Помоги проекту - поделись книгой:
Принимает все за чистую монету — ну как тут не шутить? Ей даже подумать неохота, серьезно сказано или в шутку. Отец это объясняет тем, что ей раньше очень хорошо жилось в семье, ее очень баловали. Может, и так. Похоже. Я люблю с матерью шутить, нести всякую чушь, пока она вдруг не скажет «не валяй дурака» или «не болтай глупости». Но иногда мне кажется, что отец и я ошибаемся, будто она не понимает шуток, а просто неохота ей с нами дурачиться, у нее свои мысли.
— Нет, правда, что ты там все-таки делал со стеной? — спрашивает она после некоторого молчания.
Я не отвечаю. Я мог бы еще продолжать с ней разговор о стене, хотя бы потому, что ей скучно там лежать одной, а беседовать она ужасно любит. О чем бы ни было, лишь бы не молчать. Признак энергии, как считает отец.
Листаю книгу «Бокс» Константина Градополова. «Повреждения у боксеров». Вот как раз это ко мне относится!
«Повреждения при занятиях боксом довольно своеобразны… Повреждения у боксеров сводятся к следующим основным группам:
а) повреждения верхних конечностей;
б) повреждения лица и головы;
в) повреждения туловища;
г) повреждения нижних конечностей;
д) прочие повреждения и заболевания. (Ох, не повернуться, некоторые повреждения у меня имеются…)
При наличии явлений ушиба хряща (надхрящницы) необходимо длительное, терпеливое лечение в течение 15–20 дней…
…ушибы надкостницы головок и тыльной поверхности пястных костей при ударах о череп противника…
Если удары кулаком о противника или тренировочный снаряд очень сильны, наблюдаются переломы пястных костей, чаще всего косые или винтовые. Переломы фаланг пальцев встречаются значительно реже.
При подозрении на перелом кости… направить пострадавшего в ближайшее лечебное заведение…
Обычной и относительно невинной травмой области лица является ушиб носа с кровотечением вследствие разрыва мелких сосудов раковин и слизистой оболочки полости носа…».
«Только бы не попали в больной опухший нос», — думал я каждый раз, начиная спарринг, и первым делом налетал на прямой.
Я, кряхтя, поднялся, подошел к зеркалу, дотронулся до носа: распух он чудовищно, — покачал головой и, так же кряхтя, лег обратно.
«Хуже, когда ушибы носа сопровождаются переломом носовой перегородки, хрящей и костей носа, — читаю дальше. — В таких случаях неправильное и несвоевременное оказание первой помощи может привести к стойкому изменению формы носа (западение спинки носа, так называемый „боксерский нос“)…
При нанесении ударов по области рта и зубам наблюдаются мелкие ранения и ссадины слизистой оболочки губ и щек, переломы и вывих зубов…
Отметим ранения кожи и мягких тканей в надбровных областях…
Иногда наблюдаются переломы и вывихи ушного хряща, ведущие к обезображиванию ушей…
Несколько реже, при особенно сильных ударах по уху, встречаются кровоизлияния и разрывы барабанных перепонок…
Удар в область печени, в солнечное сплетение и т. д. характеризуется, как правило, явлениями, напоминающими токовое состояние (резкая бледность, холодный пот, падение сердечной деятельности и т. д.). Сознание при этом обычно не выключается.
…Повторный нокаут вызывает ряд изменений в центральной и, в частности, вегетативной нервной системе (невротические расстройства, понижение процессов восприятия, памяти, трофические расстройства)…»
Спрятать подальше, чтобы мать не прочла.
Полежал, подумал.
Вечером встал, стараясь не охать, к зеркалу. Руками поводил во все стороны: на спине, на груди, на руках мускулы ходят как сумасшедшие. Рожа кривая, все тело болит, а мускулы так и ходят, так и ходят как сумасшедшие…
Надел свежую белую рубашку и отправился в «Спартак» биться до конца.
И-И стоял с группой разрядников у дверей «Спартака». Сегодня день не нашей группы, но я не мог ждать. Волновался я все больше, по мере как к ним подходил. Маленький наш зал, ринг с потертыми канатами, тесная раздевалка, где мы толпились, отпуская шуточки, толкались голышом возле единственного душа, вываливались разгоряченные на улицу, расталкивая толпу у дверей, — не мог я все это забыть!
Дверь зала раскрыта.
— Пусть ветер гуляет, — слышу я голос И-И.
Ребята меня не знали, а И-И не сразу заметил. Я стоял возле них, прикрыв нос ладонью. Тронул И-И за рукав, улыбнулся ему распухшим ртом, раздутыми щеками, закрытым правым глазом, убрал ладонь с носа.
Видели бы вы его сияющее лицо!
— Я был уверен! — заорал он, радуясь, как ребенок. — Я был уверен! Он придет! Он пришел! Он будет продолжать! Неужели, думаю, не придет? Пришел, ребята! Дорогой!
Обнял меня при всех, при разрядниках, замечательный человек! В этот момент я любил его больше чем кого бы то ни было.
— Что за птица? — спросил один из ребят.
— Он отличный парень! — сказал И-И. — Он славный малый, вот и все!
— Крепко ему где-то досталось, — сказал тот же парень.
— Ах, бросьте вы, — сказал И-И, обнимая меня, — ничего с ним не случилось, ничего не было, разве не так?
— Ничего не было, — поддакнул я.
Возле нас собирался народ, зеваки, завсегдатаи.
Прошли в зал.
И-И предложил мне сесть на скамейку, посмотреть, как разрядники тренируются, если у меня со временем в порядке. Я ответил, что со временем в порядке, сел на скамейку, все время прикрывал нос ладонью. Тренировка разрядников во многом отличалась от нашей. Они бились крепко в спарринге и на снарядах занимались до одурения. Как резко они отличались от нас своим умением! Один из ребят, щупленький, но мускулистый, подошел ко мне, сел рядом.
— Где это тебя так? — спрашивает.
— Известно где.
— Крепенько.
— Ладно, сам знаю, что крепенько, лучше тебя.
— Да ты не обижайся, меня знаешь как лупят, а я ничего. Продолжаю. Бокс — дело такое, если начал, никогда не бросишь, засасывает. Подумаешь бросать, а как вспомнишь прошедшее — не можешь. Не горюй. У тебя первый бой?
— Первый.
— А у меня шестнадцать.
Я посмотрел на него с уважением.
— Много выиграл? — спросил я.
— Ни одного.
Я думал, он шутит.
— Как же так?
— Удары я слабо переношу, поэтому и происходит. Частые нокдауны и все такое. Заденут вроде бы несильно, а я готов. Но бросать не собираюсь. Хотя бы один бой выиграю, тогда, может быть, брошу. И то не уверен, вдруг, наоборот, потянет — рубикон перешагну: Так что ты не переживай, держись, парень!
Он мне понравился своей искренностью, откровенностью, упорством. Шестнадцать боев проиграть подряд и в тоже время не отчаиваться! Есть в этом и бесспорная бесперспективность, все равно он ни черта не добьется, раз такой слабак, но мужественный паренек, ничего не скажешь.
— А как твоя фамилия? — спросил я, сам не знаю зачем.
— Дубровский, — сказал он, явно польщенный.
— Покажи Мамедову свой нырок, Дубровский! — позвал его И-И.
Мой утешитель сорвался с места показывать нырок Мамедову. Как видно, он был техничный паренек, умел он многое и знал, но проигрывал из-за физических данных — совершенно не выносил ударов. Симпатичный Дубровский. Чем-то он меня окончательно успокоил, даже устыдил, с его необычным послужным списком.
Досидели до конца тренировки. Вышли с И-И последними.
— Почему я так ужасно проиграл? — спросил я. — Ведь я шел вперед, атака — лучшая защита, не ваши слова?
— Вперед — это еще не все. Надо и вглубь одновременно.
— Как то есть вглубь?
— Соображать.
— Неужели я совсем не соображал?
— Ты прешь как бык. Бык кидается на красное, но ты же не бык! Великие боксеры боксируют, словно поют. Легкость — вот что важно! Ноги уже! Уже ноги, братец! А голову ниже! Карпантье скользил по рингу, он был легок как бабочка, быстр, как ягуар, а удар его, резкий, как молния, поражал, точно смерть. Но он не был быком. Никто из великих боксеров не был быком. Быка можно свалить очень быстро, с его бычьими мозгами…
Мне вдруг показалось, он начнет меня оскорблять сейчас, не хотелось мне этого.
— А Дубровский здорово соображает? — спросил я.
— Дубровский — трагик. Между прочим, он неплохо соображает, даже помогает ребятам советами. Он способен уходить от ударов, но малейший удар его сваливает. Удары он не держит, боксера из него, конечно, не выйдет.
— Зачем же ему тогда боксом заниматься?
— Ему нравится.
— Мало кому что нравится!
— Мне он тоже нравится, — сказал И-И, — черт бы побрал эти данные, которых у него, к несчастью, нет…
— Парнишка, с которым я боксировал, очень сильно бил, — сказал я, — у меня болит все тело, клянусь вам.
Он вдруг прошептал мне в ухо:
— Этот парнишка боксирует два года, к твоему сведению.
— Как?!
— Не хотел я тебе говорить, но не выдержал.
— Это же несправедливо!
— Не было пары.
— А я при чем?
И-И такие встречи практиковал, как потом выяснилось, чтобы закалить, умерить прыть, проверить новичка. Специально все подстроил. Полезно это или нет — сказать трудно, но жестоко. Да и способному в потенции боксеру можно отбить навсегда охоту к боксу.
— Все-таки он меня ни разу не сбил! — воскликнул я.
— Вот видишь!
— А я его сбил в первом раунде!
Как всегда, ей хотелось «отчебучить», подскочила ко мне сзади на улице, потянула за рубашку, и я обернулся.
Видок мой Ирку поразил.
— Ой, мамочки, что это с тобой?
Я растерялся, прикрыл нос ладонью. Отправился за картошкой, вот те на! Болтаю сеткой и молчу.
— Ой-ой! — Она меня рассматривала своими большущими круглыми глазищами, а я готов был сквозь землю провалиться — очень уж неподходящее время меня рассматривать. Дома надо сидеть с такой физиономией, а не шляться по городу: каждый будет тебя останавливать, интересоваться, надоедать.
— Работаю… — сказал я, криво улыбаясь.
— Кем же ты работаешь?
Я провел два удара по воздуху без лишних слов.
Поделиться книгой: