Помоги проекту - поделись книгой:
Александр Токунов Доктрина.
Смута в Московии
Часть 1
24-е джумада аль-авваль 1735 (20 апреля 2305 г. н.э.), Аравийская республика, Мекка, район «Мекка-2»
Мансур Джакометти лежал на диване в своей квартире, доставшейся ему от покойного отца, муршида Раиса Джакометти, некогда занимавшего должность начальника стратегического командования «Запад» Сил безопасности МИТАД. Эта квартира в обветшавшем доме, расположенная относительно недалеко от центра города — Запретной мечети, являлась по нынешним временам роскошью и стоила целое состояние. Даже в благополучной Аравии подавляющее большинство людей были вынуждены ютиться в жилых комплексах «капсюльного» типа, где помещался разве что автономный модуль жизнеобеспечения или «сундук», как его называли в обиходе.
Во внешности Джакометти сложно было найти что-то запоминающееся, необычное. Смугловатая кожа, европеоидные черты лица, коротко остриженные «ежиком» черные волосы, короткая, в несколько миллиметров длиной, ухоженная бородка. По характерным движениям его глаз современный человек смог бы определить, то, что Мансур использует ИСВ, ИЭВМ, ИНД и прочие нейроэлектронные устройства, тянущие на сумму, непомерную для простого работяги с Главного пояса, Марса, Луны или Земли, коими являлось большинство из двадцати миллиардного населения территорий, находящихся под юрисдикцией Организации.
Конечно, все крупные компании, так или иначе, стимулировали своих сотрудников устанавливать имплантируемое оборудование, ведь оно, в комплексе с «сундуком» обеспечивало полное восстановление работоспособности человека за тридцать-шестьдесят минут сна. Таким образом, работника можно было эксплуатировать как минимум двадцать часов в сутки, но была тут и обратная сторона. Вследствие массовой имплантации, средняя продолжительность жизни в странах МИТАД составляла около пятидесяти пяти лет. Раис Джакометти умер в шестьдесят пять.
Будучи ребенком, Мансур мечтал, что он повторит славную карьеру отца и будет жить очень-очень долго и счастливо, но его мечты разбились о суровую реальность жизни. Достигнув возраста пятидесяти лет, Джакометти был безжалостно «срезан» военно-врачебной комиссией и уволен с действительной службы по состоянию здоровья. Вернувшись в Мекку он целыми днями валялся на старом отцовском диване или сидел на подушках в саду во внутреннем дворе дома, охваченный глубокой депрессией.
«Тридцать лет на службе и никакого тебе признания и благодарности!» — Джакометти вновь почувствовал приступ бессильной злобы, из-за того, что не мог претендовать даже на десятую часть той славы и почёта, какой обладал отец.
Он, как и другие сотрудники Хасса, в течение всей своей карьеры был вынужден «носить мундир» Департамента королевской полиции Большого Лондона и скрываться под оперативным псевдонимом Майкла Дюрана. Широкие репрессивные полномочия этого органа и ореол таинственности, окружавший его, вызывали у обывателей в большинстве случаев страх, ненависть и зависть, но не уважение.
В очередной раз открыв медицинское заключение, он с болью вновь и вновь перечитывал его:
«
Поговаривали, что всё это — следствие хронического воспалительного процесса, вызванного токсинами, выделяемыми биомеханической ИЭВМ, именовавшейся на профессиональном сленге «Ядром». С таким букетом заболеваний можно и не мечтать о продолжении карьеры, тем более, что за тридцать два года выслуги полагалась значительная пенсия и социальный пакет, но Мансур всё равно чувствовал себя брошенным, преданным.
«Наверное, то же самое пережил и отец!» — подумал он, вспоминая события более чем тридцатилетней давности. Только что отгремела Семидневная война с Тихоокеанским блоком, закончившаяся победой Британии и МИТАД, что привело к отторжению от США большей части их территории в пользу возрожденных Североамериканских колоний Соединенного королевства.
Раис Джакометти, один из главных героев этой маленькой победоносной войны, был повышен в должности, щедро награжден и обласкан руководством Организации. Теперь его считали необходимым приглашать на всевозможные официальные и «светские» мероприятия.
Играть роль «свадебного генерала» отцу не нравилось, но приказ есть приказ. И вот, в один из летних солнечных дней, прославленного военачальника в очередной раз вызвали на заседание Дивана. Он вернулся обратно вечером того же дня, но уже, как говорится, «без погон». О том, что произошло на злополучном заседании, Джакометти-старший никогда не говорил. Это был первый раз, когда Мансур увидел отца плачущим, сгорбленным, раздавленным.
Даже его ближайшего друг и сослуживец, Адан Интриаго, возглавивший впоследствии стратегическое командование Амана «Марс», ничего не смог выведать по этому поводу или, может, просто скрыл правду. С другой стороны, если бы не протекция муршида Интриаго, Джакометти-младший закончил бы свою карьеру не в Лондоне, а, вероятнее всего, где-нибудь на «Гиене», и причём гораздо раньше.
От самокопания его отвлек странный звук.
— Алейкум ассалям! Эй, кто там?! — спросонья пробурчал он. Его жена, Марьям, уже минут пятнадцать копалась в коридоре, а затем зашла в комнату. Её лицо было, как будто вырублено топором, хотя, надо признать, достаточно искусно. Создавалось впечатление, что мастер, сделав грубую работу, так и не завершил её до конца. Волосы Марьям были густыми, тёмно-русого цвета, длинными, сплетенными в несколько кос, с вплетенными в них разноцветные ленты и металлические украшения. Она была одета в длинную хлопковую курту тёмно-зеленого цвета с анимированным геометрическим узором и шаровары.
Несмотря на то, что Марьям тратила на свою внешность колоссальные деньги и выглядела очень ухоженной, она казалась Мансуру чем-то вроде старой, добротной мебели — красивой, удобной, не более того.
После женитьбы на Фатиме, он вдруг увидел в Марьям прекрасную Лейли, но было поздно. Жена так и не простила ему второго брака, который, она считала предательством, совершенным мужем исключительно по эгоистическим карьерным соображениям.
Марьям плюхнулась рядом на кровать.
— Тебе ещё не надоело валяться? — спросила она на итальянском. Ей нравилось тренировать свой навык языка, хоть немного напоминавший о жизни «до Фатимы» — Всё горюешь о погибшей блистательной карьере?
Джакометти утвердительно кивнул головой.
— Я, честно говоря, думала, что ты помрёшь прямо на службе. Раз — и нету! Это часто бывает с пересидевшими свой срок. Ты же сам знаешь!
— Может, так оно было бы и лучше... — прошептал Мансур.
— Для тебя — да! Для меня и детей — нет! Но, я понимаю, тебе на это наплевать!
— Но моими деньгами пользоваться тебе нравилось! — съязвил Джакометти.
— Это твоя святая обязанность! Кстати, ей, — Марьям показала в сторону соседней комнаты, — ты никогда ни в чем не отказывал!
— Я на неё трачу в три раза меньше, чем на тебя, моя дорогая! — Мансур первый раз улыбнулся.
— Ну ты и сволочь! — жена отвернулась от него.
— Надоели твои истерики, — спокойным тоном произнёс Джакометти, — сколько я помогал твоим родителям. А вместо благодарности — истерики!
— И когда я тебе надоела, ты взял Фатиму?
— Она оказалась в трудном положении, я не мог пройти мимо...
— Ври больше! Ты не мог пройти мимо должности помощника комиссара полиции Лондона! Я тебя знаю как облупленного, мой милый! Больше всего ты любишь власть!
— Да, люблю — зачем-то согласился Мансур.
— Тебе так нравится, как она носится с тобой, подчиняется во всем. Снимает с твоих ног обувь, когда ты приезжаешь в её лондонскую квартиру?— продолжила «пилить» Марьям. — Так вот, ты ничем не отличаешься от ненавидимого тобой де Виллье. Просто, он получил генеральские погоны, а ты — нет!
— Не получил… — Мансур уставился в потолок. — А ведь мог бы стать комиссаром полиции всего Лондона.
— Ну так, за что же ты гнобишь себя! Всё! Хватит! Уволился и аль-хамду-лилля! Пенсия у тебя — огромная, жильё есть, да ещё и не в одной стране! Займись семьей своей, наконец!
— Займусь... Займусь! — буркнул Джакометти. Ещё будучи курсантом он выработал привычку постоянно следить за новостями. Тому, кто не обладает способностью запоминать и анализировать большие объёмы данных, служба в Хассе заказана. Ведь тот, кто может управлять информационными потоками — будет править миром. Кроме того, это неплохой способ отвлечься от мрачных мыслей.
При помощи браузера всемирной нейросети или ШАБАС, синхронизированной с ИСВ Мансур зашел на портал «Би-би-си». Новость о казни членов организованной преступной группы, под руководством Рахмана Вальца, уже несколько дней не сходила с первых строк.
Рахман или точнее Гюнтер Вальц обвинялся в убийствах, похищении человеческих органов, занятии незаконной медицинской деятельности и уклонении от уплаты налогов. Вальц был человеком неординарным. Начав медицинскую карьеру в Евросоюзе, он был исключен из Европейской ассоциации врачей за нарушение медицинской этики и эмигрировал в Соединённое королевство. Здесь он развернул бурную деятельность, выполняя заказы воротил преступного мира британской столицы, причём, зачастую, враждующих между собой.
— Как ему так долго удалось держаться на плаву? — ответить на этот вопрос однозначно Мансур не мог до сих пор, а его всегда раздражали дела, не доведённые до конца.
Дело Вальца стало последним уголовным делом, раскрытым им в должности заместителя комиссара королевской полиции Лондона, за что «Дюрана» посвятили в кавалеры ордена Британской империи. Он был, безусловно, доволен очередной наградой, но «высочайшие» приемы, банкеты в кругу придворных уже успели изрядно надоесть за более чем двадцать лет службы в Соединённом королевстве.
Несмотря на блистательный успех Джакометти вышел от короля с тяжелым осадком на душе. При дворе дали ясно понять, что предел его карьерного роста достигнут, вопреки планам «Майкла Дюрана» занять место Гопалдаса Такура — нынешнего комиссара лондонской полиции.
Мансур ещё раз включил ролик «Би-Би-Си» с демонстрацией казни Вальца. Она производилась на фоне живописного шотландского пейзажа, видимость искусственно ограничена виртуальным «туманом». По локации можно перемещаться, однако приблизиться вплотную к эшафоту невозможно. Ощущается легкий ветерок, солнечно, поют птицы.
Выводят осуждённого. У него спрашивают имя, фамилию, дату и место рождения. Тот отвечает. Затем его кладут на эшафот. Фиксаторы обжимают его, а транспортёр перемещает вперёд. Крупным планом демонстрируется лицо казнимого. Биометрическая информация ещё раз сверяется с картотекой. Далее появляется палач, одетый в форму 1-го Собственного Его Величества отряда палачей. В руке он держит так называемое «специальное лучевое режущее устройство» Ван Рейн «Слагзваард», напоминавшее по форме классический меч с прямым лезвием. Фатима, служащая во 2-м отряде палачей, рассказывала, что эта штука очень легкая и работать ей — одно удовольствие.
Зачитывают приговор. Палач взмахивает мечом, и голова Вальца моментально отделяется от тела, упав вниз. Кровь от воздействия сверхвысоких температур тотчас запекается, от шеи казненного поднимается дымок.
«Запах, как от шашлыка», — вспоминал Мансур слова жены. После совершения казни, было проведено исследование тела и подтверждён факт смерти. На этом запись заканчивалась.
«Погоняв» некоторое время в сетевую игру «Предел», Джакометти свернул окно браузера. Тем временем на раскладном столике со встроенным модулем приготовления пищи, так называемой «кормушкой», появился его любимый хайдерабади бирьяни и ласси. Мансур вспомнил, как с друзьями отдыхал на берегу Каспийского моря во время прохождения курсов повышения квалификации в училище «Джабал Абдулла» или «Зеленогорске». Оно находилось в пригороде крупного мегаполиса юга России — Махачкалы. В другом районе города — Каспийске располагалась крупная база вооруженных сил Евразийского Союза. Периодически устраивались так называемые «недели дружбы», в ходе которых военнослужащие имели возможность познакомиться с бытом своих «соседей», культурно отдохнуть и, ко всему прочему, вкусно поесть. Кроме того, эти встречи помогли Джакометти подтянуть свой разговорный русский на более-менее сносный уровень.
От боли, неожиданно пронзившей затылок, он резко дернул головой. Из глаз ручьем потекли слёзы. Мансур проверил состояние имплантированных устройств. Приоритетные процессы шли в штатном режиме, зато ряд второстепенных протекал с часто повторяющимися ошибками 123150 (ошибка доступа к накопителю данных) и 101010 (аварийное отключение модуля или устройства вследствие неустановленных причин). Джакометти зажмурился, поморгал несколько раз и протёр глаза руками.
На ИСВ выскочило сообщение о том, что неисправная АБП ВАК7 с бортовым номером 07897 будет экстренно извлечена из имплантируемого транспортно-пускового контейнера.
Мансур почувствовал движение в верхней части пищевода, открыл рот и выплюнул крупное насекомое, похожее на саранчу. C этим бортом и раньше возникали проблемы: скорее всего, врожденный дефект.
Самодиагностика выдала ошибку 101001, что означало наличие критических повреждений АБП. 897-я в строю уже четыре с половиной месяца. Ресурс платформы был на пределе. Если бы он всё ещё находился в «наборе активных функций» Хасса, Ядро бы автоматически дало команду на её принудительное извлечение. Так как он находился в резерве, система растягивала сроки службы имплантированных устройств, так как их замена или ремонт сокращали ресурс организма-носителя.
Джакометти перешел в режим управления АБП. Взлетать, даже в ручном режиме, ВАК-7 отказывалась наотрез. Мансур посадил насекомое на указательный палец и посадил на столик у кровати. Саранча завалилась на бок и задрыгала ногами. Через пару секунд конвульсии прекратились. Система сообщила о гибели платформы.
«Вот так это происходит. Не успеешь опомниться, как подохнешь! А ведь такое ощущение, что ещё и не жил!» — размышлял Джакометти. Только сейчас он начинал осознавать, что болен неизлечимо.
— Надо бы съездить детей навестить! — сзади послышался голос Марьям.
— Как-нибудь на днях... Что там от них слышно?
— Тебе что, не интересно? Сделал и забыл что ли?
— С чего ты взяла? Ахмада и Микаила нет в сети, они же на военной службе! Я с ними общаюсь раз в неделю, как положено...
— По пять минут?
— Я был на службе, ты понимаешь?
— Теперь ты в отставке! — возразила жена.
— Я — в резерве! — парировал Джакометти.
— О дочери своей ты вообще не вспоминаешь! — Марьям опять начинала заводиться.
— Я её замуж выдал и всё! Финита ля комедия! Это она должна вспоминать о своем отце! То есть она вспоминает, конечно, когда деньги нужны. Вышла замуж за какого-то нищеброда с неопределенной профессией, а я теперь должен жить её проблемами?! —
— А чьими проблемами ты живёшь? Проблемами родственников, этой своей, когтистой? Она тебе детей, кстати, не рожала!!!
— Так! Ну, это здесь вообще не при чем! Ты, понимаешь, что я какой уже год не сплю нормально! У меня голова раскалывается постоянно и, извиняюсь, у меня там не стоит ничего! Может, мне жить осталось лет пять! О чём я должен думать?
— Ты мужик, ты военный, ты с самого начала знал, на что шёл!
— Я же не знал, что всё вот так закончится! Осталась одна рутина эта чёртова!
Марьям промолчала.
— Все, больше не хочу об этом! Надо выйти куда-нибудь. Развеяться! — Мансур вскочил с кровати и, схватив в руку сдохшую саранчу, направился в коридор. Он злился на себя за то, что не уделяет общению с детьми должного времени, но больше всего его пугала перспектива превратиться в беспомощного, психопата.
— Пойдешь с ней развеиваться? — с ревностью спросила Марьям.
Джакометти остановился и сжал зубы, пытаясь сдержать ярость. Ему страстно захотелось дать жене хороший подзатыльник.
— Оделась быстро! Пять минут у тебя есть!
Он зашел в санузел, в котором стояли три «сундука». Мансур достал из боковой секции комплект одежды из длинной рубахи — курты, шароваров и шапки-топи, напоминающей пилотку. Переодевшись, посредством ИСВ он выбрал одну из сохранённых расцветок одежды, узор и фактуру ткани с модным глянцевым блеском.
Мансур заглянул в комнату к Фатиме, лежавшей на подушках, ковырявшей длинный ноготь на левой руке. Через пару десятилетий после ядерной войны между Китаем и США, произошедшей в 2111 году, поползли слухи о появлении в обеих странах людей-мутантов. Со временем их популяция быстро выросла и стала насчитывать десятки, а затем и сотни миллионов. Они подразделялись на три подвида: «маздуров», «силахдаров» и «хакимов». Пока чудом сохранившееся американское правительство решало вопрос собственного выживания, Организация с первых лет своего возрождения после глобального кризиса посылала делегации на заражённые территории и устанавливала контакты с кланами мутантов. Прежде всего, это внимание было вызвано желанием изучить их необыкновенные способности сопротивляться сильному радиационному фону, высокому давлению, перегрузкам, умению долгое время находиться в безвоздушном пространстве.
Джакометти не сомневался, что уже тогда руководство МИТАД планировало использовать этих людей в качестве орудия для укрепления собственной власти и подавления волнений в «проблемных» регионах. Перспектива получить тысячи неприхотливых и беспощадных к врагу бойцов, не связанных с местными элитами, а также десятки тысяч работников, согласных трудиться только за еду, вскружила голову правящей элите Организации.
Были вложены огромные средства в образование мутантов, их воспитание, создание элементарных человеческих условий для жизни. Они стали официально именоваться «ансарийун фи ссабили ллахи ва расулюх» или сокращенно — «ансарами».
Фатима принадлежала к «силахдарам», то есть «владеющих оружием». Этот тип отличался высоким ростом, физической силой, выносливостью и повышенной агрессивностью. Как и все ансары, силахдары имели узкие плечи и гибкий скелет, позволяющие им пролезать в отверстия диаметром чуть больше их головы. Широкие бёдра и наличие «живота» указывали на то, что у Фатимы были дети, в первом браке она родила десятерых. Прическа на голове в форме «ирокеза» была традиционной для замужних женщин клана Мазбут Фаль. Толстые волосы, напоминающие конские, сзади были сплетены в косу, достигавшую пояса.
Её лицо, как и всегда, не выражало никаких эмоций. Мимика у ансаров была слабо развита. Фатима постоянно издавала различного рода звуки, в смысл которых Мансур сначала не вникал, а зря. После нескольких серьезных укусов он — таки решил разобраться в основах этики ансаров. Тем не менее, смысл постоянного попискивания жена объяснить так и не смогла. Джакометти решил, что этот звук обозначает, что «всё нормально».
По двигающимся зрачкам было понятно, что Фатима торчит в сети. Увидев мужа, она привстала и продолжала молча смотреть на него.
— Выходим через пять минут! — выпалил Мансур.
— Повинуюсь, мой господин! — Фатима встала с кровати, накинула своё излюбленное черное покрывало. — Готово, мой господин! Это... что?
— Где? — переспросил муж. Фатима показала на его руку.
— А... так... Сдохла! — Джакометти раскрыл ладонь и показал саранчу. Жена моментально выхватила насекомое длинным ногтями, закинула его себе в рот и проглотила. Мансур стоял несколько секунд ошарашенный произошедшим:
— Ты её сожрала что ли?
— Надо было... немедленно уничтожить... эээ, — ответила жена, затем высунула язык сантиметров двадцать пять длиной и молниеносно спрятала его обратно. Джакометти поморщился.
— Вообще-то... Ай! — он махнул рукой.
— Опять смотрели? — поинтересовалась Фатима.
— Что?
— Смотрели Вальца?
— Что? — Мансур поморщился, — Ну... смотрел. И что?
— Оставьте это дело... Я прошу!
— Почему это я должен его оставить. Я офицер Хасса, а не какой-нибудь там терпила! Я столько материала собрал на этого ублюдка вовсе не для того, чтобы Си-пи-Эс всё это отправила в архив?!
— Правосудие свершится! Рано или поздно...
— Я выявил все преступные связи Вальца и уверенно могу сказать, что командующий 2-й бронетанковой дивизией де Виллье покровительствовал его преступной деятельности! — не унимался Джакометти.
— Вам не стоит...
— Мне? Это де Виллье стоит пойти в отставку! Я направил материалы Главному алгоритму и председателю РАДЖ. Его разотрут в порошок! А если это не произойдет, тогда я придушу его собственными руками!!!
Поделиться книгой: