Эратийские хроники. Темный гном (СИ)

Капитан с сомнением оглядел узкий лежак, застланный серым бельем, и перевел взгляд на Геронима.

- Мы пришли по делу, а не для того, чтобы лакать вино!

- Само собой! Само собой! А вот и оружие!

Героним выдвинул тяжелый сундук из-под стола и услужливо раскрыл крышку. Протянул бумажку со списком.

- Все согласно реестру.

- Проверим, - кивнул капитан и быстро пробежался глазами по списку, ежесекундно сравнивая его и имеющееся в наличии оружие. Изучение недлинного в общем списка заняло у рыцаря не меньше четверти часа.

- Все хорошо, - улыбнулся под забралом капитан, так что Героним не увидел эту улыбку, иначе она могла показаться ему двусмысленной. – Все просто замечательно. Орден Света благодарен за службу и готов достойно вознаградить. Флетт, убей его!

Героним не успел даже удивиться, настолько неожиданным оказался этот приказ. А паладин Флетт уже извлек из ножен длинный кинжал и кинулся в атаку. Ему бы гораздо сподручнее было бы рубануть полуэльфа мечом, тогда бы его точно ничего не спасло, но хижина была слишком тесной для меча.

Древние инстинкты отца-эльфа, дремавшие под спудом сознания, среагировали гораздо быстрее разума, отбросив Геронима к дальней стене. Флетт продолжал надвигаться, сжимая в руках смертоносное лезвие. Полуэльф, повинуясь скорее наитию, чем трезвому рассудку, пинком опрокинул стол, отделяя себя от паладина. Но и второй паладин продолжал надвигаться, покачивая шестопером.

- Артеран! – в истерике выкрикнул Героним, и тотчас же входная дверь взорвалась облаком щепы, и что-то невероятно быстрое и тяжелое врезалось в первого паладина. Воин с грохотом повалился, зацепив при этом какие-то глиняные плошки и бутыли, а также и сундук с оружием.

Второй паладин попытался защититься от смерча, именуемого Артераном, но все равно не избег дубинки. Стальной шлем от тяжелого удара загудел боевым барабаном. Капитан оказался гораздо расторопнее своего подчиненного. Рыцарь ловко увернулся от очередного удара, пропуская утяжеленную железом дубинку над собой. Инерция казавшегося неотразимого удара увела Артерана в сторону, из-за чего паладин на время исчез из его поля зрения. Вышибала также не заметил стремительный росчерк короткого лезвия. И так не успел ничего предпринять, когда капитанский кинжал на добрых две ладони вошел в живот Артерана.

Полуэльф, испуганно наблюдал за схваткой, когда его верный слуга умер, и тогда он понял, что следующим на очереди окажется именно он. Героним быстро оценил сложившуюся ситуацию. К двери не прорваться – дорогу перекрывали уже снова готовые к бою паладины, оставался лишь один путь: в стене, к которой прижимался полуэльф, имелось слабое место. Тонкая доска, закрывавшая огромную дыру, проделанную летом неуклюжим тарквинием, держалась лишь на паре гвоздей – оставалось чем-нибудь выбить ее.

Рука само собой нащупала рифленую рукоять и крепко сжалась вокруг жутких барельефов, полностью покрывавших цвергскую секиру. Героним не понимал, что он делает, но оружие уже покоилась в профессиональном хвате опытного секироносца, хотя полуэльф из оружия умел обращаться только со столовыми приборами. Он не понимал откуда у него в голове возникли эти знания, но ему было уже не важно: внутри закипала кровавая ярость берсерка. Героним издал неразборчивое горловое рычание и бросился вперед, ловко скользя на полусогнутых. Ярость, возбужденная секирой, и первобытные инстинкты остроухих предков слились в жутком тандеме, яростно требовавшем крови.

Головоруб застонал в предвкушении. Полукруглое лезвие взметнулось в воздух, чуть не задев потолочные стропила, и скорее пнуло противника, чем ударило. Но и этого оказалось достаточно. Острый загнутый конец как тонкую бумагу пробил доспехи и раздробил ключицу паладина Флетта. Кровь хлынула у того из щелей забрала, ноги подкосились, и мертвый паладин железным хламом рухнул на пол. Головоруб отчаянно завибрировал в руках, впитывая душу убитого паладина, и отчего слегка приспустил вожжи, управляющие полуэльфом, и Героним чуть не выронил оружие. Секира в ответ снова застонала, но уже недовольно, словно досадуя на еще одного неумелого и слабого духом хозяина.

Капитан, разъяренный неожиданным сопротивлением полуэльфа, пер вперед, рисуя в воздухе блестящие ленты ложных выпадов, отвлекая внимание врага, а второй паладин, отошедший от удара по голове, поступил более хитро: стал обходить Геронима со стороны.

Героним чуть не пропустил смертоносный выпад кинжала, но Головоруб среагировал быстрее, легко отбив клинок и тут же ударив в ответ. Но капитан ожидал этого и ловко уклонился, снова пуская кинжал в дело. Секира коротко звякнула в ответ; клинок, попавший в захват между нижним краем лезвием и рукояти, вывернулся из руки паладина и отлетел в дальний угол. Полуэльф не медля нанес еще один удар; Головоруб истошно взвыл в воздухе и молниеносно опустился на шлем паладина.

Только чудо спасло капитана: глиняный черепок скользнул по полу, увлекая за собой и ногу – паладин нелепо взмахнул руками, и приземлился на свой твердый латный зад. Головоруб недовольно прожужжал над самой головой, лишь слегка скользнув по шлему. Капитан, проявив недюженую ловкость, перекатился через спину и вскочил на ноги, извлекая меч. А теперь настал черед удачи Геронима. Взгляд капитана сместился за спину полуэльфа, и тот мгновенно присел, чувствуя, как его волосы на затылке шевелит неприятный ветерок от пронесшегося всего в дюйме над головой шестопера.

Полуэльф рубанул с разворота, но не смог удержать равновесие: тяжелая секира с воем унеслась куда-то назад, а Героним, крутнувшись на согнутых ногах, завалился на бок. Шестопер на мгновение завис над ним и стремительно опустился вниз…

11.

Гурдел продолжал беспробудно пьянствовать, оплакивая своего брата – предложение полуэльфа отнюдь не вернуло душевное равновесие и не излечило кровоточащую рану потери.

Причем и отомстить не удалось: Джеремия бесследно сгинул.

Тролль носился по городу, распугивая бродячих собак и редких ночных прохожих. В периоды обострения буйства громил ни в чем не повинные торговые лавки и выбивал двери в поисках «проклятой длинноухой задницы». Так продолжалось в течение нескольких ночей, и горожан порядком надоели пьяные выходки тролля и они нажаловались самому барону, тот, в свою очередь, передал жалобы начальнику стражи – матерому троллю Грохнаку, ветерану войны с Горгонадом и просто честному парню.

Грохнаку было искренне жаль Гурдела, но поделать он ничего уже не мог. Так в один прекрасный день Гурдела с позором изгнали со службы без выходного пособия. И ему ничего не оставалось делать, как отправиться к Герониму на постой: кроме службы, у тролля отобрали и место в казарме.

Первое, что поразило все еще трезвого и оттого хмурого тролля, так это полная тишина подстенного стойбища. Его разнородные обитатели попрятались по своим норам и носу не казали наружу. Профессиональное чутье подсказало, что здесь что-то не чисто. Из вещей у Гурдела остались одежда и нож в поясных кожаных ножнах, даже скорее не нож, а полноценный тесак длиной с локоть и с шириной лезвие не меньше тролличьей ладони. Недостаток остроты с лихвой компенсировался большим весом и немалой силой в руках Гурдела. Тролль привык доверять своему чутью и немедленно извлек оружие из ножен.

Еще сильнее в своих подозрениях он утвердился, когда увидел тройку здоровенных рыцарских лошадей. И стояли они именно около хижины Геронима. Тихий вскрик из хижины заставил его замереть и насторожиться. Теперь он не сомневался.

Хлипкая стена, сложенная из гнилых досок и кусков кирпича практически рухнула, подняв облако пыли. В проломе посланником смерти появился могучий тролль. Рука с зажатым шестопером замерла.

- Мы рыцари… - начал было паладин, но не успел закончить фразу: Головоруб, раскалившись от ожидания, взвился в воздух и по подлому ударил в пах. Лезвие в форме полумесяца легко вошло в тело, кромсая плоть и кости. Секира удовлетворенно заурчала от удовольствия, заворочалась в ране, впитывая кровь и жизнь жертвы, и лишь через несколько секунд со звонким чмоканьем покинула тело паладина. Рыцарь, на удивление тонко вскрикнув, сжал ноги и стальным истуканом повалился на пол. Никто этого не видел, но на лице, спрятанным за забралом, застыло удивленное и немного обиженное выражение.

Капитан, поняв, что находится в меньшинстве, отступил назад, выставив перед собой меч, грозя наколоть на него, как бабочку на иголку, каждого, кто сунется.

- Вы не ведаете, что творите! – гулко прозвучало из-под забрала. – Нападение на рыцарей Ордена, двойное убийство… Простой смертью вы явно не отделаетесь. Тролль, ты пока ты еще не совершил ничего предосудительного – помоги мне, и Орден не останется в долгу. Убей полуэльфа.

Гурдел засомневался. А ведь и в самом деле, что его связывало с Геронимом: сомнительная сделка и вот теперь возможность превратиться в злейшего врага Ордена. «Неплохо, а?» - с ехидцей заметил внутренний голос. – «А смерть Мурдела? Героним ведь во всем виноват: кто вас послал за секирой?» Гурдел не заметил еще Головоруба: секира благоразумно спряталась под телом полуэльфа. Из небытия возникло лицо брата, и было оно столь же грустно, как в тот день, когда скончалась матушка. И братова кровь на руках. Гурдел тряхнул головой, отгоняя наваждение.

- Никого я убивать не буду. Не убивца я, и тебе не позволю, будь ты хоть трижды паладин!

- Ты пожалеешь, тролль, если стал по другую от меня сторону баррикад.

- Все равно! – криво ухмыльнулся тролль, поигрывая свои тесаком. – Сейчас мы уйдем, а ты уж волен потом делать, че хочешь: кричать, звать подмогу, но сейчас молчи, если хочешь жить. И твоя зубочистка туточки не спасет.

Сказано было таким тоном, что капитан ясно понял, что сейчас стоит уступить: ни силой, ни проворством он тягаться с троллем не мог. Пересилив себя, капитан кивнул.

- Уходи и падаль эту забирай. Мы еще встретимся, тролль. Обязательно встретимся.

- Может быть. – Гурдел решил не растрачивать силы на словесную перепалку и уходить. Он так до конца и не понял, что его заставило так поступить, но выбор сделан – назад не повернешь.

Гурдел подхватил за шиворот очумевшего Геронима и покинул хижину таким же путем, каким и зашел, окончательно развалив стену. Крыша опасно накренилась, обидчиво скрипя стропилами. Головоруб все еще сжимаемый рукой полуэльфа ехидно звякнул: он опять победил.

А капитан молчал и глядел вслед им, уведших кроме того двух рыцарских лошадей. Ему спешить было некогда: он знал, что им нигде не скрыться и не спрятаться. Эратия велика, но только не для мести Ордена Света.

Часть 3. Побег из Четвертого забоя.1-2

1.

Жук-огнедуй недовольно заворочался в своем гнезде из сплавленных камней, привлеченный шумом в окружающей тьме. Насекомое было абсолютно слепо, но отлично ориентировалось на слух. Жук замер, вытянувшись на тонких лапках, и прислушался. Звук не повторился, и существо успокоилось и замерло в гнезде, свернув длинное членистое тело вокруг четырех больших, с человеческий кулак яиц.

- Дурак! – прошипел Шмиттельварденгроу растерянному Джаладу, задевшему неудачно подвернувшийся под ноги камешек. – В следующий раз сам пойдешь на охоту, и тогда моли всех бессмертных о возвращении в бараки.

Бараками в Четвертом забое назывались пещеры, в стенах которых были прорублены узкие каменные ниши, служившие постелями для всех каторжан, обитавших в этих проклятых шахтах. Конечно, не королевские апартаменты, но вполне сносно: Шмиттельварденгроу приходилось спать под проливным дождем и на голых камнях. А вот Джаладу было тяжеловато: все-таки такая жизнь требовала привычки. Но в последнее время нытья и жалоб со стороны огненного мага стало гораздо меньше.

- Фозз, ты готов? – окликнул Шмиттельварденгроу огромного косматого огра.

- Всегда, капитан, - гулко шепнул огр.

Фозз, пожалуй, был единственным существом на земле, встрече с которым искренне обрадовался цверг. Огромный косматый огр, звероподобное существо, страшное в своем неистовстве – таким его запомнил Шмиттельварденгроу. Но не таким он был сейчас. Чем-то он походил на цверга: потерянный в послевоенном мире, лишенный цели и смысла жизни, он катился по дороге своей судьбы, равнодушный к жизни, его окружавший. Главное для него было, чтобы остальные оставили его в покое.

Не оставили.

Отряд дварфов отловил его в восточной Эратии. Фозз промышлял разбоем и людоедством – у огров такое в порядке вещей, но подобные увлечения не находили понимания у соседей. Обозленные крестьяне собирались его собственноручно судить и казнить за совершенные злодейства, затравив собаками, но горные карлики, восхищенные невероятной силой пленника, распорядились им со свойственным им практицизмом: определили в Ганалийскую долину. Фозз воспринял свою судьбу стоически, хотя тоже, поначалу, доставлял немало хлопот своим тюремщикам. То тут, то там стали пропадать люди, орки и даже дварфы, что вообще не лезло ни в какие ворота. И после показательной порки стальным бичом, достаточно крепким, чтобы пробить даже такую толстую шкуру, как у огра, его определили в Четвертый забой.

Жук-огнедуй снова дернулся, ощущая неясную угрозу, притаившуюся во тьме, но куцый умишко твари не был слишком изощренным, чтобы заставить его покинуть гнездо и обследовать пещеру. Тем более, он по праву ощущал себя здесь полным хозяином. Даже странные существа, поселившиеся в верхних пещерах, боялись его трогать. Все, кроме цверга.

- В свое время, - шептал Шмиттельварденгроу, - я отлавливал этих тварей десятками. Жидкость у них в брюхе сжигает даже камень, а от дерева или плоти не оставляет и пепла. Но тем жук и опасен: плюнет тебе в лицо и никакой щит не поможет!

- И как же его убить? – поинтересовался Джалад.

- Смотри и учись, жалкий человечишко! – ехидно ухмыльнулся в темноте цверг. – Фозз, действуй.

Повинуясь его сигналу, огр поднял над головой здоровенный валун, размахнулся и метнул в дальний конец пещеры. Своеобразный снаряд просвистел над головой Джалада и с оглушительным грохотом приземлился в дальнем конце пещеры. Гулкое эхо заметалось под каменным сводом, забилось громовыми разрядами в уши и затихло лишь через несколько секунд.

Жук-огнедуй завертелся на пятачке света, образованном его полыхающим брюшком, замер, выбрав наиболее подозрительную сторону, и громко рыгнул. Струя яркого пламени обдала каменные стены, превращая их в раскаленные потеки. Раскаленные ручейки побежали вниз, образуя настоящую огненную реку. А жук продолжал изрыгать огонь, поливая окружающее пространство. Яркий свет бил в глаза.

И только через несколько минут, основательно обработав пещеру, тварь стала подавать признаки усталости: тонкие ножки задрожали, словно поддерживали невероятную тяжесть, а огненная буря превратилась в тонкую струйку, бессильно тянущуюся к земле. Сияние брюшка несколько приутихло, лишь тускло рдели в темноте слезы расплавленного камня.

- Вперед!

С гиканьем и воплями цверг, человек и огр бросились на жука. Огромное насекомое растерянно развернулось в их сторону, но лишь смогло слабосильно плюнуть в огра. Фозз легко избег плевка, перепрыгнув маленькую пылающую воронку. Огромная кирка, словно специально изготовленная под габариты огра, с хряском вломилось в хитиновое тельце, расплескивая сукровицу и лимфу, и пригвоздила жука к земле. А Джалад и Шмиттельварденгроу тем временем обрабатывали неподатливую голову огнедуя, круша жвала и твердый хитиновый лоб.

- Только не брюхо! Не трожь брюхо! – не забывал вопить при этом цверг, сосредоточенно кроша жучиные челюсти.

Не прошло и минуты, как туловище и голова жука превратились в малоаппетитное месиво; тонкие мохнатые ножки судорожно дергались, уже не в силах поднять растерзанное тельце.

- Хо-хо! – довольно вытер пот Шмиттельварденгроу. – Учитесь, сопляки! Кто ж вам еще покажет, как надо правильно уделывать огнедуев. Жалкобородые дварфы небось позабыли уже про такое искусство. Взрывают, копают… Эх!

Цверг закончил свою тираду безнадежным вздохом и махнул рукой, мол, что с них возьмешь, с этих дварфов.

- Господин Шмиттельварденгроу! – издевательски-вежливо обратился Джалад к цвергу. – А, собственно, зачем нам он?

- Люди! – состроил презрительную мину гном. – Они глупее орков. И ничегошеньки не понимают в горном деле. Как можно было заметить, огненное дыхание жука, сжигает даже камень, и мы легко сможем проходить дневную норму там, где остальные будут вкалывать, не разгибая спину. И тогда, может быть, тебя не оприходует плетью этот рожденный в дерьме засранец Сломанный Клык.

Джалад почесал все еще зудевшие следы от орочьего кнута, располосовавшего практически всю спину, но он вполне понимал, что цверг делает все это отнюдь не ради молодого мага. Ему самому досталось не меньше, только толстокожий Фозз практически не пострадал – сваленную в плотные колтуны шерсть и саблей не пробьешь, не говоря уже о кнуте. Но как-то сразу повелось, что огр во всем помогал цвергу.

Шмиттельварденгроу успел уже перевязать куском бечевы тонкий стебелек, соединявший туловище и брюшко, и резким рывком отделить его от измочаленного жучиного тела. Кроме того, в руках цверга возникла странная конструкция, называемая им «брызгалкой», и комок мягкой глины. Устройство сие напоминало железный кубок с маленьким рычажком и непропорционально длинной ножкой-трубкой. Гном как-то попытался перед охотой объяснить устройство и принцип работы брызгалки, но как только дело зашло о клапанах и избыточном давлении, Фозз с преувеличенным вниманием стал изучать узор из сталактитов, а Джалад состроил жутко заинтересованную рожицу, хотя по глазам было видно, что он где-то далеко отсюда. Цверг махнул рукой, в очередной раз удостоверившийся в полной технической бездарности надземных рас.

- Вставляем брызгалку сюда, - Шмиттелльварденгроу не уставал комментировать каждое свое действие, гордый от осознания своего превосходства. – Обмазываем глиной вот здесь для полной герметизации… - Цверг высунул язык от усердия, покрывая толстым слоем глины устье стебелька и вставленной в нее железной трубки брызгалки. – И портативный огнемет готов!

Судя по скептическим выражением лиц окружающих странное устройство в руках у Шмиттельварденгроу вызывало сомнения как своей формой, так и надежностью конструкции. Цверг хмыкнул - что они понимают – и нажал рычажок. Внутри огнемета что-то подозрительно скрипнуло и засипело. Огненный столп полыхнул в опасной близости от Фозза. Невероятно, но невозмутимый огр от испуга и неожиданности немного присел. Длинные, стоящие торчком уши прижались к голове.

- Вот что значит техническое превосходство! – Шмиттельварденгроу торжествующе ухмыльнулся, оскалив острые зубы.

2.

Шмиттельварденгроу не зря выбирал самые глубокие шахты: там хотя бы не было круглосуточного надзора, а вокруг не слонялись обнаглевшие орки. Как и везде до того, из-за своего неуживчивого и склочного характера цверг умудрился в первый же день своего пребывания в Четвертом забое нажить себе врагов из числа самых многочисленных местных обитателей – орков.

Немудрено, что этих диких варваров в Ганалийской долине водилось во множестве. Прямо за Льдистым нагорьем кочевали целые орды орков, а такому многочисленному, невоспитанному и главное голодному народу всегда свойственна привычка к опустошительным набегам - хорошо, что и между собой орки враждовали также отчаянно, как и со своими соседями. Времена, когда несметные орочьи полчища под началом Горгонадца прокатывались по цивилизованным землям неудержимым зеленым катком из плоти, острой стали и безумной жажды наживы, прошли давным-давно.

С тех пор минуло более тридцати лет, война закончилась, Горгонад пал, а с ним исчезла и направляющая длань Повелителя, орки перессорились и передрались, разделились на множество игрушечных орд, странствующих по вымерзшей равнине. В силу природной глупости и бесшабашной лихости орки часто хватались за то, что им было ни прожевать, ни проглотить. Например, за горные крепости дварфов. Столь же расчетливые, сколь и грубые бородачи не преминули воспользоваться этим источником дармовой рабочей силы, ведь на самом деле орки были довольно трусоватым народом. И грабежи они совершали, имея численный перевес, и лобызали сапоги каждому, кому доставало силы наступить на горло орочьей песни.

Из традиций орков следует упомянуть лишь то, что они клялись неким Прохвесаром, а проклинали странным Пьютером. Кто или что это такое понять было трудно из-за чудовищного произношения, но многие каким-то таинственным образом связывали их с самым обидным для орка прозвищем «рожденный из грязи».

Именно эти слова были первыми, сказанными Шмиттельварденгроу по отношению к Сломанному Клыку – главарю или как говорили сами орки «пахану» братвы Четвертого забоя. Что, само собой, было весьма неосмотрительным поступком. И в тот же день цверга и Джалада чуть не избили до смерти, единственное, что их спасло, было вмешательство Фозза. Огр в свойственной ему флегматичной манере раскидал по углам орков-«быков» и унес пострадавших в свой угол подземных бараков, залечивать попранное самолюбие.

Противостояние Сломанного Клыка и Шмиттельварденгроу таким образом вовлекло в свою орбиту множество посторонних совершенно непричастных личностей, включая Джалада и Фозза. Велось оно с переменным успехом. Сперва цверг уверенно двигался к победе, ощущая себя в относительной безопасности за могучей волосатой огрской спиной, пока его не подвела достопамятная страсть к горячительным напиткам, а единственным поставщиком местного пойла, носящего аутентичное название «шахтерка», являлись орки. Сломанному Клыку не составило труда подмешать в шахтерку какого-то сонного зелья, и под видом дара примирения преподнести цвергу. Шмиттельварденгроу сотоварищи не сдержался и в тот же день отметил победу, которая обернулась поражением и прилюдным позором.

После орочьего кнута в лапах Сломанного Клыка гном не мог ни сесть, ни лечь на спину, но больше всего страдало необъятное цвергское самолюбие. Джалад и Фозз пострадали меньше. А ведь после им назначили двойную норму выработки руды, что могло обернуться еще худшими последствиями, если бы не рационализаторские предложения Шмиттельварденгроу…

Джалад размотал истершуюся полоску ткани, которая защищала шею от грубых краев железного ошейника, и обмотал новую, более-менее чистую и целую, для чего пришлось пожертвовать еще одним куском своей мантии.

- И все равно, я не понимаю, как этот огнемет поможет нам выполнить дневную норму? Да, мы прожжем в камне немалую дыру. - Маг скосился на чуть оплавленный раструб брызгалки. – Но как мы извлечем руду из кипящего расплавленного камня? – Джалад состроил выразительное лицо.

Тут же не выдержал Фозз и улыбнулся. Его голова словно раскололась широкой зубастой щелью. Шмиттельварденгроу же трясся от смеха, пытаясь удержать под мышкой самодельный огнемет, а руками хватал сползающий пояс с изрядно похудевшего стана.

- Клянусь Бездной! Но он еще глупее, чем я думал! Так не разбираться в металлургии еще надо уметь.

Джалад обиженно насупился.

- Я разбираюсь в истории и магии, а знание кузнечного ремесла в мои обязанности не входит!

- Не входит, значит не входит! – хмыкнул цверг и сложил огнемет в холщовый мешок, набитый тряпьем. – Пошли, братцы каторжники – нам еще работать.

Шахта Черные Каверны проходила намного глубже всех остальных, но, все равно, пещера жука-огнедуя находилось еще ниже, сплетаясь с запутанной сетью таких же проходов и туннелей, уходящих на вовсе невообразимую глубину. Даже Шмиттельварденгроу, привыкший к узким коридорам и кельям своей страны, чувствовал себя здесь неуютно, словно из каждой пещеры за ним наблюдали чьи-то глаза. Фозз, например, был приучен к горам, но никак не к темным шахтам, и его плотный мех больше мешал в теплом климате подземного мира, а Джалад, тем более, никак не годился к местным условиям, но гном теперь понимал, почему люди являлись самым многочисленным народом Эратии – эти блохи привыкали ко всему.

Чтобы как-то разогнать окружающую тьму, каторжники зажгли маленькие шахтерские фонарики, наполненные сырой нефтью. Огоньки сильно чадили и освещали лишь лица, поэтому приходилось работать практически вслепую. Только на верхних уровнях, в бараках и жилищах надсмотрщиков света было достаточно, чтобы не заблудится в хитросплетениях коллекторов и коридоров, проложенных еще в те времена, когда о дварфах в этих местах и слыхом не слыхивали.

Первым шел Шмиттельварденгроу, за ним Джалад, а замыкал Фозз, вынужденный из-за своих размеров протискиваться в узкую шахту на четвереньках. Чем выше они поднимались, тем больше свидетельств разумной жизни попадалась им навстречу: то след от кирки, то железный штырь, вбитый в стену, то разбитый шахтерский фонарик. Но гном не стал подниматься наверх, а свернул в темный аппендикс, отходивший влево и чуть вниз от главного ствола. Здесь даже отсутствовали сваи, поддерживающие свод шахты. Компания товарищей по несчастью прошла ровно сто шагов, пока не уперлись в изуродованную многочисленными ударами зубил и кирок стену.

Шмиттельварденгроу извлек огнемет и довольно ухмыльнулся:

- Неудачники разбили здесь свои лбы, но мой-то лоб крепче камня! – Чуть сдавив локтями бока брюшка, гном нажал на рычажок.

Пламя, вырвавшееся из раструба, настороженно лизнуло стену, оставив легкие стеклянистые потеки, но, удостоверившись в своей силе, с удвоенной энергии набросилось на породу. Дохнуло обжигающим теплом.

Там, где огонь касался скалы, порода плавилась и бурлила, стекала на пол. Уже не ручейки, а настоящие лавовые реки бороздили каменный пол.

Вместо того, чтобы отпрянуть назад, Джалад подался вперед, протянул руки, а глаза его горели алыми отблесками внутреннего пламени. Пальцы складывались в замысловатые знаки, с губ слетали слова заклинания, и впервые под сводами этой шахты звучали гортанные звуки древнего языка огненных магов Джаффы.

- Зря стараешься, - буркнул Шмиттельварденгроу, останавливая огненный поток. – Близок локоток, да не укусишь.

Джалад с разочарованием опустил руки.

- Не смог удержаться. Такой океан силы, а я не чувствую его. – В глазах мага мелькнула предательская влага. – Цверг, а может нам попробовать сжечь ошейники?

- Не получится. Чтоб мне пропасть в Бездне, но ты скорее обратишься в горку пепла, чем ошейник просто нагреется. Да и мало это поможет. Ганалийская долина – не то место, где рекомендуется чародеить. Тебя просто размажет тонким слоем по всей долине!

- Как масло по куску хлеба, - вдруг добавил Фозз и улыбнулся.

Шмиттельварденгроу и Джалад переглянулись, но промолчали. Гном снова сложил в мешок огнемет и довольно потер руки.

- Ладно, не будем о грустном. Фозз, пускай воду.

Еще предыдущие поколения каторжан обнаружили подземный источник, который впоследствии был загнан в новое каменное русло и теперь журчал по всему ярусу, хоть ненамного облегчая участь работающих здесь осужденных. И снова ему предстояла возможность основательно поработать. Систему трубопроводов из кожи и железных обрезков помог собрать Джалад, немного знакомый с ирригационной системой Джаффских Эмиратов, чью территорию практически полностью состояла из пустынь и лавовых полей, и земледелие представлялась весьма трудоемким. Правда, юный маг до сегодняшнего момента не имел понятия о назначении трубопровода, но, как всегда, с цвергом не поспоришь.

Оскалится, проклянет, а может и съест на пару с огром-проглотом – как тут спорить!