Помоги проекту - поделись книгой:
— Вот и проверим, унаследовал ли твой мальчишка ястребиную удачу!
Изрядно попробовавший старого кардалонского Паук повернулся в сторону притаившегося за креслами Рональда, но бабка его отвлекла:
— Где, кстати, тот длинный, рыжий? Ты еще прочил ему карьеру в Конвенте.
— Этот? Он здесь, чтобы вечно напоминать мне об ошибке! — патетично воскликнул Тхемши и щелкнул пальцами.
Тут же около стола появился призрак, поклонился и уставился на Паука преданными бессмысленными глазами. На вид — обыкновенное умертвие, только слегка просвечивает.
— Настолько бесполезных учеников у меня не было и не будет. — Отправив призрака прочь, Тхемши приложился к бокалу. — Из него даже слуги не вышло. Отбросы.
Рональда передернуло. Милые, однако, привычки у учителя. И ведь никуда не деться, бабка выторговала относительную безопасность только на пять лет.
— Так, говоришь, это тот самый том «Аспектов» Ссеубеха? — перевел разговор на вожделенную добычу Паук.
— Тот самый, что ты видел, Мэй.
— А с чего это ты через двести лет решила с ним расстаться?
Подозрительность старика делала ему честь, а способность бабки врать вызывала зависть. Нет, она врала так, что догадаться об этом было невозможно. Просто Рональд твердо знал, что «Отдельные аспекты прикладной химеристики» бабка не отдаст. Между внуком и книгой бабка всегда выберет книгу, даже если это будет сборник советов по выращиванию кошек — а эти самые «Аспекты» бабка хранила на отдельном пюпитре в спальне, запертыми в неподдающиеся взлому заклинания, и не позволяла внуку даже заглянуть в книгу. Так что Рональд мог бы поспорить на тот самый любимый бабкой Глаз Ургаша — все же пора узнать, что это такое! — что через пять лет Паука ждет изрядный подвох, и чем за этот подвох придется расплачиваться Рональду, один Хисс знает. Вот только за пять лет можно многое успеть, главное, не упустить возможность.
Подковы жеребца-умертвия стучали по утоптанной до каменной твердости дороге, из седельной сумки доносился шуршащий голос Ссеубеха, развлекающего патрона беседой о симптомах отравления редкими ядами, влажный воздух все отчетливее пах солью и водорослями. Из-за сосен показались крыши рыбацкой деревушки, когда запрятанное подальше серебряное зеркало пропело первые такты гимна Валанты. Ссеубех замолк на полуслове.
— Никак, Ахшеддин?
— Он самый, патрон. Собирается доложить о мятеже и просить помощи.
— Меня нет дома, — усмехнулся Рональд и сделал над сумкой сложный пасс, заставивший зеркало булькнуть и замолчать. — Так, говоришь, сок вурдалачьего корня в сочетании с курчавкой вызывает паралич и прогрессирующее слабоумие?
— Интересный яд, но слишком заметный. По мне, ваш вариант идеален. Симптоматика «королевской погибели» неотличима от естественной, впитывается мгновенно, обнаружить невозможно. Канцелярия ничего не докажет, даже если заподозрит. Да никто и не поверит, что вы сумели достать слезу мантикоры, без которой погибель не опаснее насморка.
— Не перебирай с лестью, — сморщился Рональд. — Чтобы получить подхалима, мне не обязательно было красть тебя у Паука.
Фолиант что-то ехидно буркнул насчет вечной благодарности и сволочной бабки, посмевшей отдать его Пауку, но Рональд уже не слушал. Сосны расступились, и взгляду открылось раскинувшееся до горизонта море. Окруженные пенными бурунами осколки скал, длинной дугой уходящие от горы Сойки в яркую синеву, казались стаей хищных рыб. А чудом уцелевший в катаклизме шестивековой давности маяк на острове, некогда мысе Крыло Сойки, манил неразгаданной тайной.
— Достаньте меня, патрон! Я четыре сотни лет не видел моря!
— Жди до места. Успеешь еще налюбоваться, — проворчал Рональд и пустил коня к виднеющемуся за домами причалу. — Если ты соврал насчет маяка, там же и утоплю!
— За кого вы меня принимаете, патрон?! — возмутился Ссеубех.
— За светлую голубку, — рассмеялся Рональд. — Все, молчи и не пугай рыбаков. Или будешь грести до острова сам.
Грести самим не пришлось. Старый рыбак всего за полмарки доставил «сиятельного шера» до острова — не понимая, как так вышло, что он послушал сухопутную крысу и пошел к опасным скалам в самый отлив.
Глава 1
Мятеж
Ужин в узком кругу снова оказался полномасштабным званым вечером. Раз уж генерал Флом, проводя инспекцию и учения Луазского полка, квартировал у бургомистра, сиятельная супруга бургомистра пользовалась случаем и давала прием за приемом. Фрай шер Флом терпел — сам виноват, что предпочел домашние удобства гостинице. Тем более что на второй же день неожиданно для себя начал находить в светской жизни некоторую приятность.
Вот и сегодня Фрай вырядился в расшитый камзол и сорочку с кружевами, как заправский хлыщ, перед ужином танцевал новомодную вельсу, позабыв про застуженную в компании двадцатого года спину, а за столом блистал историями из жизни двора. И все эти павлиньи перья — ради ночных глаз шеры Басьмы, дочери бургомистра.
Фрай сам себе смеялся: старый осел, куда тебе ухлестывать за юной красоткой? Двадцать лет, с тех пор как прекрасная Зефрида вышла замуж за короля Мардука, довольствовался куртизанками и скучающими матронами, а тут… Да и что он может ей дать? Лишь громкую фамилию и беспокойную жизнь жены командующего армией: сегодня в Луазе, завтра в Найриссе, а послезавтра — в Зурговых Пустошах. Состояния ни предки генерала, ни сам он не нажили, поместье Фломов близ Дремлинских гор ни в какое сравнение не шло с роскошным домом бургомистра. А особняк в Суарде, подаренный королем, генерал оставил младшему брату вместе с должностью начальника лейб-гвардии. Племяннику пора жениться, а ни денег, ни титулов — гордые Фломы служат не за милости. Пусть хоть дом будет. А самому Фраю трехэтажный особняк с садом ни к чему. Он и не жил в нем никогда, предпочитая неотлучно находиться при короле.
Правда, шера Басьма, судя по сияющим глазам и неослабевающему интересу к подвигам славного Медного — вот же прозвали, шисовы дети! — не смущалась ни сединой, ни отсутствием вещных благ. Может, её привлекало громкое звание командующего или призрачное «королевское благоволение»? Кто ж разберет этих женщин…
— …проложить первую ветку железной дороги от Дремстора до Суарда, — делился планами Подгорья второй важный гость бургомистра, председатель Луазского отделения Гномьего банка, не забывая отдавать должное осетровому балыку и запеченному ягненку. — Право, конные обозы — прошлый век. У нас в горах давно налажено железнодорожное сообщение. Вот увидите, не пройдет и ста лет, как вы перестанете понимать, как можно жить без железных дорог.
— Ста лет! — засмеялась шера Басьма. — Дру Милль, это для вас сто лет не срок. Мы же не загадываем так надолго. Но если железная дорога пройдет через Луаз в ближайшие годы, обещаю прокатиться на этом вашем поезде.
— Не понимаю, зачем это, — возразил высокий, грузный судовладелец, сидевший по левую руку от шеры Басьмы, и взмахнул полупустым бокалом. — Тысячу лет нам хватало реки и тракта, хватит еще столько же. А эти ваши поезда испортят пейзаж, перепугают скот…
— Но не погубят вашу компанию, сиятельный шер, — усмехнулся Фрай. — Речные перевозки все равно будут дешевле. Кстати, наследник Кейран всячески поддерживает это начинание.
— Еще бы! — фыркнул все тот же судовладелец, победно глянув на шеру Басьму. — Какое наследнику дело до лесов, если его будущий тесть имеет долю в предприятии. Сколько, тридцать процентов?
— Тридцать процентов предприятия принадлежит короне, — ровно ответил Фрай, но выпивший лишку шер не пожелал услышать намек.
— И сорок гномам! — расходился судовладелец, не обращая внимания на насупленные брови дру Милля. — Если бы Его Величество больше слушал Её Высочество Ристану и своих верных подданных, людям бы не грозило вскоре остаться на вторых ролях в собственной стране. Мало вам того, что банки в руках гномов?! Теперь еще и перевозки…
— Да-да, сиятельный шер! А сбор кизяков и выделка бурдюков до сих пор в руках зургов! Какой ужас, не так ли? — сделала круглые глаза шера Басьма.
Судовладелец осекся, не понимая, то ли шера так глупа, то ли издевается над ним, верным поклонником и чуть ли не женихом. Фрай еле сдержал смех, гном усмехнулся в бороду и перестал хмуриться. А шера Басьма плавно перевела разговор на пятилетней давности инцидент, едва не ставший началом вторжения зургов.
Слушая неумеренные восхваления собственному героизму — о, генерал с крохотным гарнизоном остановил целую орду! — Фрай скрипел зубами. Его так и подмывало заявить во всеуслышание, что тот орден он получил обманом. И никого не остановил — то есть, остановил не он.
— Шер Фрай, отчего вы не кушаете паштет? — обеспокоенно спросила шера Басьма. — Вам неприятно вспоминать, да? Простите.
Она виновато потупилась, а Фрай выругал себя — снова все на лице написано.
«Не выйдет из тебя политика, друг мой», — частенько смеялся Мардук.
«Не выйдет, Ваше Величество. Да политиков тут и так хватает».
«Только доверить королевскую шкуру, кроме тебя, некому», — качал головой Мардук и в очередной раз предлагал ему просватать богатую невесту. А Фрай улыбался в усы: король до сих пор не догадывался, что генерал был когда-то безответно влюблен в королеву.
— Чего уж приятного, — влез судовладелец. — Очутиться между зурговыми шаманами и темной колдуньей, упаси Светлая! — Шер осенил лоб малым окружьем и сочувственно покивал Фраю. — Ох, помяните мое слово, Его Величество еще пожалеет, что не отправил младшую дочь в монастырь. Видано ли…
— Её Высочество Шуалейда не темная, а сумрачная, — оборвал его Фрай.
Разговоры вмиг смолкли, все присутствующие обернулись к генералу. Он обругал себя тупым троллем: голос, которым отдаются приказы «пленных не брать», не годится для высшего общества.
— Чушь! — не мог угомониться судовладелец, налившийся красным вином по самые брови. — Сумрачных не бывает.
— Если бы не Её Высочество Шуалейда, пять лет назад зурги бы захватили не только перевал, но и Кардалону, и Найриссу, и вполне могли дойти до столицы.
В тишине обеденного зала реплика прозвучала… слишком пафосно. Зато Фраю полегчало: шутка ли, пять лет молча принимать незаслуженные похвалы. Ладно, ради дочери Зефриды он готов даже на такой позор. Но все же, все же! Фломы никогда не приписывали себе чужих заслуг. И не будут.
Он обвел взглядом удивленные, недовольные лица. Сиятельные шеры не любят говорить об истинных шерах. Сиятельные шеры очень не любят говорить о темных шерах. Сиятельные шеры терпеть не могут говорить о сумрачной принцессе Шуалейде, позоре и надежде королевской семьи: за последние двести лет она — единственная среди Суардисов шера категории дуо, и единственная не принадлежит Свету.
Взгляды опустились в тарелки, молчание все длилось. Лишенные дара шеры — ни светлые, ни темные, всего лишь сиятельные — не решались противоречить королевскому любимцу. Но на лицах читалось неверие.
Неловкую паузу прервал дворецкий, тихонько кашлянувший за спиной Фрая.
— Простите, генерал, к вам солдат. Говорит, дело государственной важности, — склонившись к Фраю, шепнул он. — Прикажете ему обождать?
— Прошу прошения, сиятельные, срочное дело. — Фрай встал и слегка поклонился в сторону бургомистра.
— Вы вернетесь? — в глазах шеры Басьмы мелькнуло сочувствие и надежда… померещилось!
— По мере возможности, — ответил Фрай теплее, чем сам того хотел.
Не успел Флом дойти до двери, застольные беседы возобновились. А Фрай пообещал себе, как только представится случай, поговорить с шерой Басьмой начистоту. Хватит уже распускать перья и изображать из себя ширхаб знает что.
В прихожей дожидался солдат. Он еле держался на ногах — повязка сбилась с плеча, и серый с зелеными нашивками мундир пятнался свежей кровью. Сквозь слой дорожной пыли на лице проступали пятна лихорадочного румянца. Увидев Фрая, солдат отлепился от стены и шагнул навстречу.
— Рядовой Анс. Стража… — хриплый голос солдата сорвался, сам он покачнулся. — Стража города Тиспе. Разрешите доложить!
— Слушаю, солдат.
— Мятеж! Пророк… — солдат сбивался, дышал тяжело и с присвистом. — Свои чуть не убили… поносят королеву, требуют казни наследника и темной принцессы… как с ума сошли… идут на город…
Фрай прервал его, едва поняв, в чем дело. Велел дворецкому подать карету — и уже по дороге к дому муниципального мага выспросил о подробностях. Маг тут же наладил связь со столицей, а сам занялся раненым: он никогда не пренебрегал долгом целителя.
Против ожидания, в зеркале связи показался не знойный красавец Бастерхази, а невыразительной внешности молодой шер в застегнутом на все пуговицы сером мундире с двойным синим кантом.
— Капитан Ахшеддин слушает, — отрапортовал он.
— С какого перепугу ты отвечаешь вместо придворного мага?
— Шер Бастерхази третьего дня отбыл на остров Глухого Маяка, изучать тектонические процессы. Вернется через месяц. Связи с островом нет, уникальные свойства эфира.
— Ширхаб. Без него будет сложнее, — пробурчал Фрай под нос. — А Шуалейда?
— Её Высочество при Его Величестве. Читают хроники Великой Войны.
Фрай снова выругался — если Шуалейда уже и по вечерам лечит отца, значит, дела его совсем плохи.
— Хроники. Ясно. Она сама еще не свалилась?
— Никак нет. Её Высочество справляется.
«Еле-еле, и одна Светлая знает, чего ей это стоит», — говорили тени под глазами капитана и напряженная складка между бровей.
— Значит так, капитан. На севере мятеж. Возглавляет некий пророк, похоже, ментал…
Пока Фрай кратко излагал ситуацию, Ахшеддин кивал и хмурился все сильнее.
— Но, генерал, вам нужен маг!
— Мага взять негде, сам знаешь. Мухмет целитель, от него толку нет. А пока мы будем ждать помощи от Конвента, мятеж заполыхает по всей Валанте. К ширхабу! Полка хватит, чтобы отбить у мужиков охоту бунтовать.
— Может, я смогу помочь?.. — начал Ахшеддин.
— Ты не успеешь, — оборвал Фрай. — Да и тебя не хватит на защиту всего полка. А меня можно не прикрывать, на устойчивость к ментальным атакам меднолобости хватит. — Генерал усмехнулся. — Да, и не вздумайте докладывать королю, не надо его волновать. Если я справлюсь, не о чем будет и докладывать. А нет… тогда уж зовите Конвент.
— Так точно, генерал.
— Да, и Шуалейде не говори до послезавтра. Все равно ей нельзя отлучаться от отца. Ты понял, ни слова!
— Так точно, генерал, — отчеканил капитан, не скрывая неудовольствия.
— А сейчас бегом поднимать донесения с севера. Наверняка у тебя есть хоть что-нибудь про этого пророка. Через час доложишь.
Ничего нового через час капитан не сказал. Только то, о чем Фрай и так догадывался: до недавнего времени пророк был обыкновенным сумасшедшим фанатиком. И лишь с пару недель назад к нему вдруг стал стекаться народ, над бредовыми измышлениями перестали смеяться и начали им верить, а вместо единственного, не менее сумасшедшего последователя, у пророка образовалось с десяток учеников — Чистых братьев.
«Слишком много совпадений, — размышлял Фрай, подписывая приказ о начале учений. — Король едва жив, Дукриста услали в Хмирну, придворный маг сбежал. Безмозглому троллю ясно, чьи уши торчат из этого куста».
Наутро, едва рассвело, полк под командованием генерала Фрая шер Флома покинул Луаз и направился к Тиспе, на маневры.
До половины дороги Фрая преследовало видение запеченного с тыквой и яблоками ягненка — со вчерашнего ужина у бургомистра он так и не успел больше поесть. Вместо завтрака он поднимал полк и следил, чтоб солдат накормили перед дорогой. А вместо обеда…
Один из пущенных вперед полка дозорных ждал на вершине холма.
— Деревня, генерал. — Напряженный, словно под прицелом арбалета, солдат указал в сторону беленых домов с красными черепичными крышами, утопающих в зелени садов и виноградников. — Мятежники были здесь вчера.
— Остановка на четверть часа, — бросил Фрай адъютанту и в сопровождении двух дюжин личной охраны устремился к деревне. Адъютант, передавший распоряжение генерала — следом.
Поделиться книгой: