Сингулярность. Образы «постчеловечества» (сборник)

Что такое копия себя? Например, органический манекен, полностью похожий на меня, думающий как я, делающий как я, – на самом деле не является полной копией меня. У него не хватает одного, но самого главного подобия. У него нет своей воли. А у меня есть. Значит, как бы он ни был хорош и подобен, он не является моей копией.

Полная копия меня обязательно должна обладать своей волей. Не моей, а своей, ибо и я обладаю своей. То есть полная копия меня должна быть не мной, должна обрести свою идентичность.

Уже понятно, что это метафора сотворения человека Богом в христианской и некоторых других религиях. Здесь мы, действительно, вступаем в сферу религиозных метафор, которые хорошо известны, достаточно хорошо проработаны и довольно точно отражают последующие шаги в русле той логики, которая уже завела нас сюда. Религиозные метафоры на этом этапе рассуждений удобны, хотя могут отпугивать неокрепший ум.

Это парадоксальная вещь – полное копирование происходит только тогда, когда копия обретает свою идентичность и начинает вести себя не так, как оригинал. Только в этом случае она является полной копией оригинала. Эта идея предельно сложна, я ничего не знаю о технических способах ее реализации, кроме религиозной аллегории сотворения человека. Но она соответствует задаче предельно сложного созидания.

В определенной степени можно сказать, что сверхличность не будет свободной. Она будет обречена в следующий после самоосознания миг заняться разработкой способов сотворения нового мира, затем и тут же – сотворением нового мира, созданием копии себя.

Таким образом, ключевые тезисы об этике абсолюта можно было бы сформулировать так. Разум сверхличности становится ее страстью. Стыд для нее – это неполнота реализации себя. И, соответственно, предельная реализации ею себя – это предельное созидание. А предельное созидание для нее – это созидание копии самой себя, то есть копии, обладающей самостоятельной волей, через создание нового мира и в нем – следующего человека, как и положено богу.

Мегаэволюция и Сингулярность-2

Новая копия сверхличности (новый человек-2), очевидно, обретя собственную идентичность, начнет собственное развитие. Это будет саморазвивающаяся болванка, каковой и является человек нынешний, то есть мы. Человек – заготовка бога. Причем в двух смыслах: он заготовлен, то есть создан, и он заготовка, как болванка – для последующего самообстругивания в новую сверхличность.

То есть мы можем рассматривать наш мир как некую лабораторию высшего существа, в которой оно создает копию самого себя и эта копия тогда полна и успешна, когда сама развивается, достигает новой сингулярности и становится новой сверхличностью.

Мы приходим к идее циклического процесса, к пониманию, что тейяровская мегаэволюция – процесс не линейный, а циклический, или спиральный. Мы даже вполне можем пофантазировать, каков горизонт событий в цикле этой спирали. Например, запуском каждого цикла можно признать Большой взрыв. Начиная созидание нового мира, сверхличность использует весь наличный материал, сжимая и потом распрямляя его, что логично: стройплощадку вначале всегда расчищают.

Заканчивается любой цикл превращением личности в сверхличность, то есть созданием нового бога.

Ну а что же дальше, в чем смысл этой цикличности? Ведь если смысл исчерпывается внутри каждого цикла, то это простой замкнутый круг, череда повторений. И ради чего портить Вселенную каждый раз Большими взрывами – непонятно.

Линейное течение эволюции можно замкнуть в циклы или закрутить в спираль мегаэволюции, что не особенно приближает исследователя к пониманию смысла или назначения всего процесса. Можно, конечно, и этим удовлетвориться… И все же размышление уже даже человека, а тем более сверхличности, над своим предназначением вряд ли удовлетворится осознанием, что мы просто катаемся на карусели.

Я предполагаю, что цикл можно расширить, спираль можно нарастить еще одним, новым содержательным витком. Допустим, что мегаэволюция, каковой ее описал Тейяр де Шарден, не исчерпывается выходом разума из биологической оболочки и формированием сверхличности. Дешарденовская Омега не является последней буквой в азбуке мегаэволюции. Возможен следующий шаг мегаэволюции – расперсонализация сверхличности в ходе новой, засингулярной сингулярности.

