Темная сторона дороги

Темная сторона дороги

© Авторы, текст, 2014

© М. Артемьева, составление, 2014

© В. Гусаков, иллюстрация на обложке, 2014

© ООО «Издательство АСТ», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru), 2014

Хранители дорог

Где бы ты ни был, ты можешь сделать это.

В любой стране и в любом городе на закате солнца приди на конечную остановку любого автобусного маршрута, где есть разворотный круг — начало и конец пути.

Когда настанет ночь, пройди одну остановку пешком в любом направлении. Если не встретишь никого по пути и на остановке никто не ждет автобуса — ты опоздал. Если ждет — жди и ты поблизости. Вглядывайся в темноту до тех пор, пока последний припозднившийся пассажир не уедет в последнем автобусе.

Если время и место ты выбрал неверно — у тебя еще есть возможность уйти… Но если ты все сделал правильно, ты услышишь позади себя голос.

На твоем родном языке он спросит тебя: «Куда и зачем ты едешь?» Ни в коем случае не оборачивайся! Не смотри в лицо тому, кто задал этот вопрос, — от этого можно сойти с ума.

Закрой глаза и ответь: «Я еду, чтобы увидеть Хранителей Дорог». Если твое желание не будет достаточно искренним, последнее, что ты услышишь, — клацанье клыков, смыкающихся на горле, и хруст твоих позвонков.

Если же существо за твоей спиной усмехнется и, небрежно бросив «Дурак!», зашагает прочь — ты на верном пути, хочешь ты этого или нет. Можешь обернуться и посмотреть ему вслед — оно уже не причинит тебе зла. И не отводи взгляда, пока не услышишь гул мотора.

А едва услышишь — поскорее обернись, иначе колеса приближающегося автобуса переломают тебе кости.

Успел? Хорошо. Теперь ты видишь перед собой… обыкновенный автобус.

В нем нет ничего примечательного. Вот только машины такого типа давно сняты с производства, их давным-давно никто и нигде не использует.

Прежде чем откроются двери старинного автобуса — взгляни на номер маршрута. Если это не номер 410 — беги со всех ног! Хотя пассажиры таких автобусов бегают быстро и убивают стремительно, у тебя все же есть шанс спастись…

Но если это автобус 410 — смело входи и садись на любое свободное место. Когда автобус тронется, кто-то невидимый положит руку тебе на плечо и попросит оплатить проезд. Будь готов пожертвовать за билет самую большую бумажную купюру, которая окажется в твоем кошельке. Это нужно сделать быстро и непременно успеть до следующей остановки, иначе ты обречен!

Не глядя на кондуктора, отдай ему свое пожертвование. Он протянет тебе билет. Возьми его и скажи: «Я хочу узнать ИХ историю».

Как только ты произнесешь эти слова, автобус въедет в темный туннель, который покажется тебе самым чудовищным из всего, что ты видел до сих пор. Не бойся! Пока ты сидишь в автобусе, тебе ничего не грозит, и если ты держишь в руках билет — кондуктор за тебя.

Не забывай того, что ты ищешь, — и ты увидишь свет в конце туннеля.

Автобус приедет туда, где ты никогда не бывал. И все же это место покажется тебе смутно знакомым. Неважно, каким ты его увидишь: крупный автовокзал в центре города или ржавая вывеска на покосившемся столбе среди голых полей. Что бы это ни было — это конечная остановка. И если ты все еще жив, здоров и не потерял рассудка — ты попал именно туда, куда нужно.

В этом месте водитель твоего автобуса оставит руль и подойдет к тебе. Он спросит, ты ли тот человек, что хотел услышать ИХ историю.

Если ответишь «нет» — он пожмет плечами, вздохнет и уедет. Ты больше никогда не вернешься домой, но сможешь начать новую жизнь на новом месте.

Если скажешь «не знаю» — застрянешь на этой остановке до скончания своих дней. Но если ты ответишь «да» — водитель улыбнется и расскажет тебе все, что только пожелаешь узнать…

Такова одна из самых известных крипи-историй на тему дорог. Сама по себе являясь легендой, она, с помощью типичных художественных средств, объясняет появление дорожных легенд вообще. Занятно, не правда ли?

И есть некоторое сходство с зачином многих русских сказок и былин, где так же, как и в современных городских легендах, присутствует образ перепутья, постоянная необходимость выбора и — непременное наказание, ответственность за неправильное решение. Помните? «Налево пойдешь — коня потеряешь, направо пойдешь — головы лишишься…»

Дорога — вечный спутник человека. Здесь ожидают нас коварные попутчики и роковые препятствия, зловещие находки и чудовищные потери, неожиданные встречи — счастливые и не очень… Сомнения, ошибки и мысли о том: а зачем все это нужно? Зачем переступать порог знакомого и отправляться в опасную неизвестность?

Но ведь иначе нельзя! Сама жизнь — это путь, большое путешествие, конец которого нам известен разве что в общих чертах. А чтобы узнать в подробностях — придется пройти его целиком.

Так и рождаются дорожные мифы: на перекрестьях реальности и вымысла, собственного опыта и страха, пережитого другими, из слухов, случаев и рассуждений. Движение — жизнь, и дорога — испытание, символ человеческой жизни. Неудивительно, что столько историй связано именно с дорогами, а водители, проводники поездов и вообще люди, связанные с путешествиями профессионально, — самые большие философы.

Кому еще и постигнуть премудрость жизни, как не им, всюду побывавшим и столько всего повидавшим?

Частицу же этой премудрости в занимательной форме — чтобы не заскучать в дороге — как раз и передают дорожные легенды.

Некоторые из них, связанные, главным образом, с Россией, мы и собрали в этой книге. А вот теперь пришло время узнать, чем заканчивается легенда о Хранителях дорог.

…водитель улыбнется и расскажет тебе все, что только пожелаешь узнать. Он возил многих и знает обо всем. Ему ведомы тайны всех путей. Ведь он — один из Хранителей.

Он отдаст тебе ключи, которыми можно завести любой двигатель любой машины; его истории откроют тебе сердца всех людей на свете. И теперь ты можешь отправиться в путь, но… Последнее, что осталось тебе узнать: ни дороги, ни истории НИКОГДА НЕ ЗАКОНЧАТСЯ!

Мария Артемьева

Дмитрий Витер

Поворот налево

При повороте налево или развороте по зеленому сигналу светофора водитель безрельсового транспортного средства обязан уступить дорогу транспортным средствам, движущимся со встречного направления прямо или направо.

Правила дорожного движения, п. 13.4

© Дмитрий Витер, 2014

г. Москва, Восточное Измайлово

Я вышел к обочине и поднял руку. Отсюда, от супермаркета на углу 5-й Парковой и Первомайской, до дома ехать от силы пять минут, но уже вечерело, накрапывал летний дождик, и вызывать такси ради такой короткой поездки мне бы и в голову не пришло. Да и зачем ждать такси битый час, когда на любом перекрестке Москвы какой-нибудь бомбила остановится если не мгновенно, то через пять минут наверняка.

Ждать не пришлось — припаркованный метрах в десяти вишневый «Хюндай Аксент» мигнул фарами. Так и есть — бомбила ждет пассажиров, разбегающихся под июльским дождем. Я махнул рукой еще раз, и «хюндай» подъехал ближе. В стремительно надвигающихся сумерках вишневый цвет на глазах превращался в цвет запекшейся крови.

Я сел в машину, мельком взглянув на полноватого лысеющего водилу:

— На 11-ю Парковую, ближе к Щелчку, пожалуйста.

Машина тронулась и покатила по Первомайской улице по трамвайным путям. Я накинул ремень безопасности, щелкнув замком.

— Зачем пристегиваешься? — спросил бомбила. — Недалеко же.

— А у меня жена все время не пристегивается. Я ей напоминаю и сам пристегиваюсь. Вот так и привык.

Водила притормозил у пересечения с 9-й Парковой — возле метро всегда толчея.

— На 11-й налево, — напомнил я.

— Знаю.

Мы подъехали к перекрестку с 11-й Парковой и остановились на стоп-линии. За прошедшие пять минут небо плотно затянуло тучами, но уличные фонари не спешили включаться. По лобовому стеклу тихими пальцами постукивал дождь. На другой стороне перекрестка у остановки стоял трамвай. На светофоре мигал зеленый.

Было 22:10, 23 июля.

Водитель повернул налево.

* * *

— А что случилось потом? — участливо спрашивает психолог.

Вопрос логичный, но ответить на него я не могу.

— Не помню.

Я зачем-то снимаю очки, и осенние листья за окном расплываются, как акварельные краски багрового цвета. Цвета крови. Интересно, где теперь очки, что были на мне в момент аварии? Мне их никто так и не вернул.

— Совсем ничего не помните? — Психолог делает пометку в блокноте.

В этом есть определенная ирония. В кино аварии всегда показывают драматично — вот на ничего не подозревающих пассажиров сбоку налетает грузовик. Машина, вылетевшая на встречную полосу, отчаянно тормозит, и визг тормозов смешивается с криками. В ожидании неизбежного удара люди закрывают лица руками.

Но это в кино. Я же просто ехал по Первомайской и болтал с водителем. А потом — без всякого перерыва — скорая помощь. Или сон о ней. Вопросы. Имя. Фамилия. Я отвечаю или нет? Я ищу телефон, но это случилось до скорой помощи. Где-то во тьме. Жена скажет мне потом, что из разбитой машины я звонил семь раз:

— Привет! Я попал в аварию. Я живой. Был пристегнут.

Она что-то отвечает, но время прыгает, как заевшая пластинка, и я звоню ей в первый раз:

— Привет! Я попал в аварию. Я живой. Был пристегнут.

— Ты мне это уже говорил, — отвечает она. Нет, не отвечает. Не успевает ответить, потому что время снова прыгает, я сбрасываю звонок и звоню ей в первый раз.

Потом я своими глазами видел распечатку от сотового оператора. Семь звонков, каждый длительностью секунд по десять. Семь раз отмеренная и один раз отрезанная реальность. Провал во времени, и вот я уже на каталке в больничном коридоре. Ночь пепельного цвета. Только в больничных коридорах ночь бывает такого особенного оттенка.

Я поворачиваю голову и вижу рядом еще одну каталку. На ней лежит девушка.

— Я из другой машины, — говорит она. — В джипе нас было четверо.

Ага. Значит, джип…

* * *

— Ну сами смотрите, — лейтенант раскатывает передо мной длинную полосу миллиметровой бумаги; я уже и не помню, когда в последний раз видел такую. На бумаге — Первомайская улица в миниатюре. Под линейку прочерчены тротуары, выделены остановки, указаны номера домов. Два маленьких прямоугольника у обочины. Стрелочками подписаны расстояния. Вот этот прямоугольник — вишневый «Хюндай Аксент». А вот этот — джип. Здоровенный, наверно. На миллиметровке не поймешь. Где-то внутри него, невидимые внутри оранжевых миллиметровых клеточек, вповалку лежат четверо непристегнутых пострадавших. Девушка за рулем — ныне известная мне, как Девушка-На-Каталке — три месяца назад получила права. От «Хюндай Аксента» до точки столкновения тянется аккуратно нарисованная стрелка, помеченная числом «12». Машину отбросило на 12 метров — вместе со мной и Бомбилой. 12 метров, которые я не помню.

— А вот тут объяснения, — показывает мне лейтенант. Он сидит в самом углу унылой комнаты на втором этаже районного отделения ГИБДД. Мне в глаза бросается «Приложение к справке о ДТП». Имена с пометкой возле каждого. На выбор: «Пострадавший (повреждение здоровья)» или «Погибший (смерть)». Надо поставить галочку или прочерк.

Никогда не видел более наглядного объяснения скоротечности человеческой жизни. Я переворачиваю страницы.

Есть что-то удивительное в том, как одну и ту же историю рассказывают несколько человек. Каждый со своей колокольни, защищая собственные интересы. «Нет, я не превышала скорости». «Я начал совершать маневр». «Откуда ни возьмись, из-за трамвая вынырнула машина».

Я пропустил эти мгновения моей жизни, но сразу несколько рассказчиков с казенных страниц протокола рассказывают мне мою историю. И я вижу ее, как в замедленном 3D-киновоспроизведении.

Бомбила останавливается на перекрестке, встречный поток иссякает. Трамвай, стоящий за перекрестком, закрывает обзор, но водитель решает, что, пока из трамвая будут выходить пассажиры, навстречу никто не поедет. Он поворачивает руль влево и давит на газ.

Навстречу ему по Первомайке едет джип с девушкой за рулем. Девушкой-На-Каталке она станет позже, но здесь, на страницах протокола, все уже случилось, и она ничего не может изменить. Она едет на зеленый свет, оставляя трамвай слева, дорога пуста, и она выезжает на перекресток в тот самый момент, когда Бомбила на вишневом «Хюндай Аксенте» появляется из-за трамвая, как торпеда, идущая наперерез подводной лодке.

Джип ударяет «хюндай» в переднюю правую дверь. Дверь пассажира. За ней — за тонким стеклом — сижу я, но протоколу плевать на то, кто сидит в машинах. Все галочки в графе «пострадавшие» подсчитаны. В этот момент каждый из нас — лишь пометка в нужной графе. Интересно, успевает ли девушка из джипа меня увидеть?

От удара обе машины отбрасывает к обочине — прямо по невидимой стрелке, начерченной на миллиметровой бумаге. Ровно на 12 метров.

Кто-то первым вызывает скорую, а потом…

* * *

— Так что было потом? — участливо спрашивает меня психолог. Кажется, это уже происходило. Время скачет, как заевшая пластинка. Снова и снова…

Я не знаю, что ответить на этот раз, и отворачиваюсь к окну. Там темно и воет метель. Где-то там, во тьме, люди спешат по предновогодним делам, ловят машины, садятся к незнакомым водителям и поворачивают налево.

— Потом я оказался в больнице, — отвечаю я…

* * *

Я лежу на спине. Никогда не думал, что можно так долго лежать на спине. Когда грудина ломается, грудная клетка становится похожей на покосившуюся птичью клетку из ребер, и ее лучше не задевать, а то птица-сердце внутри не выдержит.

— Давай покажу, как вставать самому, — говорит молодой парень в белом халате с бицепсами вдвое больше моих. Говорит, что раньше служил в ВДВ. Мой физиотерапевт.

— Смотри, — говорит вэдэвэшник, — к изножью кровати я привязываю ремень. Ты берешь обеими руками за другой конец ремня и осторожно тащишь, как будто канат перетягиваешь. Садишься и дальше сам встаешь на ноги. Давай пробуй.

Я пробую. Птица в покосившейся клетке внутри меня начинает биться о ребра и кричать.

— Давай-давай, — приободряет вэдэвэшник. — Сейчас уже можно.

Я снова подтягиваюсь и думаю о Бомбиле. О человеке, который повернул налево и отправил меня и еще четверых человек в больницу, а сам остался невредим. О том, по милости которого я сжимаю ремень…

* * *

— Так кто виноват в аварии? — Голос психолога возвращает меня в кабинет.

Пока я лежал в больнице, мне тоже хотелось это узнать. Услышать, как кто-то произнесет это вслух. Я не прочь посмотреть на Бомбилу — на этот раз не мельком, как тогда, когда я садился в его машину, а глаза в глаза. Но Бомбила не смотрит на меня. Он стоит спиной…

* * *

…Он стоит спиной ко мне и к Девушке-На-Каталке. Только теперь она уже не на каталке, а с костылем.