Сети шпионажа: Сборник

На следующее утро… она проснулась на своем пышном и исполински громадном ложе рядом с этим красавцем, маркизом Пьером де Монтессак, яркой звездою на ночном небе Парижа, законодателем парижских мод, общим баловнем и другом богатого и родовитого французского гвардейского офицерства.

Здесь не лишнее будет несколько забежать вперед и упомянуть, что впоследствии при обыске у Мата Хари французскими властями были найдены письма, адресованные некоему маркизу де П. В процессе по делу этой шпионки следственные власти долго докапывались, кто это мог быть, что он сделал и куда исчез. Но в то время, когда известность и громкая слава этой странной женщины была в зените, об этом, разумеется, никто не беспокоился, никто подобными вопросами не интересовался: маркиз вращался в высшем свете, его встречали повсюду. Он был элегантен, очень богат, с неизменной аккуратностью расплачивался со своими карточными, и довольно крупными, долгами — словом, был кумиром всей золотой молодежи Парижа. Его слово было дороже денег, к его мнению внимательно прислушивались.

Долго не знали, кто он, в сущности, был.

И не знали этого до 1917 года, до тех пор, пока некоему Нэтли Лужьеу не вздумалось обелить себя в печати и вообще из весьма подозрительного авантюриста превратиться в лояльного гражданина. В течение целого ряда десятилетий будучи своего рода украшением и гордостью преступного люда Парижа, этот человек, специальностью которого были ловкие подделки чеков, изумительно остроумные взломы денежных шкафов и таинственные кражи в дорогих и фешенебельных отелях, решил сделаться порядочным и вернуться к мирной жизни — тем, что написал книгу, разоблачавшую его похождения. В этой книге некоторые подробности не вызывают сомнений, будучи подтверждены рядом полицейских протоколов и удостоверены соответствующими доказательствами. Автор ее рассказывает о некотором графе Пьере, по всем признакам идентичным с маркизом де Монтессак. О маркизе этом он рассказывает, что о происхождении его не знал решительно никто, но русским, английским, немецким и французским языками он владел в совершенстве, словно это были его родные языки, какой из них был на самом деле языком его детства — тоже не знала ни одна душа. Учился он в Боннском университете, и в это время где-то на Ривьере умер его отец, оставивший ему крупное состояние, которое он скоро промотал, остаток же спустил в Монте-Карло. Отказаться же от привычного расточительного и роскошного образа жизни он был не в состоянии, привычка разыгрывать большого барина брала свое, и… во всех отелях, где он останавливался, стали пропадать ценные вещи, которые он брал… на память. После его отъезда из отелей то у одного, то у другого проезжего постоянно пропадали либо какое-нибудь дорогое украшение, либо полный банкнотов бумажник.

Долго оперировал он так, не будучи уличен нигде, пока наконец в Лозанне давно за ним наблюдавший агент германской разведки не сделал ему предложения, которое тот, по необходимости, и принял, под угрозой разоблачения его преступных похождений. Маркиз де Монтессак, видимо снабженный приличной суммой, отправился в Париж, где близко сошелся с представителями лучших гвардейских полков. Его выезды в Булонский лес постоянно возбуждали восхищение знатоков последнего крика моды.

На больших аэропланных состязаниях он был непременным посетителем, по-видимому очень интересуясь этим спортом. Он стал даже учиться искусству летчика, и все друзья его были уверены в том, что и в этом сказывается его любовь и страсть ко всему модному. В Париже подолгу он не жил, путешествуя по Европе, не всегда он выдавал себя и за маркиза, нередко именовал себя русским капитаном Морозовым.

Когда в июле 1914 года он вернулся в Париж из одной подобной поездки, Мата Хари совершенно неожиданно продала свою виллу в Нейи со всей обстановкой, а также и замок, некогда принадлежавший маркизе Помпадур, и бесследно исчезла с парижского горизонта.

В первых числах августа того же года она появляется на сцене одного из крупнейших варьете Берлина.

Но спустя несколько дней она снова исчезает. Внимание многих обращает на себя ее довольно-таки невзрачно одетый камердинер. Интересно, что когда она остается с ним наедине, то обращается к нему на «ты».

В конце августа Мата Хари появляется на улицах Амстердама.

Через несколько дней маркиз де Монтессак снова показывается в Париже. Друзья восторженно приветствуют его и сопровождают по бесчисленным визитам. Пустив в ход все свои связи и тайные пружины, он добивается наконец того, что хотел: должности в военной авиации, так как летал он еще в мирное время. После прохождения определенного стажа его зачисляют в военные авиаторы, но не летчиком-пилотом, а наблюдателем. Лукас пишет об этом в своей книге так: «Он удовлетворился этим амплуа, чтобы иметь возможность узнавать о всех нововведениях во французской авиации, которые необходимо было знать немцам».

Мата Хари в это время ведет очень скромный образ жизни в Амстердаме, ни с кем из своих бывших знакомых не видится и их не посещает, изредка ездит в Лондон, но там не задерживается. И вдруг неожиданно для всех она снова появляется в Париже.

Английская тайная полиция начинает почему-то на нее коситься. За нею установлена слежка в Лондоне, но, так как решительно никаких доказательств ее шпионажа обнаружить не удалось, полиция ограничивается тем, что сообщает о своих подозрениях французской разведке, чтобы та, в свою очередь, следила за этой женщиной.

Вернувшись в столицу Франции, она начинает жить по-прежнему широко и открыто, и любовник у нее теперь — лицо, занимающее крупный пост во французском министерстве иностранных дел. В один из дней она посещает и маркиза, несущего службу в авиационном лагере.

Париж, давно не видавший любимой танцовщицы, — дело было летом 1916 года — принимает ее с распростертыми объятиями и всячески приветствует ее. Но Мата Хари вдруг приходит фантазия посвятить себя уходу за ранеными, стать сестрой милосердия. Она ходатайствует о пропуске в Витпель, где хочет поступить в лазарет и где в то же время был дислоцирован новый авиационный парк. И действительно, в лазарете она начинает ухаживать за больными, но все свое свободное время проводит в кругу военных чиновников, которые от нее, разумеется, в восторге, и приударяют за нею как за выдающейся красавицей и мировой известностью.

Под предлогом нужды в деньгах, она в один прекрасный день едет в Париж. Но в отель, где она остановилась, неожиданно являются два агента с приглашением явиться в Бюро французской контрразведки к капитану Ла Ду, заведующему иностранным шпионажем.

Ла Ду не посчитал нужным подняться при появлении Мата Хари в его кабинете.

— Вы немедленно покинете пределы Франции, — объявил он ей в самой категорической форме. — Вы внушаете подозрения союзным правительствам. Есть основание думать, что вы занимаетесь шпионажем, и я предлагаю вам немедленно выехать на вашу родину, в Голландию, и в ближайшее время во Францию не возвращаться.

— Но, боже мой, как можете вы предполагать, что я занимаюсь шпионажем?..

— Это вовсе не так уж невероятно, принимая во внимание ваш широкий круг близко стоящих к правительству лиц, а в особенности тесные ваши связи со многими военными летчиками нашей армии.

Никто не знает, в чем, собственно, состоял разговор капитана Ла Ду с Мата Хари. Он происходил с глазу на глаз; несомненно лишь одно, что ей, когда она покидала его кабинет, было разрешено остаться во Франции лишь при условии занятия шпионской деятельностью для Франции. И она обязалась это делать. Кроме того, несомненно, французская разведка в то время еще и не подозревала, что Мата Хари свои сведения посылала в Германию кружным путем и что маркиз Монтессак уже давно был германским шпионом. Все это узнало Французское разведочное бюро лишь из книги бывшего авантюриста, задумавшего стать порядочным и выболтавшего полиции несколько таких подробностей, которые, по его мнению, могли облегчить ему возвращение в лоно лояльных граждан.

Вскоре после разговора с шефом контрразведки Мата Хари встречается с маркизом, а затем исчезает из Парижа. Куда и зачем она уехала — не знает никто. Или почти никто.

Слухи о ее местопребывании чрезвычайно противоречивы. Одни сообщали о том, что видели Мата Хари в Амстердаме, другие — в Мадриде, третьи — в Лондоне.

Вернулась она в Париж так же неожиданно, как исчезла из него. Сразу с вокзала, куда ее примчал международный экспресс, она направилась в Бюро контрразведки, где ее с нетерпением ждал капитан Ла Ду. Последствия этого разговора были чрезвычайно неожиданными: спустя три часа после того, как Мата Хари поднялась по крутым ступеням старинного особняка, две крупные субмарины-истребители, крейсировавшие в Средиземном море, резко изменили курс. А вскоре вместе с двумя малыми подводными лодками, присоединившимися к ним, субмарины подошли к Марокканскому побережью и торпедировали скрывавшиеся в заливе новейшие германские подводные лодки. Немцы даже не успели ответить на столь ошеломляюще неожиданную атаку и были полностью уничтожены.

Таковы были первые итоги работы Мата Хари как агента-двойника.

Позднее, после ареста, в течение процесса по ее делу стало известно, что за это предательство она получила громадную сумму вознаграждения от французского правительства.

Только ли деньги манили ее? Нет, вызвано это было скорее упорным и страшным желанием этой женщины во что бы то ни стало не быть высланной из Франции. И для этого у нее были свои основания.

Во французском лазарете в Витпеле она познакомилась с одним русским офицером, потерявшим на войне оба глаза, и беззаветно влюбилась в него, и что удивительнее всего — по всей вероятности в первый раз в своей бурной жизни. И полюбила горячо и на всю жизнь человека, навеки ослепшего…

У этой страстной, никогда ни в чем никаких ограничений и препятствий не признававшей женщины теперь была одна мечта, одна цель жизни: употребить все усилия, чтобы не разлучаться с любимым человеком. Возможно, этим объясняются все ее тогдашние поступки… Если она предательством немцев могла еще добиться права остаться вблизи дорогого ее сердцу существа, да еще получить за это крупную сумму, — тем лучше. Что, в сущности, ей было за дело до тех страшных последствий, которые были вызваны ее изменой? Если она запачкала руки в этом деле, то исключительно ради того, чтобы иметь средства для приличного образа жизни с тем, для которого ей теперь надо было жить. То, что она получала эти деньги и от немцев и от французов, — ее мало трогало. Ни Франция, ни Германия не были ее родиной, а в то, что при ее образе жизни ей ежеминутно грозила опасность, она верила мало.

Неужели могли найтись на свете такие мужчины, которые могли бы сделать хоть малейшую неприятность ей, у ног которой с покорностью ждали снисходительной улыбки министры, герцоги, послы и высшее офицерство?

Маркиз де Монтессак ничего не знал о ее предательстве и сотрудничестве с французами до судебного процесса.

После истории с подводными лодками она снова начинает работать для Германии, сообщая, главным образом, важные сведения о планах французских воздушных атак, интересуясь также внутренней политикой Франции и информируя о настроениях во французских общественных кругах.

В конце 1916 года Французское осведомительное бюро узнает, что в Париже есть некая женщина, с особенным успехом занимающаяся шпионажем в пользу Германии. Бюро в полной уверенности, что женщиной этой может быть лишь та, которую в международных агентских кружках зовут «мадемуазель доктор». Французская разведка употребляет все усилия, чтобы чем-нибудь подтвердить ее причастность к шпионажу. Но на основании первых же сведений бюро устанавливает, что к шпионажу в пользу Германии она не имеет никакого отношения. Французское бюро определенно узнает, что эта «мадемуазель доктор» живет в Берлине, а между тем сведения поступают в Берлин из Парижа, где, как положительно утверждают французские агенты, и должен скрываться настоящий шпион.

Над головой Мата Хари снова сгущаются тучи самых тяжких подозрений, и французский генеральный штаб в конце концов решает выяснить их.

Капитан Ла Ду вызывает бывшую танцовщицу к себе и предъявляет ей пять писем пяти различных корреспондентов частным лицам в занятых немцами областях Бельгии — французским шпионам. Письма запечатаны, и на конвертах — их точный адрес.

Капитан напоминает Мата Хари о том, что ее пребывание во Франции обусловлено лишь ее обещанием работать против Германии в пользу приютившей ее у себя страны. Он предлагает ей использовать свои связи с немцами для того, чтобы отправиться в оккупированные ими районы и постараться вручить письма адресатам. За эту услугу Ла Ду сулит ей солидное вознаграждение, а предварительно вручает задаток.

Лишь только Мата Хари вышла из кабинета капитана, как там появился следующий посетитель. Им был французский офицер, граф де Шийни. Причины прихода графа в контрразведку были достаточно серьезные. Но сначала несколько слов о самом де Шийни.

Участник многих ожесточенных боев, граф летом 1915 года получает тяжелое ранение и попадает в немецкий плен. После обмена военнопленными он едет в Швейцарию и лечится в санатории. Там, в санатории он знакомится с сестрой милосердия Ганной Виттиг. Дочь ветеринарного врача-немца, Ганна ко времени знакомства закончила лишь первый курс бернского медицинского института. Молодые люди полюбили друг друга и вскоре совершили помолвку. Поэтому когда после лечения граф поехал в Лозанну на отдых, Ганна не задумываясь отправилась за ним.

Лозанна в те годы являлась центром франко-германского шпионажа. Там сосредоточилось множество резидентов французской и германской разведок. Не оставляли Лозанну без внимания и разведки иных держав. Постоянно проезжали через город и агенты-связники.

Неизвестно что: то ли витавшие в атмосфере города миазмы шпиономании, то ли ярый патриотизм и негодность к строевой службе повлияли на графа, но он решил посвятить себя разведке. О неожиданном желании он рассказал своей невесте.

Ганна, девушка крайне романтичная, не задумывающаяся об опасности и даже наоборот — находящая удовольствие в браваде ею, взялась за проведение этого плана в жизнь прежде, чем сам автор его, граф, успел заявить о своем намерении своему непосредственному начальству.

Ганна Виттиг снимает одеяние сестры милосердия и превращается в очень красивую, несколько экстравагантную светскую девушку. Целые дни она проводит в кафе и барах Лозанны.

Однажды ей случайно удается подслушать разговор двух посетителей ресторана, разговаривавших по-немецки и в связи с какими-то сведениями, весьма интересными для германского командования, упоминавших условное обозначение «Н.21».

Любительница-шпионка немедленно покидает отель, едет к своему графу и передает тому весь разговор этих таинственных личностей. Де Шийни решает, что известие, которое Ганне удалось подслушать, и тайный шифр имели, очевидно, какое-то особое значение.

Затем так же случайно самому графу удается узнать, что сущность этих сведений, касавшихся важного и содержащегося в строгой тайне проекта переброски французских войск, была кем-то передана немцам. Об этом сообщали французские агенты из Шарлевиля, где находилась главная германская ставка.

Граф де Шийни справедливо заключает, что сведения эти во Франции раздобыл агент под шифром «Н.21». И граф решает, что собранная им информация достаточно ценная и безусловно заинтересует Центральное бюро контрразведки. Он покупает билеты на экспресс и вместе с Ганной выезжает в Париж.

Прямо с поезда он едет в Бюро и вслед за Мата Хари попадает в кабинет Ла Ду. Капитан принимает своего будущего коллегу радушно и с вниманием выслушивает привезенную им информацию. Ла Ду не скрывает радости, когда граф называет шифр агента, который по заключению де Шийни находится где-то в Париже. Ведь шифр — путеводная ниточка в темном лабиринте поисков.

Вообще с этими шифрами дело обстояло очень сложно. Они были необходимы для телеграмм, приходивших со всего света в осведомительные бюро воюющих стран. Эти условные обозначения авторов телеграмм легко было вставлять в телеграммы самого невинного содержания, например в виде указания на известную товарную марку. Получатель же телеграммы — заведующий соответствующим бюро, уже по этому шифру знал, от кого она, хотя, как правило — под нею стояла подпись какой-нибудь общеизвестной фирмы, ни в ком не возбуждавшая ни малейших подозрений. Но с шифрами этими возникали и серьезные затруднения. Чтобы различить и запомнить все условные обозначения многочисленных агентов, работавших в иностранных государствах, следовало вести особые точные списки, чтобы знать, какой агент под какой буквой и номером числился. Но подобная регистрация, само собою разумеется, была связана с большим риском.

Капитан Ла Ду немедленно сделал распоряжение своим подчиненным в Берлине во что бы то ни стало и какой угодно ценою узнать, кто был таинственным агентом «Н.21».

После этого он дружески разговорился с графом, и в этой беседе тот поведал о своем плане служения во благо родины, подчеркнув, что ценные сведения о разговоре двух тайных агентов в лозаннском ресторане подслушала, в сущности, его подруга. Прощаясь с графом, Ла Ду выразил желание на следующий же день лично побеседовать с этой особой.

Ганна Виттиг произвела на капитана самое благоприятное впечатление. Она показалась ему не только весьма смышленой, но и превосходной артисткой, словно созданной для искусного шпионажа, с характером последовательным и выдержанным.

Все трое засиделись до поздней ночи за выработкой плана дальнейших расследований. В результате их беседы к Мата Хари был послан рассыльный с письменным приказанием отложить свой отъезд в Бельгию на шесть недель. Срок этот выговорила себе Ганна для проведения всестороннего обследования работы бывшей танцовщицы, которая и жила уже не в собственном доме, а занимала ряд комнат в одном из лучших отелей столицы.

Мата Хари была крайне изумлена этой отсрочкой и не могла объяснить себе этого.

* * *

В один дождливый и отчаянно скучный вечер, когда Мата Хари не знала, что делать и куда деваться от невыносимой тоски и какого-то непонятного предчувствия, прислуга доложила ей, что ее желает видеть какая-то дама. То была Ганна Виттиг из Швейцарии.

Незнакомая посетительница выглядит очаровательной, в очень простеньком тальере, барышней, словно только что соскочившей со скамьи какого-нибудь пансиона, такой невинной и неопытной. Тем не менее, по ее словам, она уже невеста такого известного и важного барина, как граф де Шийни.

Мата Хари, томимая скукой, благосклонно и приветливо встречает девушку и лишь никак не может понять, чего, собственно, от нее хочет это привлекательное робкое создание, почему-то рассказывающее ей разные разности о себе и о своем близком обручении. Когда Ганна на минуту умолкает, чтобы справиться со своим великолепно разыгранным волнением и, как бы не находя слов, краснеет и приходит в очевидное милое смущение, Мата Хари, тронутая этим, встает и увлекает этого ребенка на широкую софу. Ободренная этим знаком участия, девушка, сидя рядом со знаменитой куртизанкой, излагает наконец, смущаясь, цель своего непрошеного визита.

Она просит совета. Свою просьбу она облекает в такую форму, излагает в таких словах, что женское сердце перевидавшей всякие виды и искушенной в любви былой знаменитости глубоко волнуется.

— Простите меня, мадам, — говорит девушка. — Мой будущий муж граф де Шийни — человек, принадлежащий к лучшему обществу, он знает жизнь и до меня в своем прошлом сталкивался со многими красивыми женщинами света, я же перед ним простая скромная мещанка. Он мне часто говорил о вас, и я думаю, он когда-нибудь был знаком вам лично, и он говорит еще, что равной вам по красоте и очарованию он во всем свете никого не знает… Так вот, сударыня, я должна сознаться, что и я нередко читала о ваших успехах, следила за вашими триумфами и тоже уверена, что в обществе нет ни одного мужчины, который устоял бы против непобедимого очарования вашей красотой и искусством… Я вот пришла к вам просить помочь мне советом… Научите меня, что сделать, чтобы граф меня не разлюбил и чтобы он находил меня всегда полной привлекательности и обаяния…

Мата Хари с изумлением глядит на девушку. Последняя нашла совершенно правильный путь к сердцу бывшей куртизанки, ничем в жизни так не гордившейся, как своими любовными победами. Она в высшей степени польщена этой скромной просьбой наивной, застенчивой посетительницы.

Она ласково обняла девушку, усадила ее поближе к себе. За окном шел проливной дождь, хлестал ветер, а в комнате было уютно, тепло и царила полутьма, так располагавшая к интимной беседе.

Они расстались глубоко за полночь. Расстались уже подругами.

На следующий же день Ганна переселилась в отель, где проживала ее новая подруга. Переселилась, чтобы вместе коротать скучные осенние вечера.

Через неделю с визитом к Мата Хари явился граф. В полной форме, как всегда элегантный, он в весьма корректных и несколько сдержанных выражениях поблагодарил танцовщицу за участие в судьбе его невесты. Мата Хари великодушно приняла и благодарности и самого графа.

Встретившись после визита к Мата Хари с Ганной, граф заметил:

— Не верится мне что-то, будто она занимается шпионажем. Не похожа она на шпионку. Это действительно очаровательная красавица и только… Мне кажется, что твои подозрения совершенно неосновательны, моя дорогая…

После этого первого визита граф зачастил к Мата Хари. Сближаясь с нею, он конечно не знал и не подозревал того, что тем самым, — кто знает женское сердце, тот поймет это, — лишь укреплял в своей невесте страстное стремление во что бы то ни стало вывести эту обольстительницу на чистую воду, уличить ее в шпионаже, выведать у нее тайну ее существования.

Обе женщины, Ганна и Мата Хари, были почти неразлучны. Курс любви, преподанный этому наивному существу опытной женщиной, отличался точностью, определенностью, детальностью и поучительностью. Проходила девушка этот курс по вечерам, когда беседа затягивалась до поздней ночи; танцовщица читала свои «лекции» лежа в кровати, а Ганна внимала ей примостившись в ногах.

И вот однажды, когда Мата Хари особенно разоткровенничалась и принялась повествовать о таких интимных подробностях из своей прошлой жизни, что Ганна, легко изобразив смущение, поинтересовалась, правда ли, что любовь ее подруги никогда не была бескорыстной. И, тут же спохватившись и даже покраснев, добавила:

— Не сердись, дорогая, на меня, глупую, за подобное любопытство. Я ведь, конечно, этому не верю, но люди болтают…

Мата Хари не замедлила ответить. Она была уверена, что в глазах своей молодой подруги она своего рода богиня любви. Этот ореол ей ни за что не хотелось рассеивать, сходить с пьедестала, на который своею беспрерывной тонкой лестью вознесла ее Ганна, ей совершенно не хотелось, и ценою выдачи большой тайны она решилась сказать правду, лишь бы не потерять своего престижа в глазах девушки. Мата Хари прошептала, что вся эта светская болтовня — ложь, что деньги она зарабатывает совсем иным путем: она шпионка той страны, которая видела рождение подруги, то есть Германии.

— Неужели это не опасно? И ты не боишься? Как же тебя зовут в этих кругах? — воскликнула Ганна. — Я слышала, что у шпионов, у каждого есть своя особая кличка… Ты мне скажешь?.. — ласкалась наивная девушка.

В порыве откровенности и горячо желая успокоить свою молодую подругу, Мата Хари открыла ей несколько своих тайных переживаний из жизни шпионки. А затем между прочим сообщила:

— Чем я живу, по-настоящему знают лишь двое. Они от меня и получают сведения. Обычно мой шифр — «Н.21»…

* * *

На следующее утро, в тот момент, когда Ганна входила в рабочий кабинет капитана Ла Ду, чтобы сообщить ему о результате своего дознания, Мата Хари сидела уже в отдельном купе экспресса, уносившего ее в Мадрид. Когда агент разведки сунулся было в отель, где жила танцовщица, ее уже и след простыл, а куда она выехала, никто не знал. Разумеется, что своего нового адреса она никому не оставила.

Днем того же числа Ла Ду получил от Мата Хари коротенькое извещение о том, что условленный между ними шестинедельный срок истек и, согласно данному ей поручению, она теперь направляется в занятую немцами Бельгию, где и передаст врученные ей письма по назначению.

На следующий день капитан Ла Ду получил телеграмму от одного французского агента в Испании, уведомлявшую, что танцовщица появилась в Мадриде.

Там она пробыла недолго. Побывала в некоторых германских правительственных учреждениях, не подозревая, что, согласно директивам из Парижа, за нею следят агенты французской разведки.

Наконец, она села на отходивший в Роттердам голландский пароход «Голландия».

В одну бурную ночь, когда Мата Хари беззаботно и крепко спала в своей каюте, к «Голландии» подлетела вынырнувшая из мрака и хаоса волн английская торпедная лодка, дала сигнал голландскому пароходу остановиться и, поравнявшись с ним, высадила на его борт английского офицера.

— Халлог капитан, — обратился от к голландцу, — на вашем суденышке находится некая личность, которой лучше было бы продолжать дальнейшее путешествие на военном судне. У вас здесь одна танцовщица по имени Мата Хари.

И вот уже через несколько минут в дверь каюты Мата Хари раздается стук. Она не успевает опомниться, как матросы уже собрали ее вещи и, накинув на нее плащ, вывели на палубу.

А еще через четверть часа она уже ступает на палубу английского миноносца, встревоженная столь неожиданным поворотом.

Но, заметив вокруг себя любезных и предупредительных офицеров английского королевского флота, она быстро успокаивается. Миноносец, мчавшийся куда-то во тьму, рассекая океанские волны, вошел под утро в тихую английскую гавань. Как только корабль пришвартовался, к трапу был подан крытый автомобиль. Через несколько часов езды в этом автомобиле Мата Хари оказывается в кабинете шефа Скотланд-Ярда сэра Базиля Томсона.

Без всяких предисловий Томсон заявляет гостье, что она подозревается в шпионаже в пользу Германии.

Мата Хари, быстро овладев собой, замечает в кабинете еще одного посетителя и, обращаясь к нему, спрашивает, на чем основаны столь чудовищные подозрения. Но посетитель, а им был агент французской контрразведки, никаких доказательств привести не может. Как не может привести их и сам Томсон, продолжающий тем не менее выдвигать голословные обвинения.

На продолжавшемся в течение нескольких часов перекрестном допросе Мата Хари с громадным присутствием духа и поразительным самообладанием защищала свою жизнь и свободу. Она не скомпрометировала себя решительно ни единым словом, ловко обошла все ловушки, ставившиеся ей опытным сыщиком. Но, несмотря на это, Томсон не решается разрешить ей продолжать свой путь в Голландию, как она на этом ни настаивает.

Агент же упорно продолжает утверждать, что она несомненно шпионка. И тогда разыгрывается замечательная, редкая сцена. Эта загадочная женщина встает и громко заявляет:

— Да, я шпионка, но работаю я не для Германии, а исключительно для моей второй родины — Франции, которую я горячо люблю!..

В конце концов, с воинским эскортом доставляют ее на пароход, идущий не в Роттердам, а обратно, в Испанию, с конечным назначением в гавань Жийон.

Мата Хари не замечает, что на пароходе все время за каждым ее шагом следит французский агент. Она не подозревает, что, в то время как она обедает, агент самым подробным образом осмотрел ее костюмы, письма и всю каюту. Не понимает она и того, как и почему она, такая сильная и отличавшаяся всегда своим удивительно крепким здоровьем, вечером, в курительном салоне, вдруг почувствовала себя до того скверно, что с ней случился обморок.

С помощью оказавшейся на борту английской сестры милосердия ее переносят в каюту. Сестра раздевает Мата Хари донага и все ее платья и даже белье передает за дверь в коридор, где их принимает и безуспешно осматривает агент. Через некоторое время из каюты выходит сестра и сообщает агенту, что и при осмотре тела танцовщицы ничего подозрительного не замечено.

И вот уже с парохода в Париж летит телеграмма. Через час в расшифрованном виде она ложится на стол Ла Ду. Капитан внимательно читает сообщение агента, который извещает свое начальство, что писем, выданных Мата Хари для передачи французам-шпионам на территории Бельгии, не обнаружено. Для Ла Ду исчезновение писем — это еще одно подтверждение причастности танцовщицы к германской разведке.

Между тем, придя в себя после обморока, Мата Хари начинает подозревать неладное и с нетерпением ждет прибытия корабля в Испанию.

В Мадриде она останавливается в лучшем отеле и занимает две роскошно обставленные комнаты, по странной случайности оказывающиеся по соседству с номером германского морского агента в Испании фон Кроона.

Много месяцев прожила танцовщица в Мадриде, часто бывая в обществе французских морских офицеров. Она даже знакомится с французским агентом, но никак не может понять, почему к ней все относятся несколько сдержанно и никто ей полностью не доверяет, несмотря на то что она по-прежнему обаятельна и красива.

Чтобы привлечь к себе внимание, ей приходится все больше и больше тратить средств, которые совершенно неожиданно заканчиваются. И тут она обращается за помощью и содействием к фон Кроону.