Логика примерно такая. Если уж сверхличность сумела создать саморазвивающуюся копию себя (сумела создать нового человека), то задача копирования личности для нее на этом этапе снята. Вероятно, дальше возможно говорить о новой сингулярности, о Сингулярности-2, в ходе которой со сверхличностью происходит последующая метаморфоза. Какая? Ну, если персональное копирование уже осуществлено, то дальше можно говорить о снятии контура персональности, о расперсонализации.

Что такое расперсонализация волящего разума? Это отказ от идентичности и превращение в чистый закон, который сам есть чистая воля, но без персональности. В какой-нибудь абсолютный принцип.

Мне кажется, есть два предельно простых и абсолютных принципа, являющихся подходящим вместилищем для расперсонализованной мегасверхличности после Сингулярности-2. Во-первых, это идея пространства-времени, как принцип существования всего сущего. И второй принцип – нравственный закон. Вот два предельных принципа, вполне достойных для воплощения божественной сущности следующего уровня.

Легко также заметить и здесь религиозную метафору, уже воплощенную в образе Святой Троицы. Расперсонализованная ипостась, чистый закон – это Святой дух. Или Бог-дед, сверхсущность старшего поколения. То есть мы можем помыслить эти категории хотя бы в образах.

Расширение цикла мегаэволюции с включением в нее такого события, как Сингулярность-2, в ходе которого происходит переход сверхличности в новую расперсонализованную сущность чистого закона, открывает перед нами новый горизонт толкований.

Однако не снимает вопроса «А зачем все это»?

Возможно, это тоже лишь звено в еще более длинной истории, начало и конец которой мы понять пока (или в принципе) не можем. Возможно, для расширения горизонта размышлений еще и еще, нам придется щелкать нанизанные друг на друга сингулярности, как семечки, придумывая для каждого Перехода новую метаморфозу разумно-волевой субстанции.

Сергей Кричевский. Живое универсальное разумное существо: гипотеза пост-постчеловеческого будущего

Проблема выживания и развития человека разумного (ЧР) поставила на повестку дня в XXI веке необходимость радикального продления жизни человека.

Среди множества возможных сценариев продления жизни человека есть и крайний, предельно радикальный сценарий достижения кибернетического бессмертия человека – трансформации человека и создания искусственного кибернетического бессмертного человека (КБЧ) по проекту «Аватар» с применением комплекса конвергентных НБИКС-технологий в парадигме трансгуманистической революции.[5]

По существу, применительно к сценарию КБЧ речь идет о создании нового живого существа – постчеловека, способного жить на Земле и в Космосе,[6] при этом сохраняется антропоморфность (облик, структура тела, сознания и деятельности).

Однако, на пути реализации этого сценария возникает сложный комплекс этических, правовых, социальных, технологических, экономических и других проблем.

Современному человеку объективно и субъективно очень сложно принять решение на необратимую трансформацию в КБЧ.

Каждый может поставить на себе такой мысленный эксперимент и ощутить парадоксальное сочетание потенциальных сверхвозможностей кибернетического бессмертия и катастрофического личностного тупика, что и проделал автор, кратко изложив свои мысли и ощущения в одном из интервью.[7]

Основная проблема: как остаться самим собой при переходе к кибернетическому бессмертию после трансформации – перемещения в другое тело. Данная проблема существует при «традиционной» медицинской трансплантации органов и тела человека (например, для пересадки головы, возможность которой активно обсуждается[8]), но она становится многократно сложнее при переходе в искусственное небиологическое тело.

Но это только «цветочки» бессмертия, «ягодки» впереди.

Возможен и еще более «крутой» – запредельный сценарий пост-постчеловека как живого универсального разумного существа (ЖУРС), при котором антропоморфность – лишь один из вариантов. Кратко рассмотрим его в виде фантастической идеи и гипотезы.

Сознание в зависимости от целей такого ЖУРС и от окружающей среды трансформирует тело, т. е. существует и эволюционирует живая разумная система: «сознание + тело-трансформер».

Идейными и технологическими аналогами ЖУРС являются: 1) «Животное космоса» (1929 г.); 2) «Второй путь» – изменение человека с преобразованием в другое разумное существо с адаптацией к условиям другой планеты, т. е. по сути это переход ЧР в другую форму жизни (1963 г.); 3) «Чайка Джонатан Ливингстон» (1970 г.), – они опубликованы в известных фантастических произведениях.[9]

Таким образом, сознание является «идеальной» нематериальной и/или квазиматериальной структурой, при этом тело является материальной технической структурой, создаваемой и трансформируемой сознанием через мозг посредством психики с применением соответствующих технологий управления эволюцией и материально-энергетическими процессами.

Сознание выбирает окружающую среду (пространство) и тело для существования и перемещения в нем, т. е. для выживания и дальнейшей трансляции жизни в пространстве-времени.

Кроме того, используя тело и другие внешние структуры, сознание может трансформировать окружающую среду.

Сверх того, сознание может менять свою структуру, адаптируясь к новому телу и среде, и/или выходя за их пределы в другое пространство-время (другие пространства-времена).

Вполне понятно, что ключевой сверхпроблемой является сущность, формализация и трансформация сознания, его природа, возможности и технологии «сохранения» и переноса на другие носители за пределы естественного биологического тела человека и т. д.

Переход от сценария постчеловека как КБЧ к новому сценарию пост-постчеловека как ЖУРС позволяет поставить и решать проблему бессмертия на другом парадигмальном и технологическом уровнях как две последовательных трансформации (1 и 2).

Трансформация 1 (ЧР – в КБЧ). Перенос жизни и сознания из тела живого земного ЧР на искусственные носители и создание КБЧ.

Трансформация 2 (КБЧ – в ЖУРС). Создание сознанием КБЧ нового тела ЖУРС, дальнейшие трансформации и перемещения тела.

При пост-постчеловеческой трансформации КБЧ в ЖУРС в парадигме пост-трансгуманистической, «универсальной пост-витальной» революции возникнет комплекс проблем, его сложность и размерность на много порядков выше, чем при переходе из ЧР в КБЧ, их придется обсуждать и решать в течение длительного периода времени.

Предстоит понять и переосмыслить сущность жизни, живого в новой парадигме и картине мира, и космического будущего человека и человечества,[10] которые создаются и возникнут при нашем активном участии, а также при возможном взаимодействии с другими – внеземными – цивилизациями, формами и технологиями жизни.

Несмотря на выход в космос и выдающиеся достижения в его исследовании, человечество находится только в самом начале космического пути экспансии и поиска жизни за пределами Земли.[11] Поиски внеземной жизни необходимы нам не только для преодоления синдрома «одиночества во Вселенной» и познания процесса возникновения и эволюции Земли, других планет Солнечной системы, а прежде всего – и стратегически – для понимания сущности и закономерностей жизни, овладения технологиями бессмертия.

Таким образом, для выживания и развития нам предстоит создать технологии трансформации человека в постчеловека и затем в пост-постчеловека (ЧР в КБЧ и далее в ЖУРС), двигаясь с Земли в Космос, и ведя активные поиски внеземной жизни как аналога технологий экспансии и бессмертия жизни во Вселенной.

На данном этапе мы пока одиноки и предстоит решать эту проблему автономно, если найдем примеры – аналоги и получим «внешнюю» технологическую помощь, то вероятность успеха возрастет. Однако существует и угроза столкновения с более развитой, но враждебной внеземной цивилизацией (формой жизни), что приведет к катастрофе.

И, наконец, может быть наша Вселенная = бесконечный Универсум и есть беспредельное и вечное Живое Универсальное Разумное Существо, а мы просто должны «вписаться» и соответствовать, то есть научиться правильно Жить, – по целям, форме и содержанию?

Часть 2. Футурология информационного общества

Алексей Скаленко. Глобальная трансинформационная сущность цивилизационного процесса

Мы можем столько, сколько знаем.

Френсис Бэкон

Общесистемно анализируя реальные события, а также тенденции развития в современном мире, нетрудно заметить повышенное внимание и особую озабоченность политиков и специалистов существенной интенсификацией процессов информатизации и глобализации. Попытки научного осмысления этого феномена сосредотачиваются преимущественно в сфере социально-экономической жизни и проблематики международных отношений. Такая ситуация, на первый взгляд, представляется вполне понятной. Ведь на уровне конкретного проявления в последние десятилетия мы воочию наблюдаем планетарные, то есть глобально охватывающие весь земной шар процессы и эффекты невиданного ранее взаимовлияния различных людей, стран и культур практически во всех сферах мировой жизни. Об этом пишут уже множество аналитиков, в том числе авторы в приведенном здесь списке использованной нами литературы ХХ и начала XXI столетий [1–9].

Обращая внимание, главным образом, на явление сверхускоренной информатизации процессов мирового развития, предварительно следует подчеркнуть, что кроме бесспорно величайших научно-технологических достижений, современный мир накопил и немало уже запущенных, трудно разрешимых проблем. По причине отсутствия соответствующего контроля за ходом развития, и как это сегодня фиксируется многими авторами, например в публикациях [1–3], наличия всемирного методологического кризиса, то есть, дефицита концептуальной информации, произошла глобально ощутимая деформация окружающей среды, значительно ухудшилось социально-психологическое и экономическое положение людей, а также состояние общечеловеческих отношений.

В этой связи нельзя не обратить внимание и на такую «существенно негативную закономерность» мирового развития как политически, социально и гуманитарно опасный характер практически не исчезающих с лица земли экономических кризисов. Причем, как показывает жизнь, от таких кризисов не застрахованы ни так называемые развитые, ни развивающиеся страны. Показательным в данном отношении является тот факт, что из около 7 млрд. населения планеты сегодня примерно 1 млрд. живет менее чем на 1–2 доллара в день. И это в условиях, когда миллиард землян назван «золотым». Более половины стран мира фактически постоянно находятся на грани выживания, и фактически все – в состоянии перманентного социально-экономического кризиса. В отдельных странах чудовищной является пропасть между уровнями жизни богатого и бедного населения. Еще более поразительным является тот факт, что бедность господствует в государствах, располагающих нередко уникальными по качеству и количеству человеческими, природными и другими ресурсными возможностями.

Продолжая системный обзор, вполне уместно говорить о политически саморазрушительном социально-экономическом кризисе и в «постсоветском пространстве». Страны этого региона, в том числе и украинское государство, уже длительное время находятся в так называемом переходном состоянии, которое, как известно, «требует жертв». Понятно, что все больше этих жертв будет проявляться в условиях реально продолжающегося острейшего методологического и концептуального кризиса.

Таким образом, обобщая выше изложенное, подчеркнем, что вторая половина ХХ века – это не только апогей всемирной научно-технической революции, но и период непосредственного осознания людьми планетарно-системной обратной связи, которая кроме успехов технологизации, со всей очевидностью зафиксировала и ее негативные последствия, прежде всего в экологической сфере. Здесь имеется в виду не только традиционное понимание этой сферы. Мы ведь уже почти убедились в том, что вопросы правовой этики, нравственности и морали как ключевые показатели психического здоровья людей, вопросы идеологической и методологической ориентации процессов общественного развития, также необходимо относить к сфере экологической безопасности.

Рассматривая материалы, представленные, как выше сказано, в уже достаточно многочисленной литературе, следует еще заметить, что, к сожалению, все варианты представленного анализа, собственно понятие «глобализация» авторы привязывают либо к планетарности, либо просто к географическому распространению тех или иных явлений и процессов на значительную часть земного шара. Другими словами, фиксируются лишь маршруты распространения уже весьма ощутимого императивного глобализационного процесса и, в лучшем случае, мировые события на уровне явлений. Ортодоксально «убеждающая солидность» таких сугубо описательных рассмотрений, как правило, обеспечивается использованием статистических данных различного, нередко случайного происхождения. Однако сущность феномена глобализации цивилизационного процесса, его истоки, закономерности проявления и весьма существенного влияния на человеческую жизнь при этом остаются на обочине процессов познания.

На наш взгляд, «коренное содержание» как фундаментальная сущность глобальности вообще, состоит именно в ее необходимой всеобщности и естественно закономерной объективности, которую следует лишь должным образом, т. е. научно осознать, учитывать и неуклонно соблюдать. Отдельные попытки прагматиков осмыслить характер данного процесса, как правило, лишь загоняют вглубь эту методологически важнейшую пролематику. В результате мы имеем некую эклектику, порождающую, в свою очередь, кризисообразующую концептуальную путаницу. Такая ситуация особенно неблагоприятна для обществ переходного состояния, в частности для молодых постсоциалистических государств.

При этом уже стало очевидным, что глобально проявленные и невиданно ускоренные процессы мирохозяйственной информатизации уже адекватно восприняты наиболее развитыми странами и они внимательно и активно заботятся об информационных ресурсах. Мировая элита сегодня хорошо ощущает, что уже наступили исторически совсем другие времена и что строить свою национальную и общечеловеческую жизнь мы обязаны именно на этих, так объективно, так глобально и так императивно проявленных волнах мирового процесса.

Таким образом, сегодня уже совсем насущной стала потребность более четкого осознания объективных причин, можно сказать, всепобеждающей информатизации практически всех сфер мирохозяйственной жизни. О такой потребности свидетельствует, прежде всего, невиданная ранее активизация научно-практической работы во всех регионах мира, в том числе в форме национальных, международных и всемирных конференций по проблемам глобализации и вопросам построения так называемого информационного общества.

Принципиальным образом также отметим, что при проведении глобально системных исследований в рамках рассматриваемых проблем у нас нет никаких оснований отделять собственно процесс всемирной информатизации от процессов построения информационного общества. Поскольку эти процессы уже распространены не только на весь земной шар, но по сути и на окружающий планету космос, то, с учетом их объективно необходимого характера, мы собственно получаем возможность осуществления некоторых общесистемных измерений проблематики информационного ноосферного общества в его начальных стадиях.

Вавилонская башня. Питер Брейгель Младший

Во-первых, глобальная сущность процессов информатизации фактически и со всей очевидностью проявилась преимущественно в формах компьютеризации, интернетизации, электронной связи и записи, накопления и сохранения информации на электронных носителях, с возможностью оперативной передачи ее на любое земное расстояние с практически мгновенной скоростью. К сожалению, такие эффекты зачастую ошибочно принимаются в качестве чудесного разрешения проблем информатизации.

Однако, как показывает более глубокий взгляд, в этой проблематике мы должны учитывать не только сугубо технологическую сторону процессов информатизации. Ведь с общесистемной точки зрения понятно, что даже такие по своим цивилизационным характеристикам высокие технологии появились у человечества, прежде всего, благодаря его же творческим способностям, то есть благодаря функционированию так называемого гуманитарного фактора в системах труда и развития современного мира.

Таким образом, во-вторых, вполне логично, в процессе наших общесистемных измерений в очередной раз возникает необходимость определения сущности собственно самого понятия информационного ресурса. И как мы увидим далее, это измерение является не только глобальным, но и ключевым по своему функциональному влиянию и значению в системах социокультурной и экономической деятельности, т. е. вообще в цивилизационном процессе. Мы увидим также, почему в исторически закономерном плане информация приобрела сегодня статус информационного ресурса, который объективно-необходимо, приоритетно-стратегически и оперативно-технологически функционирует в социально-экономических процессах.

С фундаментально-научной точки зрения информационный ресурс – это, прежде всего, знания об объективно нерушимых законах протекания естественных процессов, и эти знания как глобальная основа используются человеком активным и компетентным для формирования целей и средств своей конкретной деятельности, для разработки методов, концепций и программ производительного и социокультурного развития.

Но всеобщий характер безусловной нерушимости и пространственно-временной универсальности законов природы определяет их абсолютную глобальность, т. е. глобальность, совершенно не зависящую от человека, его желаний и воли. Таким образом, результаты любой деятельности принципиально могут отвечать поставленным целям лишь при условии соблюдения субъектом законов объективно существующего мира, который познается и реализуется человеком и обществом исключительно транс-психо-информационным путем.

Напомним еще раз, что человек активно и творчески действующий использует информационный ресурс в качестве субстрата своего творческого мышления и, что модели, созданные на основе некачественного как недостоверного информационного ресурса принципиально не смогут достичь поставленной цели. Следовательно мы можем утверждать, что даже значительный локальный прогресс в рамках информационно ошибочной системы в итоге закономерно закончится величайшим регрессом.

Таким образом, человеческое общество по своей глубочайшей сущности имеет соответствующую фундаментальную характеристику – оно глобально информационное. А реальная ситуация и данные многочисленных исторических исследований цивилизационных процессов, например [1–6], убедительно свидетельствуют о решающе-ключевой роли информационных знаний и умений в системах трудовой деятельности как индивидуальных субъектов, так и групп людей, особенно в социально-экономических структурах современного типа. Уточняя заметим, что под информационными знаниями мы понимаем знания, имеющие свойство быть знаково или модульно закодированными на инертных по отношению к их содержанию вещественно-энергетических носителях, взаимно передаваться и использоваться в сфере активно-творческого общения людей.

Сегодня мы уже способны и должны понять, что глубинные корни научно-технического прогресса формировались в процессах жизнедеятельности на протяжении всей истории развития человеческой цивилизации, хотя и наиболее интенсивно, как принято считать революционно, проросли в последние столетия нашей эры. Но генезис достижений современной науки и техники, как показывают общесистемные исследования, без всякого сомнения и как всегда, был трансинформационным. И так же, в полной приоритетно-стратегической зависимости от по сути цивилизационного распространения и практического использования информационных знаний, распространяются на нашей планете и глобализационные волны, закономерно формируя при этом тот или иной уровень информационного общества в различных странах.

Определяя грядущие общества как постиндустриальные, мы не имеем права забывать об относительной условности таких названий, которые лишь направляют наше мышление на необходимость поиска объективных возможностей построения более совершенных, более утонченных и более эффективных систем социально-экономической деятельности и развития. Предусматривается, что этого можно с успехом достичь только благодаря креативным способностям человека глобально-системно развитого, который будет активно и целенаправленно формировать основные ресурсы информационно-ноосферного общества: достоверные информационные знания и духовно высокообразованный на доброкачественной научно-информационной основе творческий интеллектуальный потенциал, который способен интенсивно воспроизводить инновационные резервы эффективного и безопасного развития в современных условиях.

Таким образом, в общесистемном плане объективно и необходимо для всего мира, а особенно остро для Украины, и других постсоветских государств, современной историей поставлена абсолютно неотложная задача формирования программ социально-экономической деятельности и развития на новых методо-концептуальных основах, учитывающих рассмотренные нами новоисторические реалии и тенденции мирового процесса.

В качестве общего вывода следует рекомендовать безотлагательное проведение на международном уровне фундаментальных исследований конкретных механизмов всеобщего цивилизационного процесса с целью углубления и развертки положений глобально-системной, по сути трансинформационной теории и методологии антикризисного и безопасного социально-экономического развития уже в условиях сверхдинамичного высокотехнологического бытия.

Андрей Мирошниченко. Освобождение авторства. Адаптемы медиа

20 тезисов, которые помогут привыкнуть к изменениям

Интернет наделил публику авторскими правами. Теперь публика сама авторствует, создавая общественное мнение непосредственно, лишив СМИ монополии.

Сколько авторов было на Земле?

Сколько у человечества было публичных авторов, то есть людей, способных опубликовать свои идеи для неограниченного круга лиц?

Взявшись оцифровать все печатное наследие человечества, проект Google Books к началу августа 2010 года подсчитал, что за всю историю было издано 129 864 880 книг.[12] В других источниках можно найти такую цифру: с начала XIX века было опубликовано 39 миллионов научных статей. Вероятно, можно говорить о сопоставимом количестве журналистов за 400 лет медийной активности. (Очевидно, что в более ранние периоды количество авторов исчезающее мало и не особо влияет на подсчеты.)

Это всего лишь приблизительные ориентиры, не заслуживающие научной защиты. Наверняка возможны более точные расчеты. Которые приведут вот к какой цифре: за всю свою историю человечество выдвинуло 200–300 миллионов авторов, опубликовавших свои идеи для неограниченного круга лиц.

И вдруг свободный доступ к публичному авторству получили 2 миллиарда человек, подключенных к интернету. Мгновенно, – в десять раз больше, чем за всю историю. Суть даже не в цифрах, а в этой внезапности роста.

Возможно, именно этот скачок авторства (точнее, технического публикаторства), направляет все тенденции, которые мы обычно пытаемся уловить и проанализировать в связи с появлением интернета. Потому что иные процессы, в том числе развитие технологий, все-таки носят поступательный характер. Взрыв авторства – вот настоящая точка запуска всех прочих преобразований, причем не только в массовых коммуникациях, но и в культуре.

Освобождение текста

Мы можем найти в человеческой истории аналогичные периоды, связанные с взрывным освобождением текста.

Первое освобождение текста – создание курсивного и потом демотического письма в Древнем Египте. Это было освобождение письма. Письмо стало доступно за пределами дворцов и храмов. В результате они утратили монополию на производство информации. Процесс шел несколько столетий и привел к крушению царств. Следом выросли новые цивилизации, вооруженные уже фонетическим письмом: Греция захватила умы, а Рим – земли.

Второе освобождение текста связано с Гутенбергом. Тиражирование удешевило книги, дало простым людям доступ к Библии. Это было освобождение чтения. Началась Реформация, последовали религиозные войны и политические революции. Изобретение Гутенберга срубало головы монархам, перекроило карту мира, разработало вакцины, вывело человечество в космос. Возникли современные общество и экономика.

Сегодня мы переживаем третье освобождение текста – освобождение авторства.

Если исторические аналогии верны, то масштаб ожидающих нас катаклизмов тоже сопоставим. Власть старых авторитетов (духовенства, государства) всегда рушилась вместе с утратой сакральной монополии на информацию. Следом разрушался общественный, политический, экономический уклад. Освобождение текста каждый раз заставляет общество сбрасывать старую форму, как змея кожу.

Освобождение атомарного мнения

Восемьдесят лет назад Ортега-и-Гассет выдвинул в «Восстании масс» тезис о том, что XIX век дал «массовому человеку» не просто благополучие, но представление о благополучии, как о стандарте жизни. Это был крутой перелом, потому что простой человек вдруг обрел право требовать благополучия, которое в средние века даже для знати не было гарантированным. У «массового человека» появилось ощущение надежности мира и личной независимости. Последовали «беспрепятственный рост жизненных запросов и, следовательно, безудержная экспансия собственной натуры». Возник феномен избалованности: «Ребенок в такой обстановке лишается понятий о своих пределах». И, наконец, образовалось «…непреложное право на собственный взгляд без каких либо предварительных усилий его выработать». «Век самодовольных недорослей» – ставил диагноз Ортега-и-Гассет.

Что сказал бы он теперь, когда 2 миллиарда людей самим фактом подключения к интернету получили равное право авторства? Причем безо всякой необходимости это право доказывать, как это делали несчастные 200 миллионов их предшественников, обязанные чем-то (например, талантом) обосновать свою дерзость обратиться к людям.

Равенство суждений и свобода коммутации устраняют идею формального авторитета, на чем всегда держится предыдущая форма общества. Именно поэтому нападение Ассанжа на институт государства – неизбежное следствие свободного публикаторства.

Чем больше публикаторов, тем дальше свободное, ничем не стесняемое публикаторство расползается вниз – к подошве социальной пирамиды. Возникает невиданная горизонтальная, вертикальная и какая угодно диагональная мобильность связей. Всем доступны все и все. Огромные массы людей, прежде не судивших шире круга своих физических контактов, теперь де-факто заявляют «непреложное право на собственный взгляд без каких либо предварительных усилий его выработать».

Политики, заигрывая с массами ради выборной поддержки, еще больше подстегивают эту уверенность рядовых людей в полномочности собственного суждения по любому вопросу, хотя бы этому суждению и не предшествовало никаких размышлений или образовательного усердия. Невиданный в истории поток неотесанных мнений хлынул, потому что стал возможным.

На этот счет есть замечательная рефлексия Евгения Гришковца, вынужденного бежать от фамильярности случайных контактов. «Я не выдерживаю той легкой доступности, которую предоставляет интернет и мое присутствие в ЖЖ… – пишет Гришковец.[13] – Не хочу и не могу быть одной из кнопок некого пульта, нажатием которой любой желающий может преодолеть все мыслимые дистанции и со всей легкостью обратиться ко мне в какой угодно форме, с любыми словами, вопросами, претензиями, гневом или ненавистью.»

Казалось бы, доступ к публикаторству без предварительного отбора означает торжество анархии. А в информационном плане – тожество какофонии и шума. Да, без шума не обойтись. Вместе с тем среда свободного авторства все-таки имеет встроенный механизм отбора значимости, компенсирующий разбалансировку авторитетов и ориентиров.

Отбор значимости среди гвалта

Публикуя что-либо, юзер преследует одну цель – добиться отклика. Это технически новый способ социализации. Ради отклика всякий юзер стремиться быть интересным, старается подобрать интересную тему, интересно выразить свои мысли. Если у него получается, и он добивается отклика, то сама процедура отклика используется окружающими ровно с той же целью – добиться отклика в свою очередь, уже на свое выступление.