Помоги проекту - поделись книгой:
Дмитрий: «Если здесь процветает антисемитизм, хамство и гомофобия, то я удаляюсь. Я не люблю спекуляции, аберрации и флюктуации. Об этом есть в Википедии»
Центурион: «И здесь семиты!!! Да ещё под знамёнами ЛГБТ! Хоть в реал уходи… там, говорят, их меньше уже»
Глеб: «Здесь не только гомофобия здесь человекофобия!!! из-за таких и сажают невинных людей в казематы. Бугага!!!»
Olga: «Ужосс! Ужосс! Адддддд! Вчера в ресторане подали смузи в мини-роксе!!! Кидаю фотку, канешна… Хорошо, что я интроверт… пичалька!))))))»
Диана поменяла статус на «Зачем деревья растут вверх, а сосульки вниз?» и закрыла свою страничку в социальной сети. Может, вышла замуж или на работу. Может, поумнела и зажила так, что ей перестало хватать времени на социальные сети. А, может, случайно нажала на «Удалить аккаунт»…
Правда, позднее выяснилось, что она умерла. Её друзья об этом не узнали и хоронили Диану два близких ей модератора. На могиле есть бесплатный Wi-Fi. Статус могилы «Если я соберу 5000 лайков, то вернусь».
Лайки она собрала, но не вернулась. Оттуда не возвращаются. Из социальных сетей тоже.
Если вам понравился рассказик, лайкните, плз!
К О Н И И И З Б Ы
Алёша сидел в туалете и размышлял. «Кто я?» - думал Алёша: «Какова моя миссия в этом мире? Почему надо мной потолок туалета, а не небо Аустерлица? И знает ли про моё существование великий отшельник Рамана Махарши?».
Эти мысли заняли у него минут десять, а потом он протянул руку и взял с полочки сборник эссе Имре Кертеса. В текстах этого автора, которого Алёша считал гением наряду с собой и с Махарши, есть ответы на все вопросы бытия и Алёша часто прибегал к его помощи, находясь в туалете. Он открыл книгу наугад и уже почти погрузился в увлекательнейшее чтиво, как в туалете погас свет.
— Ты чего там затих? – раздался голос жены: - Вылазь давай, я сейчас описаюсь!
«Я вечный странник, я чужой в любом обществе…» - вздохнул Алёша: «Странно, что границы пролегают не только между этносами, но и между самыми близкими людьми…»
— Ну свет-то хоть зажги! – ответил он жене.
— А чего ты там в темноте потерять боишься? – хохотнула жена: - У тебя и при свете ничего не найдёшь.
Но свет включила. Алёша аккуратно поставил любимого Кертеса обратно на полочку, между Бродским и рулоном туалетной бумаги, вышел из туалета и грустно посмотрел на холодильник.
— У нас кураги нет? В это время суток я люблю есть курагу… - спросил он у туалетной двери, и та приглушённым голосом жены ответила:
— Иди и купи. А если ты нищий, жри что дают.
Что дают жрать нищим в этом доме, Алёша знал и без заглядывания в холодильник, но вчерашних постных щей ему не хотелось. Ему хотелось размышлять под курагу, а не под щи, ведь под курагу в голову Алёши обычно и приходили самые смелые, самые острые, а порой и самые парадоксальные мысли, которыми он гордился. А какие мысли могут прийти после вчерашних, да ещё постных, щей? Только вчерашние постные мысли... Алёша вздохнул, прошёл на балкон, сел в любимое старое кресло, посмотрел на облака и страшным усилием воли заставил себя забыть о кураге. Это ему удалось и он начал свои размышления. «Как странно… Вот это облако похоже на плывущего кенгуру, а это – на птицу, поющую на оливах Древней Греции… Почему так? Почему облака не одинаковые? Только сама природа знает ответ…» Тут Алёша отвлёкся на жену, которая прошла на кухню, открыла холодильник и достала что-то наверняка вкусное. Проглотив слюну, Алёша совершил ещё одно усилие над собой и никуда не пошёл, а продолжил размышлять. «Ведь как в природе всё мудро устроено! Вот, например, дырочки на коже зайчика расположены там, где у зайчика ротик, глазки и попка. А ведь ошибись природа даже на сантиметр и зайчик бы умер или от голода, или от слепоты, или от…» Тут на балкон вышла жена и протянула Алёше какую-то бумажку.
— Завтра понедельник. Вот телефон, звонишь и идёшь устраиваться. Будешь торговать инструментом. Дрели, молотки, отвёртки, ты же якобы мужчина. Понял?
Алёша, сбитый с интересной мысли о дырочках на зайчиках, молчал.
— Так понял или не понял? Семь лет альфонсом живёшь, всё, надоело. Завтра звонишь, при мне. Курагу с зарплаты себе купишь, в кафе меня отведёшь…
Алёша встал.
— Я? Я буду торговать отвёртками? Я, в чьих деяниях – Достоевский, а в помыслах – Куприн? И торговать молотками?
— В твоих помыслах – пожрать на халяву, а деяний и нет никаких. Лень – твоё главное деяние. Не позвонишь – собирай манатки и выкатывайся к маме, пусть она тебя кормит. Её воспитание, в сорок лет мужик ничего не может…
— Причём тут воспитание? – Алёша был на грани истерики: - Да, я увлёкся расшифровкой эпитафий на древних надгробиях… Но как ты не понимаешь – древние эпитафии помогают людям познать величие прошлого! Пусть это пока не приносит больших денег, но торговать молотками на рынке… Ведь я принадлежу истории! Если бы жена Моцарта сказала ему идти работать, он бы не написал свои…
— Во-первых, эти твои эпитафии не больших, а никаких денег не приносят. Во-вторых, не молотками на рынке, а инструментами в магазине у моей знакомой. И, в-третьих, ты не Моцарт, а Алёша Сыпкин. То есть никто и не принадлежишь ты никому, потому что никому на хрен не нужен.
— А где же милость к павшим? Где эта величайшая благодетель? Все, все великие писатели призывали к милосердию… - тихо, со слезой сказал Алёша: - Ты как особь с гуманитарным образованием должна это знать… Ведь смысл жизни в служении людям, а не в торговле инструментами… Мне грустно оттого, что я тебя любил и люблю… И буду любить всегда…
И он медленно и печально ушёл с балкона.
«Она разбила мне сердце» - думал Алёша, лёжа на диване и почёсывая разбитое сердце: «Плюс ко всему она расширяется, расширяется как Вселенная… А что есть Вселенная? Вселенная это непознанная бесконечность… Значит, моя жена это непознанная расширяющаяся бесконечность… Как, как познать её?» Не найдя ответа на этот сложный вопрос, Алёша повернулся к стене, отгородившись от всего мира и даже от телевизора. «А что есть наша жизнь? Наша жизнь есть череда бессмысленных усилий, приводящих лишь к новым страданиям и новым мукам…» - слёзы уже были готовы сорваться с Алёшиных ресниц и капнуть на плед, но голос жены заставил их высохнуть.
— Ужинать иди, Сыпкин! – и сердце Алёши перестало чесаться, печаль ушла, а глаза заблестели в предвкушении еды.
За ужином Алёша рассказывал жене о том, насколько он продвинулся в расшифровке одной древнегреческой эпитафии, потом сходил в туалет за Бродским и читал стихи, потом просил добавки и объяснял величие природы на примере зайчика и его дырочек. Жена Алёши, несмотря на суровую внешность, была женщиной впечатлительной, она представила бедного зайчика со смещёнными дырочками и глаза её повлажнели.
— А ведь действительно страшно… Ошибка на один сантиметр и… Бедный, бедный зайчик… Ну ладно, даю тебе месяц на твои надгробия. Но ровно через тридцать дней – на работу! Я не могу больше одна всё тянуть, только на еду тысяч двадцать уходит, а ещё ипотека, сын, между прочим, растёт, ему тоже деньги нужны… А цены? Знаешь, сколько сейчас стоит картошка? А джинсы с кроссовками?
Но Алёша не стал отвечать и побежал на диван, к тому же он действительно не знал, сколько стоит картошка. Имре Кертес про это не писал…
А через месяц Алёша Сыпкин вместе с вещами, книгами и фотографиями древних надгробий переехал к маме.
— Понимаешь, мам, - говорил Алёша, доедая борщ: - Я-то не изменился, а вот у неё куда-то пропала эта мягкость, эта способность понять и простить близкого человека. Эта уже совершенно не та милая и наивная барышня, на которой я женился, в которую был влюблён, как мальчишка… Где её доброта, где её готовность пожертвовать собой ради любимого человека? Где, где это чудное некрасовское «Коня на скаку остановит, в горящую избу зайдёт…»? Куда всё это подевалось? Как она может спокойно жить, есть, спать, зная, что её мужчина плачет?
И в пустую тарелку из-под борща упала одинокая слезинка.
— Не плачь, сынок, - ласково отвечала мама: - Не надо… Может, за двадцать-то лет кони ускакали, а избы сгорели наконец? Может, устала она, а, сынок? Но ты не расстраивайся, иди, подреми. Пенсия у меня хорошая, нам хватит…
Но Алёша уже не слышал. Он уже дремал, подложив под голову томик Имре Кертеса и там, в этой дремоте, никто не требовал от него работать и зарабатывать. В этой дремоте Алёша ходил меж рядов великолепных древних надгробий, спрятанных в прекрасных розовых кустах под оливами и расшифровывал, расшифровывал эпитафии, пока не засыпал окончательно…
Р Е Д А К Ц И О Н Н О Е З А Д А Н И Е
В Москве – всплеск рождаемости, или «беби-бум», как назвали его учёные. «Об этом надо писать!» - решили в редакции и мы с фотокорреспондентом получили задание – объехать несколько роддомов, ЗАГСов, яслей и детских садов, где выяснить, так ли это на самом деле или это очередные красивые слова городского руководства. Первым адресом в моём блокноте значился роддом № 24. Действительно, к зданию одна за другой подъезжают машины, из роддома выходят счастливые родители, бережно прижимающие к груди разноцветные свёртки с новорождёнными жителями столицы. В скверике неподалёку собрались и уже вовсю празднуют многочисленные родственники. Вот где проявляется исконно московское хлебосольство! Здесь рады каждому, подошедшему поздравить, рекой льётся молодое вино, мужчины режут баранов, варят плов, танцуют лезгинку, по старинной русской традиции стреляя в воздух из автоматического оружия. Невдалеке женщины, кутаясь в хиджабы, колдуют над зеленью и овощами, пекут лепёшки и лаваши, накрывая всё новые и новые импровизированные столы. Разумеется, мы с фотокорреспондентом не удержались и тоже подошли высказать свои поздравления. В скверике нас сразу окружили весёлые и счастливые люди, на разных языках приглашавшие разделить с ними их радость. Мы выбрали москвичей Раджабековых, только-только получившим из рук заботливых медсестёр нового члена своей семьи. Сидя за дастарханом, мы узнали, что у Едгора, как звали молодого отца, уже есть пять дочек и вот, наконец, родился сын. «Настоящий русский батыр!» - сказал нам через переводчика подъехавший на своей маршрутке дедушка, отец Едгора. Сам Едгор, путая от волнения слова, рассказал, что очень любит свою жену, что сам он торгует зеленью и вынужден часто по делам бизнеса ездить за границу, в Чуйскую долину, где его братья занимаются выращиванием этой зелени. Ещё раз поздравив Едгора и пообещав, что завтра же купим у него на пробу немного товара, мы откланялись и поспешили в находящийся неподалёку ЗАГС.
Заведующая ЗАГСом Аревик Гургеновна была само радушие. Она рассказала нам про новые свадебные обряды, популярные среди молодых москвичей, напомнила про размер калыма, угостила настоящим русским хинкалом, без которого сейчас не обходится ни одна свадьба и подарила прекрасно иллюстрированную книгу «Московские свадебные традиции армян». «Скажите, Аревик Гургеновна, - спросил ваш корреспондент: - А какие имена сейчас дают новорождённым москвичам?». Аревик Гургеновна принесла журнал записей, открыла и показала нам. «Самое популярное имя для мальчиков, как вы видите, Лю Бэй. Только за август наш ЗАГС зарегистрировал 120 маленьких Лю Бэев. Также в августе Россия пополнилась 75 Цао Лянами и 47 Мао Фэями. Немного отстают по популярности имена Вахтанг, Шамиль и Рамзан. Девочек называют Хуан Цзю, Чин Юн, Азиза, Гюзель, Дарина… Канули в прошлое такие имена, как Иван, Сергей, Оксана, Людмила… Хотя есть вот один Михаил, и фамилия красивая – Галустян». На этом мы попрощались с гостеприимной Аревик Гургеновной и направились в ближайший детский садик.
Звонкие детские голоса были слышны издалека, так что садик мы искали недолго. Зайдя во двор, мы убедились – «беби-бум» действительно существует, и не только в отчётах чиновников! 47 детишек, и это только в одной младшей группе! «Как с таким количеством детей управляется одна воспитательница, которой, к тому же, всего 14 лет?» - с таким вопросом мы обратились к Зульфие Маратовне, заведующей детским садиком. Ответ оказался прост – молоденькая воспитательница Мадина, кстати, дочь заведующей, приходится старшей сестрой 35 малышам! Разумеется, они её слушаются, ведь Мадина может при случае и наказать. «По-родственному, конечно. А остальные 12 детей, как видите, афророссияне» - продолжила Зульфия Маратовна и мы обратили внимание на её интересное положение. «Да, - заулыбалась заведующая: - Сегодня-завтра буду рожать и малыша сразу отдам Мадине, в младшую группу…»
Потрясённые, мы уходили из детского садика. На наших глазах, сейчас, сегодня, в Москве происходит демографический взрыв, стыдливо называемый «беби-бумом»! Не прав, ох как не прав был великий русский акын Ломоносов! Не Сибирью российское могущество прирастать будет, а Москвой! И немного Пекином. И Баку. И Ереваном, Махачкалой, Ташкентом, Тбилиси…
С Л У Ч А Й Н А Я В С Т Р Е Ч А
(психологическое эссе)
Начиналось-то всё, в общем, довольно обыкновенно. Шёл домой интеллигентный пожилой мужчина, Дмитрий Викторович Голован. Поздно вечером шёл и навеселе, в костюме и с чеховской бородкой. Навеселе потому, что с дружеских посиделок возвращался. С пьянки, если честно. А навстречу ему другой мужчина шёл, Коля. Просто Коля, без фамилии, отчества и бородки. Так, с лёгкой щетиной шёл, но тоже от друзей, тоже навеселе и с хорошим настроением. Коля на метро спешил, ему успеть до закрытия надо было, что б домой уехать, завтра ж на работу. Но где здесь метро, на этой Профсоюзной улице, Коля не знал, они с другом на машине приехали. Друг выпил и уснул, ему хорошо, он в отпуске, а Коле в Медведково пилить и к восьми утра в магазин мебельный на Проспекте Мира, где он сборщиком мебели работает. А Дмитрий Викторович Голован служил врачом-психотерапевтом и пьянка, с которой он возвращался, была посвящена публикации его научной работы про универсальную восьмеричную модель личности. Очень интересная работа, в которой Дмитрий Викторович впервые в психиатрии решил противопоставить психастенические и паранойяльные личностные особенности. То есть пьянкой такое назвать всё-таки нельзя, это было отмечание научных достижений доктора Голована им самим и двумя его друзьями не из мира науки. Вообще не из этого мира друзья были. Да и как друзья – так, сущности какие-то, тени, сомнения… Да и были ли они… Но отмечали всё равно на троих, как и положено по русской традиции. Дмитрий Викторович, по крайней мере, так думал. А Коля ничего об этом не знал, он просто человека на пустой улице увидел и чуть ли не бегом к нему направился. Ему всё равно, Коле-то – хоть психиатр, хоть дворник, лишь бы дорогу к метро показал. К тому же он ни разу в жизни с психотерапевтами не сталкивался, даже по поводу метро. Подбежал наивный Коля к Дмитрию Викторовичу, отдышался и спрашивает:
— Извини, мужик, а как мне к метро пройти?
У Дмитрия Викторовича в голове что-то щёлкнуло, всё-таки ноль-семь водки в его возрасте это серьёзно и ответил он довольно странно для Коли:
— А вы хотите уехать?
— Ну да, - недоумённо ответил Коля: - Время-то уже… Сейчас закроется.
— Ну что же, давайте поговорим об этом. Сначала скажите, будьте добры, как вас зовут.
— Коля меня зовут. Николай.
