Офицер первой линии (СИ)

Беляев уехал на свою средиземноморскую виллу, отдохнуть после месяца в космосе.

На следующий день после приезда к нему пришло сообщение от старшего стивидора. Тот хотел навестить первого навигатора.

— Добрый день! — Арджун появился рано утром. — Как отдыхается?

— Да я ещё и не успел отдохнуть, — одетый в одни шорты Беляев принялся готовить завтрак. — Тосты, каша, омлет?

— Чай, и больше ничего, — сделал выбор старший стивидор.

После завтрака они прошли на террасу, сели в удобные, сплетённые из тонких, но прочных стеблей маронга кресла и Арджун рассказал, зачем приехал.

— Не знаю, вы слышали, или нет, — он почесал себе нос. — Месяц назад открыли для посещений бассейн реки Амур.

— Его лет двадцать назад закрывали, — припомнил Беляев. — Чтобы природа восстановилась. Там учёные одни жили, по-моему. Но я точно не помню, никогда экологией не интересовался.

— Да, да, — закивал Арджун. — Никого туда не пускали, грандиозный такой эксперимент устроили. Сейчас такое же ещё севернее делают. Закрыли для всякой деятельности огромные территории на берегу Охотского моря, завезли туда бизонов, зубров. Ну и хорошо. Я про Амур хочу сказать.

Он вздохнул.

— Ещё весной купил разрешение на неделю рыбалки на одном из притоков Амура, — старший стивидор снова вздохнул. — Там скоро осенний ход рыбы должен начаться. А я рыбак заядлый. Думал, со мной сын поедет, а его послали в командировку в Антарктиду. Он у меня инженер, специалист по водопроводам, — пояснил он. — Что-то срочно надо чинить на полярных базах. А с кем ехать? Позвал одного, другого. И все боятся.

Он хлопнул ладонями по подлокотникам.

— А чего бояться? — удивился Беляев. — В Амуре акулы не водятся, по-моему. Что там страшного?

— Видите ли, — Арджун щёлкнул пару раз пальцами. — Там тигры.

— Какие тигры? — Беляеву стало смешно. — Что за тигры?

— Двадцать лет в бассейне Амура не было людей. Животные жили сами по себе. И по данным зооконтроля, сейчас там находится около пяти тысяч тигров. Им хватает корма — кабанов и оленей десятки тысяч. И вот все мои приятели отказываются туда ехать. Ведь никакого оружия, кроме ножей и топоров, брать с собой нельзя.

— Ах вот в чём дело! А почему решили, что я подходящая кандидатура?

— Разрешение выписано на двоих, соответственно, и квоты на рыбу тоже на двоих. Я один ехать не боюсь, но рыбу жалко, хочется побольше привезти, — признался Арджун. — А вас выбрал за смелость. Вы быстро и решительно поступили при аварии весной. Спокойный, уверенный. Решил, что тигров тоже не испугаетесь. Выручайте!

Вертолёт высадил рыбаков на обширную поляну, заросшую высокой, выше человеческого роста, травой. Взбаламученный лопастями воздух распотрошил белёсые метёлки на её верхушках. Пух оседал долго, покрывая вертолёт, выгруженное снаряжение и самих рыбаков. Когда машина взлетела, пух снова взвился вверх. Над поляной зависло белое облако.

— Давайте подождём, пока он упадёт, — Арджун присел на мешок с палаткой. — У меня уже полный рот этих одуванчиков.

Когда белая круговерть улеглась, рыбаки отыскали в тюках мачете, и выкосили площадку для лагеря. Поставили палатку, собрали стол, укрепили тенты, разобрали снаряжение. После этого Беляев отправился за дровами, а старший стивидор наладил снасти и бегом умчался на берег амурского притока.

— Мой бог, мой бог! — Арджун не мог сидеть на месте и шагал вокруг костра. — Мы первые люди здесь! За двадцать лет! А сколько тут рыбы! Ты смотри, смотри!

Беляев улыбался. Напарник торчал на берегу, пока не стемнело и приволок с собой целый мешок, набитый бьющейся рыбой.

Он сам всю её почистил, и принялся сразу варить из неё суп, жарить и коптить. Капитан понятия не имел, как обращаться с рыбой, но Арджун обходился и без него. Он прямо расцвёл от удовольствия.

Тихонько урчал генератор, четыре лампы освещали бивак, на границе света чёткие черные тени двигались по колышущейся под лёгким ветром траве. Реки не было видно, но от неё тянуло прохладой.

— Ещё пять дней здесь! — Арджун зачерпнул ложкой кипящий суп, попробовал и снял с огня котелок, накрыв его крышкой. Беляев уже вдоволь наелся жареной рыбы, но тонкие ароматы, донёсшиеся от котелка, вновь раздразнили аппетит.

Хлопнув себя по лбу, Арджун убежал к коптилке. Вернулся, схватил алюминиевое блюдо и снова умчался. Вскоре он торжественно принёс целую гору коричневато-золотистых рыбин. От них шёл потрясающий запах.

— На такие ароматы все тигры со всего Амура прибегут, — Беляев встал. — Сейчас пройдусь до реки, утрясу предыдущую порцию, место чтоб освободить.

— Да, да, — Арджун потёр ладони. — По коньячку надо выпить ещё. За успешное начало рыбалки. Мой бог, мой бог! Спасибо тебе за это!!

Через день, как раз к полудню, когда рыбаки собрались позавтракать, к становищу вышел медведь. Огромный, чёрный. Зверь сел на задние лапы метрах в двадцати от лагеря и вытянул морду, принюхиваясь. Его явно смущали незнакомые, но манящие запахи, но подойти ближе медведь не рисковал. Надо было решить, бояться двух существ, смотрящих на него, или нет.

— Зачем пришёл?! — закричал Арджун. — Уходи отсюда!

Он сунул в тлеющий костёр несколько сухих еловых веток, те сразу вспыхнули, хвоя на них затрещала и сделал несколько шагов в сторону зверя.

— Уходи! — завывал старший стивидор одной из крупнейших транспортных компаний на Земле и размахивал ярко полыхающими ветвями.

Медведь упал на лапы, резко развернулся, и пару раз оглянувшись, быстро убежал в лес.

— Какой наглец! — выдохнул Арджун и бросил ветки в костёр.

— Непуганые они тут, — Беляев опустил руку с топором. — Интересно, ещё придёт?

— Не должен, — Арджун посмотрел на лес. — Огня все звери боятся. Но придётся нам притащить несколько брёвен, положить возле лагеря и ночью поджечь, чтобы тлели. А вы на самом деле смелый. Не испугались зверя.

— Человек всех сильнее, — Беляев воткнул топор в чурку. — Поэтому и не боюсь.

Через сутки обе бочки были доверху забиты рыбой, пересыпанной крупной солью.

— Вот и квоты наши кончились, — сказал Арджун, натягивая над ними тент. Он нарубил ещё охапку травы, бросил её сверху и полил водой.

— Завтра последний день, — Арджун вздохнул. — Уезжать совсем не хочется.

Ночью рыбаки сидели у костра, потихоньку потягивали коньячок и не спеша говорили о делах компании.

— Между прочим, — старший стивидор откусил кусок от копчёной рыбины. — Капитан, я после происшествия на орбите Марса прочитал ваше личное дело. Вы в компании двадцать семь лет, два года вторым навигатором, потом капитаном. А до этого шесть лет на Луне трудились, пилотом местных ракетных линий.

— Да, так и есть, — Беляев посмотрел на Арджуна. — Сразу после полётной школы на Луну, потом в каботаж.

— А почему вы не пошли в отряд первой линии? С вашим характером, самообладанием. Суровый, спокойный. Вам самое место среди этих героев. Конечно, компании повезло с вами, я прямо скажу. Очень хорошо, что вы у нас работаете, но отчего вы не пошли в дальнюю разведку? Не думали никогда об этом?

— Нет, — Беляев разгрёб угли и вытащил палкой запечённых водяных черепах. — Ну, попробуем, что это за еда такая.

Закусывая коньяк черепахами, рыбаки немного посидели молча.

— И всё-таки, — Арджун вытер губы рукавом куртки. — Вам никогда не хотелось побывать на других планетах, посмотреть, что там? Это же интересно. Я вот и то, туристом объездил всю Солнечную систему. А вы, двадцать семь лет, Земля — Марс — Земля. Два, три раза в год. Зачем? Почему? Вы были только на Луне, Марсе и Деймосе. И это за тридцать три года.

— Ответ простой, — Беляев разлил по металлическим стаканчикам коньяк. — Деньги.

— Деньги? — удивлённо раскрыл глаза Арджун.

— Да, отличные деньги, — Беляев хлебнул из стаканчика. — Я зарабатываю столько, что мне хватает и на виллу в Ливане, и на морскую яхту, и на развлечения. Да и женщин симпатичных я ещё не пропускаю мимо. И дети мои обеспечены всем необходимым. Я был женат два раза, — пояснил он.

Арджун машинально кивнул, он знал про это из личного дела первого навигатора.

— Из нашей полётной школы, где я учился, почти все ушли в отряд первой линии, — продолжил Беляев. Он смотрел куда-то в темноту, в сторону реки. — Сейчас школа называется академией имени Фрэтра. А он списывал у меня решения задач по реактивной тяге. Через девять лет после выпуска Фрэтр пропал вместе с космолётом где-то возле Урана. Недавно видел адмирала Миквано. Ног нет, полуслепой, грудь в орденах. Выпили. Я дайкири, он воду. Ему нельзя ничего пить, кроме воды. Герой. А у меня есть всё, что нужно для спокойной комфортной жизни. Вот и на рыбалку в дикие места съездил. И ещё, надеюсь, вернусь. Мне здесь понравилось.

— Скорее всего, вы приняли разумное решение, — Арджун вздохнул. — Да, наверное, так правильно.

— Из нашего выпуска погибли двадцать девять человек, — допив коньяк, сказал Беляев. — Пятеро в живых осталось. Я самый целый и здоровый. Адмирал Миквано. Игорь Степанчук. Может, знаете его, он в управлении надзора за перевозками работает. Правая рука у него искусственная, участник третьего броска на Венеру. Там и покалечился. Джокич контужен. Баллоны рванули после удара метеорита на орбите Юпитера. Прямо в корабль угодил метеорит. Джокича взрывной волной накрыло. Его потряхивает уже много лет. Заика. Кан Ли Чу в Австралии. Ферма у него. Разводит лилии, тюльпаны. Оба колена протезные. Вынесло ему их на Церере. И селезёнки нет. А я сразу понял, что деньги и здоровье лучше любых подвигов. Отряд первой линии, это, понятно, что герои, слава, ордена, памятники, именные улицы и даже города. Но я живу лучше всех. Спокойно и на здоровье не жалуюсь. Думаю, что главная миссия героев это прокладывание трасс для нас, для каботажников, для пассажирских спокойных линий, для туристов. Им ордена, нам прибыль.

— Да, у каждого своя судьба, — Арджун поболтал фляжкой. — Разольём ещё по стаканчику?

Где-то вдалеке, за рекой, раздался страшный, раскатистый рык.

— Вот и тигр пришёл, — Беляев встал. — Допьём, и надо спать ложится. Не хочется уезжать. Так здесь хорошо. Но тигр даёт сигнал, что пора и заканчивать рыбалку.

— Придётся, — Арджун тоже встал и посмотрел в сторону, откуда донеслось рычание. — А то вдруг обидится на нас и съест. Сейчас брёвна подожжём и спать.

Примерно через год старший стивидор, сидя в своём кабинете, составлял список необходимых вещей для предстоящей рыбалки. В этот раз с ним на Амур отправлялся коммерческий директор компании. Беляев, с которым Арджун крепко подружился, не смог ехать. Дней десять назад он улетел на своей роскошной космической яхте.

— Порыбачим потом, — сказал он старшему стивидору, зайдя к нему перед вылетом. — Сейчас последую твоему совету, поброжу по Солнечной системе, покручусь возле Венеры, посмотрю на Юпитер, Уран, погоняюсь за кометами. Думаю, как раз отпуска хватит.

— Счастливого пути! Я слышал, ты яхту немного переделал, аппаратуру какую-то поставил.

— Да, пришлось потратиться, — кивнул Беляев. — Но дело того стоит.

Арджун немного пожалел, что едет на Амур без него, и сейчас подумал, где же находится капитан. Наверно, уже возле Венеры или проходит пояс астероидов.

Звякнул телефон, секретарша сообщила, что с ним хотят переговорить из полиции Гаваны.

— Слушаю вас, — Арджун заранее скривился от досады, наверняка претензии начнут высказывать по доставке каких-нибудь грузов.

— Вас беспокоит полицейское управление Гаваны, — услышал он. — Ой, извините, сейчас я передам разговор синьоре Джокич.

Старший стивидор наморщил лоб, где-то он слышал эту фамилию.

— Алло! Алло! — закричала женщина. — Скажите, это у вас Беляев работает?

— Да, мадам, у нас, — Арджун хмыкнул про себя, подружка капитана звонит? Скандал? Не взял с собой в турне? Интересно.

— Мне сказали, что у вас должна быть судовая роль на его яхту. Он же улетел, я читала в сводке стартов.

— Да, яхта Беляева ушла с космодрома нашей компании, и судовая роль у нас. Я понимаю, что вы сейчас в полиции, и хотя эти сведения служебная тайна, их вам придётся сообщить?

— Безусловно, — вошёл в разговор гаванский полицейский. — Мы бы сделали это обычным путём, но синьора очень волнуется, у неё нервный припадок даже был.

— Хорошо, хорошо, — согласился Арджун.

Он вспомнил, что сам так и не посмотрел, с кем же улетел Беляев. Как-то и не придал этому никакого значения.

Глядя на экран, Арджун увидел список из шести фамилий.

— Алло, вы готовы? — спросил он. — Я отправляю на ваш номер всю судовую роль. Получили?

— Да, — услышал Арджун после небольшой паузы. — Благодарю вас. Синьора ещё хочет говорить с вами.

— Как вы могли отпустить моего мужа в космос! — завопила мадам Джокич. — Он болен! Он очень, очень болен!

— Успокойтесь, — успокаивающе сказал Арджун. — Беляев отличный, надежный пилот. Ничего с вашим мужем не случится. Они вернутся после экскурсии по Солнечной системе.

— Какая экскурсия! — продолжила кричать мадам Джокич. — Это же Беляев! И с ним все его приятели по отряду первой линии. Они полетели к Сатурну, искать погибших друзей! Почему вы их не задержали?!

После этого, довольно неприятного разговора старший стивидор пару минут сидел не шевелясь и размышлял. Потом он ещё раз просмотрел личное дело Беляева. Луна, тамошние местные линии и каботаж. Всё. Ну-ка, ну-ка. А кто в судовой роли его яхты? Так, сам капитан, потом Майкл Миквано, Павел Джокич, Игорь Степанчук, Кан Ли Чу и Нгуен Мин.

— Мой бог! — хлопнул себя по лбу Арджун. — Так это же его однокурсники!

Он подумал, полистал деловой календарь, вызвал секретаршу и попросил сделать ему маршрут на послезавтра в Липецк, в Космическую академию имени Фрэтра.

Арджун подъехал к академии, когда заканчивался обеденный перерыв. Через открытые высокие, кованые ворота входили и выходили крепкие, улыбчивые парни-курсанты, и мужчины постарше, некоторые совсем седые или лысые, видимо, преподаватели. Все они были в тёмно-синей форме космофлота с серебряными и золотыми нашивками. У многих преподавателей на груди отсверкивали разноцветные орденские планки.

Посматривая по сторонам, Арджун не спеша двинулся к трёхэтажному, с высокими двустворчатыми окнами, зданию штаба академии. Слева он увидел небольшой скверик, около входа сияли, переливаясь радугой слова «Аллея героев». Арджун немного подумал, и решил осмотреть скверик.

— Первый раз здесь, — сказал он сам себе. — И когда ещё судьба занесёт. Пойду посмотрю.

Чёрные мраморные плиты, строгий стиль золотых литер. Имена знакомые, некоторые с детства. Вот первый командир отряда первой линии Сабиров. А вот, а вот адмирал Миквано. На чеканном портрете совсем молодой мужчина с открытым, чуть прищуренным взглядом.

— Так я и думал! — Арджун остановился. Даже не читая золотую подпись, он узнал Беляева. Весёлый парень с немного бесшабашными глазами. И строчки, строчки под портретом.

В первой высадке на Европе, командир флеш-группы, топография Южного полюса Меркурия, авангардный поиск на Плутоне, два кометных ядра, участник «разворота Тодорова» и ещё, ещё. Награды. Четыре ордена, ничего себе. Грамота Высшего Собрания, ого! Звезда Отваги — вот это да!!

— А я с ним коньяк пил, — вдруг почувствовал гордость и за себя старший стивидор. — И рыбу ловил. А ну-ка, ну-ка, стоп.

Арджун задумался, а почему в глобальной сети нет никаких упоминаний о Беляеве. Ведь такого быть не может. Он задал своему наладоннику поиск «Первая высадка на Европу». Вот и список тех, кто там был. Восемь человек, Беляева нет. Арджун, недолго думая, открыл всеобщий поиск капитана. А сведений-то крохи! Налоговые данные, землевладелец, работник транспортной компании, авария на орбите Марса в прошлом году и всё! А если кавалеров Звезды Отваги посмотреть? На сайте этого капитула, открываем, глядим. Нет! А вот, в самом низу, двенадцать имён отсутствуют. Так и написано — «имена отсутствуют по важной причине».

— Надо было мне ещё на рыбалке догадаться, что он парень с первой линии, — подумал Арджун, выходя из сквера. — Когда Беляев сказал, что Степанчук участвовал в третьем броске на Венеру. Обычно говорят «высадка», и только на их сленге — «бросок».

Директор Космической академии угостил Арджуна чаем с сахарными плюшками.

— Да, звали они меня с собой, — он, поморщившись от усилия, открыл металлическую дверцу сейфа в стене. — Храню здесь свои альбомы. Сейчас покажу.

На больших фотографиях улыбались молодые парни, кто в скафандре, кто в спортивной форме. Поодиночке, группами, на фоне деревьев, моря, каких-то планет, астероидов. Иссиня-бордовые лавовые поля Венеры, сверкающий метановый лёд спутников Юпитера, чёрная Луна на голубом шаре Земли, причудливые, странные узоры облака Оорта, неистовый загадочный блеск недоступной Седны.

— Я не знаю лучшего пилота, чем Женя Беляев, — директор школы, потирая бок, уселся в кресло. — Наш курс выпустился на два года позже, чем у них, но Беляева мы хорошо знали. И, кстати, в «развороте Тодорова» Женькиных заслуг ничуть не меньше, чем у самого Тодорова. Но, так уж назвали. А Беляев никогда не гонялся за наградами, признанием, — он вздохнул. — Я бы тоже с ними полетел, но учебные дела держат, сейчас выпускные испытания начнутся у курсантов. Увидите Женьку, привет ему от меня передайте. Они же вообще первые выпускники, мало их осталось. Хорошие парни. С ними с нашего курса Нгуен полетел. Ему запрещены перегрузки из-за искусственных глаз, но Женька поставит корабль на космос аккуратно. Ему можно доверять. Лучший в мире пилот.