Искатель, 2013 № 12

— В противном случае мне придется написать заявление об увольнении!

— На какой срок ты хочешь продлить отпуск?

— Недели на три-четыре. — Сделав это наглое заявление, я ожидал бурной реакции Аркадия Давидовича, но ее почему-то не последовало.

— Хорошо, я продлю тебе отпуск. А теперь иди!

— Спасибо, до свидания!

Странно, обычно бодрый шеф сейчас выглядел болезненным и старым. В последнее время Аркадии Давидович частенько выпивал на работе. Может быть, сейчас у него печень болит?

Захлопнув дверь начальника, я остановился и задумался. Как получше преподнести Кате мое предложение? В вечерней тишине было отчетливо слышно, как шеф крутит диск на старинном телефонном аппарате.

«Жене звонит, наверное», — предположил я.

Из-за двери голос шефа звучал глухо и неуверенно:

— Вы просили сообщить… Сидоров сейчас здесь, в конторе… Нет, не знаю… Он неожиданно приехал… домой собирается, куда ему еще… Отпуск попросил на месяц… Конечно, дал… Вам легко говорить… Я выполнил ваши требования. Может быть, теперь вы оставите меня в покое? Что, мы можем продолжать работу? Спасибо! Хорошо, я обязательно позвоню, если что-то изменится… — И Аркадий Давидович положил трубку.

Когда до меня дошло, что шеф информирует неизвестного собеседника не о ком-нибудь, а именно обо мне, у меня внутри все похолодело. Интересно, с кем это он имел беседу?

Я без стука открыл дверь.

— Что тебе еще надо? — Мой начальник выглядел испуганным.

— С кем вы сейчас говорили, Аркадий Давидович?

— Ни с кем. Ты кто такой, чтобы я вообще говорил о тебе? — Шеф попытался напустить на себя грозный вид.

— А ведь вы только что проговорились, Аркадий Давидович!

— Выйди и закрой дверь с другой стороны! Нет, ну что за наглость…

— Вы плохо меня поняли, Аркадий Давидович! — разозлившись, сказал я. — Повторяю свой вопрос: с кем вы сейчас разговаривали?

Из шефа как будто выпустили воздух. Задыхаясь, он опустился на стул и прижал левую руку к сердцу.

— Где-то у меня был нитроглицерин! — Правой рукой Аркадий Давидович нервно шарил в верхнем ящике письменного стола.

Он так и не сумел найти лекарство. Лицо его посинело, он изогнулся, упираясь руками в стол. Я попытался оказать ему первую помощь, но это не помогло; через несколько минут Аркадий Давидович скончался.

Несчастный старик… Я напугал его до смерти! Как довести эту новость до его секретарши? Усилием воли я взял себя в руки. А надо ли сообщать ей об этом? Ведь это вовсе не в моих интересах… Шеф предал меня, и я не имею никакой возможности узнать, кому именно он звонил. Ясно только одно: домой мне точно нельзя.

Захлопнув дверь, я вышел в коридор, где меня посетила новая мысль. А зачем говорить девчонке, что Аркадий Давидович умер? Ведь ему уже ничем не помочь, а если его тело утром найдет уборщица, то это избавит меня от нежелательных в моем положении встреч с представителями закона.

— Катя! Я хочу пригласить тебя провести со мной вечер! — чувствуя себя последним подлецом, сказал я.

— Я согласна, но не знаю, отпустит ли меня шеф!

— Аркадий Давидович велел передать тебе, что ты можешь идти!

Девушка собралась и взяла в руки свою сумочку.

— Я быстро, только зайду попрощаться.

— Аркадий Давидович просил не беспокоить его. У него важный телефонный разговор, — снова солгал я.

— Тогда едем! — решилась девушка.

Я с трудом перевел дух. Мое взволнованное состояние не осталось незамеченным, но я надеялся, что Катя примет-его на свой счет. Так оно и вышло. Мы поймали такси и поехали в ресторан со странным названием «Большой». По дороге домой я купил девушке цветы и дорогое шампанское.

Утром Катя долго не хотела отпускать меня.

— Мне не хочется быть все время одной. Поживи у меня несколько дней, я могу оставить тебе ключи от квартиры! — сказала девушка.

Это предложение было очень своевременным: жить в моей комнате стало опасно. А люди контр-адмирала найдут меня и здесь! — думал я.

— Хорошо. Но мне надо захватить из дома кое-какие вещи!

Проводив девушку, я почувствовал голод. Катя предлагала мне позавтракать, но я гордо отказался: кроме молока и овсянки у нее ничего не было.

Около станции метро, расположенной возле известного всем горожанам исторического парка, было множество кафе. Я присел за столик первой попавшейся на глаза закусочной.

Ассортимент этой забегаловки не мог похвастаться разнообразием, и я заказал себе гречневую кашу с сосисками и большую кружку кофе. Сосиски оказались несъедобными, а разваренная гречка была холодной. Вместо кофе в моей чашке оказалась непонятная коричневая бурда, в которой плавали мелкие капельки жира.

Я подозвал официанта и сунул ему в руки пятитысячную бумажку:

— Можешь оставить это себе, при условии что принесешь мне яичницу, настоящий кофе и свежую булочку с маслом! Думаю, что это немного за эти деньги. И захвати пепельницу!

— У нас не курят! — сказал парнишка, жадно заглядывая в мой бумажник.

— Сделайте для меня исключение!

Возле стойки официант пошептался с теткой в засаленном фартуке, и исключение было сделано. Напиток, принесенный мне в этот раз, выгодно отличался от первого.

Я никуда не спешил, а на улице стояла прекрасная погода. Выкурив пару сигарет, я решил прогуляться через парк, к другой линии метро. Это весьма сокращало мое пребывание в душных вагонах подземки. С ностальгической тоской я вспомнил о бывшем мотоцикле.

«Когда все закончится, куплю себе такой же, только пусть модель будет поновее», — мечтал я, неспешно шагая по тропинке в сторону Перово.

Возле мостика через Серебрянку что-то заставило меня оглянуться. Гуляющих в парке было мало, и трое молодых людей, которые целенаправленно приближались ко мне, ничем не напоминали праздных пенсионеров. Похоже, ситуация повторялась, только сейчас со мной не было Алины и я был вооружен.

Храбрость — отличное качество! Я всегда думал, что обладаю ею в достаточной мере, но в моем случае было лучше всего спасаться бегством. Так я и сделал!

Я побежал, и у меня не осталось никаких сомнений в том, что троица преследует именно меня. Покинув открытое пространство, я вскоре повернул налево. Зная парк как свои пять пальцев, я был уверен, что сумею уйти от погони, запутав преследователей, но не тут-то было. Сначала дистанция между мной и ними увеличилась, а затем начала сокращаться — частое курение давало о себе знать.

Может быть, я действительно смог бы убежать от этих троих, кто знает? К сожалению, на очередном повороте моя нога попала на мокрую глину, и я оступился.

Резкая боль свидетельствовала, как минимум, о растяжении связок. Выхватывая из кобуры пистолет, я отпрыгнул в густые заросли лещины. Откатившись в сторону, залег в густой траве, надеясь на то, что меня никто не увидит. Поначалу так и вышло. Со стороны тропинки слышались удивленные возгласы и обильная ругань.

— Он что, сквозь землю провалился?

— Да не мог он далеко уйти!

— Ищем, братва!

— У этого фраера большие бабки!

— Посадим его на пику, погуляем…

Шакалы… Закусив губу от боли, я подумал о том, что сам во всем виноват. Зачем я размахивал своим бумажником? Как можно быть таким неосторожным?

Послышался треск кустарника. Нападающие определили мое местоположение. Но ведь это не наемники… Вряд ли у этой шелупони есть что-то кроме ножей! Я приподнялся на колено, удерживая правую руку с оружием внизу.

— Вот он, кажись, ногу вывихнул, — обрадовался моей беде шедший впереди бандит, — ну ничего, фраерок, тебе недолго мучиться осталось!

Я ошибался, думая, что у них не может быть огнестрельного оружия. Парень не спеша вытащил из-за пазухи охотничий обрез. Этим он предрешил свою судьбу: я выстрелил в его грудь два раза, и он камнем рухнул на траву.

— У него пушка!

— Уходим!

Некоторое время я настороженно, прислушивался. Все было спокойно, за полчаса по тропинке проехала лишь коляска в сопровождении молодой мамы.

Зашвырнув обрез в небольшое болотце, я разорвал рубашку и туго перетянул тряпками опухшую ступню. Из валявшейся на земле ветки мне удалось соорудить нечто вроде костыля. Испытывая боль при каждом шаге, я выбрался на шоссе, где после нескольких неудачных попыток мне удалось остановить какого-то частника.

Хорошо, что Катя оставила мне ключи от квартиры!

Пошарив в стенном шкафу, я нашел аптечку, в которой имелись и анальгин, и эластичный бинт. Как раз то, что нужно! Наглотавшись таблеток, я почувствовал себя настолько лучше, что сумел заказать по телефону доставку вина и суши.

Взбудораженная Катя вернулась домой довольно рано.

— Аркадий Давидович умер вчера вечером!

— Как это — умер? — притворно удивился я.

— Сразу после нашего ухода! Врач сказал, что инфаркт. Господи! Какая-то черная полоса пошла: сначала Тедди, потом шеф… Что теперь с нами будет?

— Он ждал какого-то важного разговора… Наверное, переволновался, — фальшиво сказал я. — Жаль старика, но от судьбы не уйдешь! Но, может быть, все еще обойдется?

— Мне очень хочется на это надеяться! — вздохнула Катя. — А что у тебя с ногой?

— Ступню вывихнул, — не вдаваясь в подробности, пояснил я, — скоро пройдет.

Внезапно раздался звонок в дверь.

— Кто это может быть в такое время? — встревожилась Катя.

— Спроси на всякий случай… но я думаю, что беспокоиться не стоит. Это привезли вино и суши из японского ресторана! Ты любишь суши?

Глава 11

Через два дня, ранним утром, зазвонил мобильник. Снова напомнил о себе мой бывший сослуживец. Мне было неловко, но я опять забыл, как его зовут.

— Дружище, ты еще помнишь меня? Нам надо встретиться! — сказал он.

— Помню, конечно, но давай отложим нашу встречу! Мне сейчас очень и очень некогда!

— Вот тебе раз, — весело засмеялся мой собеседник, — мы стареем, становимся необязательными. Нет, так жить нельзя! Неужели ты не помнишь, что обещал Николаю Ивановичу?

— Какому еще Николаю Ивановичу? — спросонья не понял я.

— В тысяча девятьсот девяносто третьем году я был защитником Белого дома! А где ты был в это время, Петя?

— Что ты сказал?

— Сегодня в семнадцать часов ты должен ждать меня в метро на любой скамейке станции «Таганская-кольцевая». Все ясно?

— Куда яснее, — буркнул я.

Черт возьми! Родина ждет своего героя… — уныло подумал я.

Но мне почему-то совершенно не хотелось быть этим героем!

К счастью, я вовремя вспомнил, что моего собеседника зовут Павел. Мы уселись за столик в небольшом кафе возле Таганской площади. В заказе не было ничего лишнего: только кофе и чебуреки.

В первые минуты нашего разговора я никак не мог вспомнить, кем был мой нынешний собеседник во время нашей совместной службы. Павел служил не на заставе, а в штабе нашего погранотряда, поэтому я почти не сталкивался с ним. Уже тогда он имел звание майора, а у нас это звание было достаточно весомым.

Еще меня интересовало, как давно Павел работает на заговорщиков, но он не стал тратить время на объяснения и сразу перешел к главному:

— Введу тебя в курс дела. Мы располагаем сведениями о том, что Нина эмигрировала в Швейцарию. Там проживают более пяти тысяч выходцев из России, — менторским тоном сказал он, — обычно все русские поддерживают отношения между собой, так как раствориться в местной среде им сложно: коренные жители чрезвычайно осмотрительны в отношениях. Для установления добрососедских отношений эмигрантам может потребоваться не один год. Большинство наших соотечественников выбирают для жизни крупные города: Берн, Женеву, Цюрих или Лозанну.

— Обожаю географию, — с легкой иронией заметил я. — Это моя специальность!

— Ты в первый раз едешь за границу?

— В первый! — Мой собеседник корректно поставил меня на место, и я почувствовал быстро растущую неприязнь к нему.

— Значит, ты должен знать обстановку страны, куда едешь! — твердо сказал Павел.

— А с чего вы взяли, что Нина именно в Швейцарии? — поинтересовался я.

— У этой женщины была мультивиза, выданная посольством Швейцарии. У нас есть надежные информаторы среди пограничников!

— А вдруг она уже уехала оттуда куда-нибудь, в ту же Америку?

— Вряд ли. Зачем этой дамочке огород городить, тем более что она свободно говорит по-немецки. Есть еще вопросы?