— А вот это уже хорошо. – Дмитрий Викторович потёр руки, но не объяснил, что именно хорошо – то ли то, что Колю зовут Николай, то ли ему, Дмитрию Викторовичу, просто резко похорошело. Последняя рюмка, может быть, до головного мозга дошла наконец.
— Скажите, Коля… Могу я вас так называть? – Коля согласно кивнул и Дмитрий Викторович продолжил: - Какая связь между вашим желанием уехать и закрытием метро?
— А как ещё уехать? На такси денег нет… - Коля пошарил по карманам: - Мелочь какая-то осталась…
— А кому из вашей семьи особенно важно, что бы вы искали метро? - Дмитрий Викторович уже сидел в своём уютном кабинете, а перед ним стоял не прохожий, а больной и страдающий человек, который остро нуждался в психологической помощи.
— Да особенно никому… - Коля ещё не понял, что он на приёме у доктора-психотерапевта: - Супруге если только…
— Скажите, голубчик, а вот эти компульсивные состояния, назовём их ритуалами поиска входа в метро, сколько времени они у вас занимают? Больше часа в день? Вспомните, к примеру, свой вчерашний день. Вы же искали вчера вход в метро?
Коля стал вспоминать. И вспомнил.
— Ну да, я ж вчера на работу на метро ездил… Но я особо не искал, я и так знал, где оно…
— Скажите, голубчик, а почему вы так хотите попасть именно в метро? У вас нет пристрастия к алкоголю? – Дмитрий Викторович был мягок, но настойчив.
— Да нет… - Коля уже начинал нервничать: - У меня и алкоголя-то нет… И на метро удобней…
— Да, вся симптоматика полезависима… Значит, метро вы ищете каждый день? И находите?
Коля снова кивнул и Дмитрий Викторович продолжил:
— Коля, а вы не задаёте себе вопросы экзистенциального плана, к примеру – «Моя самореализация не удалась, как мне это исправить?». Или, может, вы негативно оцениваете своё прошлое и, соответственно, будущее? Вам нужен стимул, и вы находите его в поисках метро? У вас мама была тревожная?
— Ты чего, мужик? – Коля начал судорожно озираться по сторонам, но, на его беду, других прохожих на улице не было: - Нормальная у меня мама…
— А что бы ответила ваша мама, если б такой же вопрос про метро ей задал её отец? Или, если желаете, пойдёмте другим путём - попробуйте вернуться во времена своего детства. Николай, что именно из детства вынуждает вас быть зависимым от этого длинного тёмного туннеля, по которому туда-сюда снуют электропоезда?
На глазах Коли выступили слёзы. Он бы ушёл от этого человека, но в какую сторону? Да и побаивался Коля спиной к таким людям поворачиваться, кто знает, что у них на уме. Он в юности один раз спиной уже повернулся, кончилось всё не очень хорошо. Поэтому Коля остался стоять, а Дмитрий Викторович продолжил сеанс психотерапии.
— Понимаете, Николай, если я дам вам готовый ответ на ваш вопрос, то это совершенно не решит вашу основную проблему. А ваша основная проблема это невроз навязчивых состояний. Эти повторяющиеся ежедневно действия, поиски метро… Вы просто с помощью этих так называемых ритуалов снимаете свою тревогу. Я прав?
Коля молчал.
— Вы пауков боитесь?
— Я сейчас другого боюсь… - заговорил Коля, но Дмитрий Викторович его перебил.
— Это нормально, генерализованная тревога или даже паническая атака, так называемые подвиды тревожного расстройства. Скорее всего, голубчик, у вас обсессивно-компульсивное расстройство и нейролингвистическое программирование здесь, увы, не поможет. Надо попить селективные ингибиторы обратного захвата серотонина. – Дмитрий Викторович помолчал, внимательно глядя на Колю: - А давайте представим, что вы уже в метро. Какие шаги вы предприняли для этого?
— Да я ещё ни одного шага никуда не сделал! – почти закричал Коля.
— Успокойтесь, Николай. Закройте глаза и разрешите себе хотеть попасть в метро. Ваше бессознательное знает дорогу…
Что было дальше, история умалчивает. Скорее всего, Коля совершил отнюдь не паническую атаку на Дмитрия Викторовича, потому что уже через полчаса пациент Голован поступил в ближайшую больницу с небольшим сотрясением мозга. Вместе с Колей, который, надо отдать ему должное, Дмитрия Викторовича не бросил.
А через две недели в мебельный магазин на Проспекте Мира был принят на работу ученик сборщика мебели по имени Митя, пожилой интеллигентный мужчина в спецовке и с чеховской бородкой. Посылая его вечером за пивом, наставник Мити, опытный сборщик мебели Коля, солидно говорил своим коллегам:
— Хороший мужик, рукастый, умница, всё на лету схватывает, но столько фобий! Дрелефобия, лобзикофобия, шуруповёртофобия, боюсь, мужики, может начаться фобофобия, это боязнь фобий… Последствия сотрясения сказываются, наверное… Но ничего, ещё несколько недель когнитивно-поведенческой терапии и это будет отличный мастер! Пока у него депрессивное состояние, но главное, что он хочет излечиться и, значит, найдёт путь к полному выздоровлению. С моей помощью, конечно… У нас ведь, в психиатрии, как – кто первым халат надел, тот и доктор. А я уже и сплю в халате, что б не украли…
После этих слов Коля смеялся, а его коллеги понимающе кивали, но переглядывались, видимо, не очень доверяя умным Колиным словам. И правильно не доверяли – работник Митя был никакой. Ладно бы дрелефобия и всё остальное, но он же ещё постоянно замечал шизоидные черты у нового спального гарнитура или психопатию у только собранного письменного стола, что не очень нравилось покупателям. А раскладной диван, раскладываясь, просто приводил Митю в состояние социальной отчуждённости и вывести его из этого состояния можно было только с помощью бутылочки портвейна. Но время, как известно, лечит, труд и дружный коллектив тоже помогают в лечении и постепенно, очень постепенно, Митя стал нормальным человеком, хорошим сборщиком мебели и избавился почти от всех своих фобий. Только раскладной диван его по-прежнему пугает, но это, как сказал Коля, у Мити семейное. Или национальное….
А сам Коля вскоре уволился из мебельного магазина и открыл частный кабинет психологической помощи. После той ночной встречи с тогда ещё действующим психиатром Дмитрием Викторовичем он понял, что нет психически здоровых людей, есть нехватка диагнозов. Но Коля знал, что уж у него-то проблем с диагнозами не будет, всё-таки столько лет на мебели отработал, а она ломается, её тоже диагностировать надо. Коля напечатал себе визитки со званиями и регалиями, где он фигурировал как «доктор наук» и «автор более ста научных работ по психологии», по числу собранных им кухонных гарнитуров, развесил на стенах кабинета разные дипломы и грамоты, кто их там читает, а на письменный стол поставил перфоратор. Он сначала хотел пилу торцовочную поставить, но перфоратор ему всё же ближе был как инструмент. Пациенты, конечно, пугались, но Коля их успокаивал, говоря, что нет никакого смысла в том, что бы перфоратор здесь не стоял. И, пока несчастные люди в ступоре обдумывали Колины слова, он диагностировал у них или «визуальные дефекты, вызванные перегрузкой и неправильной эксплуатацией», или «долгое воздействие агрессивной среды», или вообще «абразивный износ». Потому что Коля большой разницы между человеком и, к примеру, кухонным пеналом не видел. Да и есть ли она, эта разница? А если и есть, то какой в ней смысл? Так что Коля, может, и прав, к тому же людей он вылечивал. Перфоратор просто со стола убирал, пациенты сразу из ступора выходили, Колю благодарили и кабинет его покидали счастливые и умиротворённые, наполненные позитивной энергией. Да и деньги за приём Коля брал адекватные, равные сбору двуспальной кровати в комплекте с двумя прикроватными тумбочками.
Вот так случайная вечерняя встреча, по словам Мити, изменила структуры двух личностей и их типологии. Он ведь эту историю мне сам рассказал, когда у меня дома тумбу под телевизор собирал. Так и не собрал, кстати, потому что мы с ним водку пить сели. А потом моя жена пришла и Митя сразу ей диагноз поставил – «психопатия, то есть антисоциальное поведение, плюс преходящее нарушение психической адаптации». Больше он ничего сказать не успел, потому что жена его из квартиры вышвырнула.
Теперь у меня есть мечта – стать доктором-психотерапевтом. Во-первых, работа интересная, с людьми, в чистоте, это ж не асфальт класть, где я год назад работал. А во-вторых - устал я жить среди особей с психическими отклонениями. Им квалифицированная психологическая помощь требуется, а они то денег просят, то меня на работу выталкивают, то пиво с друзьями пить не разрешают. Это я про жену, про кого ж ещё. А у меня нет денег, я их на халат коплю, отказывая себе в самом необходимом, плюс покупаю и читаю специальную психотерапевтическую литературу, психотренинги разные посещаю, а в свободное время прыгаю, что бы помочь телу высвободить некую идею. Некогда мне на работу ходить. Я в своей комнате Круг Силы нарисовал, куда никого не пускаю, и сижу в центре этого Круга, много думаю. И я уверен, что буду хорошим и востребованным психотерапевтом, с хорошей зарплатой, репутацией и в халате. Главное, что бы мать-психиатрия приняла своего заблудшего сына. Не знаю, правда, в каком качестве, но обязательно приняла…
II часть. Если хочешь быть счастливым
Е С Л И Х О Ч Е Ш Ь Б Ы Т Ь С Ч А С Т Л И В Ы М…
Как известно, женщины и только женщины могут сделать мужчин счастливыми. И они же могут так разукрасить мужскую жизнь, что главным жизненным достижением мужчины станет падение на рельсы перед скорым поездом «Москва-Воронеж». Следовательно, что бы прожить долгую и счастливую жизнь, нужно одно – умение вести себя с женщинами. Если точнее – надо уметь их к себе расположить. Ещё точнее - надо каждый день заставлять себя их любить. Даже жену свою попробуйте полюбить, если она, конечно, женщина. Даже если вы живёте с ней как кошка с собакой. И даже если в вашей жизни время от времени другие кошки появляются, помоложе и посимпатичнее. И, наконец, даже если вы знаете, о чём жена думает, глядя на вас. Она задумалась, а вы ей так мягко: «Нет, Ирочка, нет. Только лет через пятьдесят и только после тебя, любимая». Она сразу об этом думать перестанет и уйдёт в другую комнату жаловаться кому-нибудь по телефону. Не на вас, она про вас уже забыла. На какую-то Лильку, стерву такую.
Аккуратнее надо с ними. При обучении главное – не обидеть. Теорию относительности вообще объяснять не надо, даже если они попросят. Тем более не надо объяснять своими словами. И уж совсем не следует словами из их лексикона. Фраза «…что бы типа связать не модное всё, всё кривое вообще такое, не гламурное, короче, некрасивое, как твоя Лилька, пространство-время с материей, которая там как бы тоже есть, но это не парео, поняла, дорогая?» может вызвать совершенно неадекватную реакцию. От слёз «ты что, думаешь, я дура, да?» до гневного «ты что, думаешь, я дура, да?!!». А до гнева их доводить нельзя, в гневе женщины страшны. Многие, кстати, страшны и без гнева, но это так, к слову. Просто запомните - их лучше не обучать. Если очень хочется кого-то учить, заведите себе черепаху. Или хомячка. Детей, в конце концов.
Сопереживать женщинам надо. Показывать, что вы понимаете, как сложна их жизнь. Что вы вникаете во все их проблемы и готовы вместе их решать. Например, вечером, когда жена смотрит священный и непереключаемый сериал, зайдите в комнату и тоже посмотрите. Недолго, секунды три. Потом скажите: «Вот сволочь. Она же знала, что эта беременна от Бориса и рассказала этому. А тот теперь её выгонит, а куда ей идти? Обратно, к этому?» Вас мягко поправят, что Настя беременна не от Бориса, а от Леонида и после сериала накормят вкусным, по её мнению, ужином.
Терпимее надо с ними. Знайте одно – ваша жена всегда права. Не прав гаишник, потому что «никакого знака вообще здесь никогда не висело». Не правы продавец, официант, Лилька, ваша мама, сериальный Леонид, Путин и «этот Обама Барак-Марак или как его там и, кстати, где он снимался, а то про него все говорят даже в парикмахерской, а я как идиотка». И не вздумайте даже улыбнуться, если она перепутает «Восемь с половиной» Феллини и «ноль семь» мартини. Просто купите ей пива и фильм «Любовь-морковь-2». Она не почувствует подвоха.
Поделиться книгой: