Помоги проекту - поделись книгой:
Стайлз проснулся, одолеваемый смутными предчувствиями.
Дрожа и обливаясь потом, он упал с койки. Голова трещала. Испытывая слабость и головокружение, он все же добрался до палубы. Прислонившись к переборке, всмотрелся в пепельно-серый туман.
Корабль был пуст.
Брошен.
Теперь это был просто гигантский пустой гроб, скрипящий и стонущий. Туман навис над ним, словно чудовищный нарост плесени, свисая лентами с рей, мачт и бушприта.
Стайлз пытался кричать, но голос потонул в пустоте.
Снова один.
Один на брошенном корабле, посреди проклятого моря.
С бешено колотящимся сердцем и кружащейся головой он добрался до кают-компании... И сразу увидел, что окна заколочены досками, словно корабль подвергся нападению. Но дверь была не заперта. Внутри, казалось, все было в порядке... карты и инструменты, мебель и одежда. Стайлз проковылял из каюты помощника в каюту капитана. Обе выглядели так, словно их хозяева только вышли выкурить по трубке.
Он добрался до двери и услышал звуки, доносящиеся из тумана... шепот, бормотание, и песнопения. Да, голоса доносились не с корабля, а именно из тумана, словно приближалась абордажная команда. Но эти голоса... с ними было что-то не так. Они были какими-то глухими, шипящими и искусственными. Звучали словно в записи, потрескивая и повторяясь.
Стайлз попытался убедить себя в их нереальности.
Он отвернулся, прислонившись к двери каюты. Он понимал, что то, что забрало экипаж корабля, теперь пришло за ним. Но он не обернулся, не стал смотреть, не хотел смотреть в лицо приближающегося рока. Но тот надвигался, с шорохами, звуками шагов и скрипом ногтей о дерево.
Но потом Стайлз обернулся, и крик вырвался у него из горла.
Там не было ничего.
И никого.
И все же он слышал тот призрачный шепот. Слышал шлепки босых ног, шелест одежды. А потом из тумана появился холодный свет. Яркий и пульсирующий, словно чей-то дурной глаз наблюдал за ним из мглы.
Стайлз бросился за дверь, захлопнул ее и запер на засов. Он ждал и ждал, чувствуя, как оно приближается, наэлектризованное, едкое и смердящее. Сквозь щели в двери и заколоченных окнах Стайлз увидел, как палубу охватило фосфоресцирующее свечение. Ослепляющее и жгучее, поглощающее корабль. Он услышал пронзительный вой, и то, что там было, проникло в него огнем, льдом и кислотой, просочившись под дверью и сквозь стены туманом плоти и злобного умысла.
Он вскрикнул лишь раз.
И в следующее мгновение туман прошел сквозь него, пронзая мозг горячими иглами и ножами. Вгрызаясь в мысли алмазными зубами. Стайлз почувствовал, как его разум кипит и плавится. Вытекает из глазниц холодным, дымящимся соком. Вмещавшая его плоть рассыпалась в прах. Кости с сухим стуком упали на палубу, превратившись в дымящуюся груду.
Только потом наступила тишина.
Возможно, Стайлз не помнил названия судна, но оно сохранится в истории. Ибо течением его вынесет из тумана, и люди будут помнить его название.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ТУМАН
1
Хотя Джордж Райан никогда раньше не был на борту корабля - если не считать лодочной прогулки на озере - он сразу понял, что ему что-то не нравится в "Маре Кордэй". Опытный моряк сказал бы, что с ней что-то не так. Но Джордж не был моряком. Не служил ни в военном, ни в торговом флоте. Только провел три года в армии, вдали от воды, простым рядовым в саперном батальоне. В непосредственной близости от океана он оказался лишь во время шестинедельного пребывания в Эдвардсе, штат Калифорния, где они перекладывали покрытие взлетно-посадочных полос. На выходные они с группой товарищей выезжали в Вентуру, позагорать, поплавать, и поразвлечься с женщинами. И все.
Поэтому на море он был впервые.
Деньги деньгами, но он решил, что это будет первый и последний раз.
Они отплыли в шесть утра, около двенадцати часов назад, и поначалу Джордж расхаживал по палубе как бывалый моряк. Он повсюду замечал зеленые лица своих коллег - все они почти сразу стали жертвами морской болезни. Никто из них, кроме Сакса, не был раньше в открытом море. Длинные волны и сильная качка в тот момент не особо влияли на Джорджа. И все же, ему было сложно ходить по спардеку, не шатаясь (к большому удовольствию членов экипажа, которые, казалось, были самим воплощением равновесия и контроля над собственным телом), а в остальном, все было в порядке. Все его прежние волнения и беспокойства оказались впустую.
В отличие от остальных, он чувствовал себя нормально. Как Сакс. Он докажет им, что он тоже крутой парень.
В Норфолке, вечером накануне отправления, Сакс предупредил всех, что с первого же дня у них будут проблемы.
- Поверьте мне, девочки. Море превратит вас в младенцев. Когда покинем сушу, вы, сосунки, будете плакать и звать маму, выблевывая собственные кишки.
Но Джордж решил, несмотря на свой страх перед морем, что справится с тошнотой. Лишит Сакса этого удовольствия. Он решил доказать горластому мачо, что тот заблуждается.
И он это сделал. О, да.
Во всяком случае, пока они не достигли так называемого "Кладбища Атлантики", что напротив мыса Хаттерас. Района бурных течений и частых штормовых ветров. Здесь теплое течение Гольфстрим, устремлявшееся на север, встречалось с холодными водами Арктики. Как масло и вода, смешивались они не очень хорошо. Море сразу же словно взбесилось. "Мара Кордэй" ответила тем, что у моряков называется "легкой качкой", но для желудка Джорджа это стало настоявшим испытанием. И, без лишних церемоний, его обед довольно скоро попросился наружу.
Тут его, конечно, скрутило по-настоящему.
У остальных к тому времени дела шли чуть лучше. Но Джордж лежал на своей койке и чувствовал, будто проглотил рой бабочек. Его мучила тошнота, прошибал пот, бил озноб... Голова кружилась так, что он не мог даже встать, чтобы отлить. К нему заглянул Сакс. Не упустил возможность. Грубое, загорелое лицо расплылось в ехидной ухмылке.
- Что, уже не так крут, а, Джордж?
- Да пошел... ты, - борясь с рвотными спазмами, выдавил Джордж.
Сакс был его боссом - формально, бригадиром - но ему, казалось, нравилось, когда с ним пререкались. Его это веселило. Поднимало настроение, как предположил Джордж, знавший, на какие кнопки давить, чтобы вывести человека из себя. Вот что за парень был Сакс.
Портер дал Джорджу кое-какие лекарства от его недуга. Через пару часов пришло небольшое облегчение.
Он смог хотя бы сидеть.
Чуть позднее, цепляясь за стены каюты как пьяный слепец, Джордж добрался до иллюминатора и посмотрел на море. Оно было относительно спокойным. И все же судно швыряло и качало, как вагончик на американских горках. Хотя, возможно, ему это только казалось.
- Боже, во что я влез? - застонал он, откинувшись на койку.
Если б ему не так были нужны деньги и банк не выкручивал бы ему яйца, он никогда б не подписался на это.
Даже закрыв глаза и погружаясь в сон, он не мог избавиться от чувства, что что-то в "Маре Кордэй" ему все-таки не нравилось.
2
- Хорошо идем, - сказал Кушинг, вглядываясь над водой, которая казалась почти черной под серым мартовским небом. - Полагаю, сейчас мы прямо над абиссальной равниной Хаттераса на краю Саргассова моря.
Фабрини вытер брызги воды с загорелого лица.
- Что, черт возьми, за абиссальная равнина, умник?
- Просто подводная равнина. Как на суше, только на глубине примерно 16000 футов, - объяснил Кушинг.
Фабрини попятился от перил фальшборта.
- Черт, - воскликнул он, видимо, испугавшись, что его засосет с палубы в бушующую черноту.
Кушинг усмехнулся.
- Да, я полагаю, Багамы и Куба сейчас от к юго-востоку от нас.
- Куба? - переспросил Менхаус, прикуривая сигарету от окурка предыдущей. - Будь я проклят.
Кушинг крепко вцепился в перила, даже крепче, чем остальные. Когда ему было двенадцать, его старший брат ради шутки столкнул его с моста в воду. Высота моста была футов двенадцать, не больше. Поэтому он не пострадал при падении. Выплыл на берег целый и невредимый. Но с тех пор любые перила заставляли его нервничать.
- Эй! Парни! - рявкнул первый помощник капитана Гослинг, проходя мимо. - Осторожней там, ради бога. Одна хорошая волна, и ваши задницы окажутся за бортом этой посудины.
Они проигнорировали его предупреждение, словно опытные мореходы. Они чувствовали, что прошли посвящение. Морская болезнь и все такое, и знали, что делали. Теперь они тертые калачи.
- Не беспокойся насчет нас, - рассмеялся Менхаус.
Он всегда смеялся.
- Да, не переживай, - сказал Фабрини.
- Ага, конечно, - проворчал Гослинг. - А потом мне придется вылавливать ваши задницы, пока до них не добрались акулы.
Все рассмеялись, и Гослинг пошел своей дорогой, что-то ворча себе под нос.
- Думайте, здесь действительно есть акулы? - поинтересовался Менхаус.
- Не, он просто несет всякую чушь.
- Есть здесь акулы, - сказал Кушинг. - Мы же в океане, разве не так? Они тут, наверное, кишмя кишат.
- К черту все, - сказал Фабрини. - К черту эту брехню.
- Я как-то читал одну книгу, - начал Менхаус.
- Ты читал? - фыркнул Фабрини. - Не врешь?
Менхаус хохотнул.
- Не. Я читал книгу о кораблекрушении. Там еще парня всю дорогу преследовали акулы.
Никто не хотел говорить об этом. Никто из них раньше не был в море, кроме Сакса, и кораблекрушение было самой обсуждаемой темой. Еще за неделю до отплытия эту тему затерли до дыр. И она осталась у каждого в мозгу черной, гноящейся язвой.
- Слышали когда-нибудь о парне с маленькой головой? - снова ухмыляясь, спросил Менхаус. - Этот парень терпит кораблекрушение и оказывается на острове. Находит бутылку, открывает ее и выпускает джина. Прекрасную блондинку. Вроде той телки из сериала про джина. Она говорит: "Я исполню любое твое желание, хозяин". И парень говорит: "У меня два месяца не было женщины. А ты такая красивая. Я хочу заняться с тобой любовью". Девушка-джин качает головой: "Это запрещено, хозяин". Тогда парень говорит: "А как насчет маленькой головы?"
Фабрини прыснул со смеху, несколько раз похлопав Кушинга по спине. Кушинг тоже рассмеялся, только чуть крепче вцепившись в перила. Видимо, испугался, что Фабрини сгоряча столкнет его в воду.
Тут налетел шквал соленого ветра, отчего их куртки затрепетали, словно флаги на мачте. Менхаус и Фабрини обхватили себя руками, чтобы защититься от холода, но Кушинг предпочел держаться за перила. Причем крепко. Он был начитанным человеком. Читал книги обо всем. В молодости он буквально бредил морем. Жадно проглатывал книги про морских существ, про морские сражения, даже про морские легенды. Но тут он понял, что никогда не читал ничего о том, как выживать при кораблекрушении. Эта мысль вызвала у него беспокойство.
- А как насчет послушать про брата того парня? - продолжил Менхаус, заполучив невольных слушателей. - Его смыло с той же лодки, но прибило к другому острову. Он находит бутылку, трет ее, выпускает девушку-джина. Она ему несет то же самое дерьмо про исполнение желаний. И он говорит: "Хочу, чтобы у меня был такой длинный член, чтобы он волочился по земле". И девушка-джин укорачивает ему ноги до двух дюймов.
Все снова рассмеялись, и снова налетел шквал. На этот раз идеально подчеркнув концовку. Кушингу пришло в голову, что море, словно, смеялось вместе с ними... или над ними. Северный ветер едва не сбивал с ног, дергая за кители и играя штанинами брюк. Брезент на закрепленных на палубе спасательных шлюпках неистово хлопал и трепетал.
Фабрини сказал:
- Пойдемте-ка внутрь. Пусть с этим морячки разбираются.
Снова подул мощный ветер, на этот раз сорвав в головы Фабрини бейсболку и отправив ее за борт.
- Черт, - воскликнул он. - Моя счастливая кепка.
Таща Менхауса на буксире, они ушли, а Кушинг остался у перил один. Он даже не заметил их ухода. Он наблюдал, как кепку Фабрини (с надписью "КОТ" над козырьком) уносит штормовым ветром. Она опустилась на волну, и была тут же накрыта гребнем следующей. Но продолжала держаться на поверхности, подпрыгивающая и подхватываемая пенной рябью. Что-то серебристое поднялось из глубины и попыталось подтолкнуть ее.
Но к тому моменту она была уже вне досягаемости.
3
Когда на океан опустилась тьма, Джордж Райан почувствовал себя чуть лучше. Сумерек не было. Не было момента, когда день и ночь балансировали в прекрасном нейтралитете. На одно мгновение умирающие лучи солнца отразились в забрызганном водой стекле иллюминатора. Тени вытянулись, как зубы, и наступила темнота. Вернее, чернота. Да такая, что он не мог различить даже поднесенную к лицу руку. Единственный просачивающийся в иллюминатор свет исходил от слабо освещенной палубы. За перилами царила кромешная чернота. Как на шахте в полночь.
Полная, неумолимая тьма.
Джордж потер глаза и закурил сигарету. Со слов капитана Морзе и старого доброго Сакса, на следующий день, поздно вечером они должны будут встать на якорь в Кайенне, Французская Гвиана. Сакс сказал, что ночь они могут провести в городе. Но с первыми же лучами солнца должны будут приступить к своей работе и выполнить ее чертовски хорошо. Джордж решил пропустить ночь пьянства и разврата, и просто отдохнуть в своем гостиничном номере на твердой суше. Остальные могли бы подождать, пока работа не будет сделана. Ему начало уже казаться, что два дня в море - не так уж и плохо. Если не думать, что некоторые люди проводят в плаванье месяцы, и даже годы.
- Я мог бы остаться дома, - пробормотал он себе под нос.
Поделиться книгой: