Год обмана

– Что, никогда не ездил на трамвае? – Я даже остановился.

– Нет, – сказал он. – До этого случая – никогда.

– А на троллейбусе?

– Нет. Раза три на метро в детстве, когда с пацанами убегали с уроков, и все. В доме всегда был специальный шофер, который возил меня всюду, начиная с детского сада. Отец так решил.

«Ни фига себе, поколеньице подрастает», – подумал я.

– Ну-ну, и что дальше?

– Пришел контролер.

– И это оказалась Марина!

– Нет. Это был небритый дядька с плохим запахом изо рта.

– А Марина?

– Она стояла сзади и сунула мне в руку свой проездной. А он ее тут же оштрафовал.

– «Есть женщины в русских селеньях…» Чего же она обратно свой проездной не взяла?

– Я не знал, как его передать.

– Застеснялся, – усмехнулся я. – Подставил девочку.

– Я потом ей деньги отдал, – сказал Сергей.

– Снова убежал от охраны и привез ей долг?

– Нет. – Он покачал головой. – После случая с трамваем от них уже трудно было убежать. Почти никогда не получалось. Только один раз, уже потом. А тогда меня привезли в Кузьминки, и я будто бы пошел в «Будапешт».

– Интересно, зачем?

– Мало ли. Им все знать не положено.

– И долго так продолжалось?

– Два месяца.

– Понятно… А потом вдруг я подвернулся. Так, что ли?

Он посмотрел мне в лицо и ничего не ответил.

«Ну и пошел ты! – подумал я, неожиданно разозлившись. – Тоже мне, крышу себе подыскал. Привык уже, что папа ему людей покупает».

В это время мы подошли к его дому.

– В общем, сегодня сделаем выходной, – сказал я. – А завтра с утра я к тебе заеду.

– Ты же хотел остаться.

– Это ты хотел.

– Но ты же сказал…

– Мало ли что я сказал. Тебе, может, тоже все знать не положено.

Я развернулся и пошел обратно за своим джипом. Дойдя до перекрестка, я посмотрел назад. Сергей все еще стоял там, где я его оставил.

* * *

Спать пришлось ложиться на голодный желудок. Поэтому, наверное, приснилась всякая дрянь. Сначала какой-то пароход на коньках, затем дикие лошади, потом почему-то Пушкин, а после него дуэль и стрельба. Потом я ехал на поезде туда, где родился, но мне было страшно оттого, что я не знал, на какой станции надо сходить. В итоге вокруг оказалось море высокой травы, из-за которой ни черта не было видно, и я бежал, задыхаясь, по узкой тропинке, а длинные стебли хлестали меня по лицу. Вдруг из этой зеленой чащи высунулась чья-то рука и схватила меня за горло. Я хотел закричать, но даже просто вздохнуть и то было невозможно. Из травы показалось темное лицо. «Собирайся, – сказало оно. – Мы пришли за тобой». – «Я не хочу!» – подумал я в ужасе, но лицо встряхнуло меня как тряпку. «Собирайся! Времени нет».

– Собирайся! – ревел чей-то голос.

Я подскочил на кровати как ошпаренный.

– Собирайся, – повторил голос. – Хватит дрыхнуть! Люди ждут.

Я наконец сообразил, что это не сон и что я не один у себя в комнате.

– Давай поднимайся скорей, – сказал человек, который сидел на моей постели и тряс меня за плечо.

Второй стоял у шкафа и, раскрыв дверцу, перебирал мои вещи.

– Одевайся, – сказал он, бросая на кровать джинсы, футболку, рубашку и что-то еще.

– Давай-давай, – подхватил первый. – Времени совсем нет.

– Где у тебя обувь? – спросил тот, что стоял.

Я ничего не ответил.

– Кроссовки твои где? Оглох, что ли?

– Вы кто? – наконец спросил я.

– Дед Пихто, – ответил второй. – Где твои кроссовки?

– Я не ношу кроссовки.

– А что ты носишь?

– «Доктор Мартинз».

– Хорошо. Где твои «Доктор Мартинз»? – видно было, что он разозлился.

– В ванной стоят.

– Хрена ли ты их туда поставил?

– Хотел помыть.

– На том свете помоешь. Давай, быстро вскочил! Долго с тобой тут будем возиться?

Я откинул одеяло и встал.

– Ты что, без трусов спишь? – заржал первый.

– Слышь, – он обратился ко второму, который вышел из комнаты. – Он без трусов спит! Дрочит, наверное.

– Отвяжись от него, – донеслось из ванной. – Пусть спит в чем хочет. У нас времени нет!

Я молча одевался и рассматривал своих гостей. Прежде всего, было непонятно, как они вошли. Я точно помнил, что запер дверь и даже закрыл ее на цепочку.

«Должно быть, порвали», – решил я.

Оба моих визитера были одеты в строгие темные костюмы. Белые рубашки и галстуки выглядели безукоризненно. Они были похожи друг на друга, как близнецы.

«Тоже мне люди в черном», – подумал я.

– Собрался? – сказал главный, входя в комнату с моими ботинками. – Десять баллов! Теперь валим отсюда – и так уже столько времени потеряли!

* * *

Внизу мы сели в черный «БМВ» с тонированными стеклами, и я решил запоминать дорогу. По крайней мере, глаза мне не завязали.

– Ты почему стекло не протер? – спросил главный, едва мы отъехали. – Я же тебе вчера говорил, а ты опять ни хрена не слушаешь!

– Я протирал, – отозвался второй, переключая скорость.

– Когда ты протирал?!! Смотри, сколько грязи! Слякоть везде, а ты не протираешь. Скоро не видно будет, куда едем! Когда ты протирал?

– Я протирал, – повторил тот.

– Когда ты протирал, я тебя спрашиваю?!!

– Позавчера.

– А я тебе когда говорил?

– Не знаю.

– Я тебе вчера говорил! Сколько можно повторять одно и то же? Ты достал меня. С тобой невозможно работать!

– Слышь, – сказал второй, останавливаясь у светофора.

– Ну? – отозвался главный.

– Я же тебе говорил, что у меня весной руки болят.

– Чего они у тебя болят?

– Сам не знаю. Может, от воды. Они, наверное, весной в воду больше хлорки добавляют. Кожа сначала сохнет, а потом лопается. Я крем у своей взял, все равно не помогает. Больно так. Даже к рулю прикасаться трудно.

– Тряпка-то мягкая. Не то что руль.

– А жидкость для стекла? Она знаешь как эти ранки разъедает!

– Сходи к врачу.

– Ходил уже. Говорит, ничего сделать нельзя. Надо ждать, пока весна кончится. Авитаминоз. Плохое питание. Прикинь! У меня – плохое питание! Придурок. Вода просто херовая. Может, минеральной мыть? Возьму ящиков пять, а из крана совсем не буду мыться.

– Ты лучше стекло протри.

– Я же тебе говорю – болят руки. Достала эта весна. На следующий год возьму в это время отпуск. На Кипре, как думаешь, хлорку в воду добавляют?

– Давай уже скорей! Мышьяк они добавляют. Тебе будет в самый раз.

Они оба замолчали, и тот, что сидел за рулем, обиженно сгорбил плечи. Через минуту машина остановилась у большого серого здания.

Это был офис моего босса.

– Дальше дорогу знаешь, – сказал главный, открывая дверцу с моей стороны. – И давай шевели булками. Там уже полчаса как ждут.

* * *

Внутри здания было пустынно. Все коридоры словно вымерли. Я шел по светлому пластику, и мои шаги отдавались эхом где-то в дальних комнатах. «Куда все подевались? – думал я. – Еще пяти нет. Война, что ли?» Двери некоторых кабинетов стояли открыты, но и там не было никого. «Что-то случилось, пока я спал», – решил я.

В приемной у босса я тоже никого не встретил. Ни секретарши, ни посетителей, ни уборщицы – никого.

– Воробьев? – донеслось из открытой двери кабинета. – Это вы?

– Я.

– Проходите сюда. Я вас давно жду.

Когда я вошел, он поднял голову от бумаг и устало откинулся на спинку кресла.

– Здравствуйте, Михаил.

– Здравствуйте… – начал я, но вдруг с ужасом понял, что не помню его имени-отчества.

– Павел Петрович, – усмехнулся он.

– Да, конечно, Павел Петрович. Здравствуйте, Павел Петрович.