Аллу, — ещё не понимая, что я услышал сейчас, пригрозил я.

— Ты ничего мне не сделаешь. — Бергер отвернулся и подошёл к окну. — Ты ничего мне не сделаешь, — лениво повторил он, рассматривая парковку, полную страждущих автовладельцев. — Алла говорила, что ты не сторонник теневых игр и всегда играешь в открытую. Но ты так ничего не понял о моей, теперь уже бывшей, жене. Наш с Аллой развод состоялся ещё полгода назад. Я бы и раньше отпустил её, но она так цеплялась за меня… подарила мне эту фирму… Видишь, как получается? — Бергер усмехнулся. — Ты отписал свою долю Алле, а она всё отдала мне… Я с самого начала знал о тебе, но меня Ваши отношения устраивали.

— Почему? — Я, как утопающий, схватился за косяк двери.

— Почему? — Бергер обернулся и неприятно осклабился. — Ну, наверное, потому что ничто так не лечит самолюбие брошенной женщины, как влюблённый в неё мальчишка. Я тебе не соперник, мальчик — это ты был третьим лишним…

Чуть позже я высчитал, что эта сцена заняла ровно три минуты. За это время меня расчленили, выпотрошили и вышвырнули на помойку. Но я собрал себя по частям и даже научился ровно дышать. Правда, я не мог больше работать. Вычеркнув из телефонного списка всех друзей, знавших про меня и про Аллу, я с месяц провалялся на диване. Глядел в потолок и без конца представлял, как Алла раскаялась и вернулась ко мне. И что любила она только меня. И только мне подставляла губы для поцелуя.

Потом пришёл день, которого я боялся больше всего: Алла не просто продолжила жить, а снова вышла замуж и навсегда переехала в Санкт — Петербург. Она ни разу не позвонила мне, ни разу не написала. А я? А я стал объяснять себе, что вся наша история с ней совсем не конец света и что так случается почти со всеми моими ровесниками. Я утешал себя тем, что миллион раз читал про это в социальных сетях, препарируя чужую жизнь и чувства таких вот, как я, лишних. И при этом отчётливо понимал, что я снова вру себе, потому что 'со всеми' это совсем не 'с тобой'.

Дальше были загулы, попытка работать и новые поиски забвения. В конце концов, я смог убедить себя, что я никогда не любил Аллу.

И вот сейчас, когда прошёл почти год, как я потерял её, я больше не хочу себе лгать. Я любил её. Любил любой, хотя это она командовала мной и вечно мной помыкала. Любил, и именно поэтому мой счётчик написанных ей сообщений зашкалил за нереальную отметку в восемьсот семьдесят три смс — ки. Но я больше не тот герой, которым я был. Я перестал воевать за женщин, бросаться за них в огонь, в воду и на амбразуры. В мире, в котором отныне я существую, больше не берут пленных. Да, я сумел покинуть все миры, в которых жила Алла, но вокруг меня по — прежнему вращаются созданные ею планеты. И одной из этих планет является её бывший муж. Быть может, мелочная месть — это плохое лекарство от растоптанной любви и попранного самолюбия, но почему бы мне не восстановить справедливость и хоть на миг не показать Дмитрию Бергеру, как чувствует себя униженный человек? И что это такое, быть третьим лишним?

С этой мыслью я возвращаюсь на диван. Беру ноутбук и подключаю авторскую страницу Екатерины DUO. Для начала я хочу знать, кто эта женщина и как она выглядит. И если она похожа на Аллу, то ей не поздоровится. Google 'вращает' мышку. Я всё ещё жду. И наконец, на мониторе возникает изображение, заставившее меня замереть на месте. Матьтвоютак, поверить не могу: передо мной — блондинка, которая в 'Меге' нахально и самоуверенно промаршировала мимо меня. Стервозная девчонка с ногами от ушей и юным лицом мадонны даст фору даже Алле. Воистину, этот мир полон красивых женщин. Вот только женщины в это мире давно не красивы сердцем. Наученный горьким опытом, я знаю, что под маской красоты женщины часто делают гадости. И если б я сразу взял Аллу в оборот, то всё было бы иначе. Но с этой Катей DUO у нас получится неплохой дуэт. Я бы даже сказал, особый…

Вот только он вряд ли обрадует её. Впрочем, мне это всё равно.'

— 2 —

21 мая 2016 года, суббота.

'Суббота утром. Димка, на прощание чмокнув меня в нос, опять убежал в свой офис. В последнее время в его сервисном центре что‑то не заладилось, и он пропадал на работе все выходные. Вопрос со свадьбой тоже подвис, но я принимала Димку таким, какой он есть, и не доставала его расспросами. Правда, однажды я предложила ему помочь, на что он самолюбиво ответил, что в моей помощи он не нуждается и решит все вопросы сам. И я отступила: я никогда не любила навязываться. К тому же, все свои проблемы я тоже привыкла улаживать сама, и именно поэтому не стала говорить Димке, во что мне обошёлся вчерашний день и общение с модератором 'Звёзд самиздата'. Я не хотела лишний раз расстраивать своего жениха. Слоняюсь по квартире и думаю, чем бы заняться. Мои размышления прерывает звук почты. Беру телефон. В отправителях значится Герман. Похоже, моё письмо и ставка на фотографию всё‑таки сработала?

Улыбаюсь, открываю 'входящие', ищу письмо.

'Добрый день, Катя…'

'Добрый день, Катя. Я получил Ваше письмо и прочитал Вашу книгу. И я скажу Вам честно: я не уверен, что Ваш роман будет хорошо воспринят читателями. Вы, как я понял, автор молодой? И хотя в мои задачи не входит поддержка начинающих писателей, но я готов рискнуть и поставить Вашу книгу на ленту, если Вы докажете мне серьёзность своих намерений'.

'Не поняла… Что он хочет вымутить с меня? Деньги за публикацию?'. Внутри меня поднимается волна праведного возмущения. Продолжаю читать письмо:

'Я предлагаю Вам очень простое пари. Напишите то, что у Вас получается лучше всего. Удивите меня чем‑нибудь. С уважением, Г. Дьячков'.

'Ну ничего себе…'

'Добрый день, Герман! Лучше всего у меня получается писать о природе. О чем бы Вы хотели прочитать? О зайцах или о погоде? С уважением, Катя'.

'Вот тебе.'

Отправляю письмо. Проходит две секунды.

'Мне нравится Ваше чувство юмора, Катя, но роман у Вас не про 'заек', а про чувства. Ведь Ваша книга про любовь? Вот и удивите меня описанием какой‑нибудь чувственной сцены'.

Сейчас у меня вообще нет слов. Подумав, пишу: 'Герман, простите, а те чувственные сцены в романе Вас не вдохновили?'.

Я напечатала это и прикусила губу. Кажется, мы разругаемся. Но моя книга держит меня, и я начинаю молиться, чтобы хозяин сайта не оказался слишком самолюбивым и чересчур обидчивым. Впрочем, у Германа, видимо, хорошее чувство юмора, потому что ко мне приходит моментальный ответ:

'А что, там было про чувственность? Простите, но мне показалось, что все эти сцены взяты из Камасутры'.