- Детсадник? А что такое детсадник?

- Я не хочу разговаривать на предложенном вами уровне. Как мне объяснили, меня должны показать космонавту Бессонову. Я не знаю, кого здесь называют космонавтом, но давайте поговорим при его посредничестве.

- Ну что же, - согласился Джон и повел бровью, после чего телохранители взяли своего шефа под мышки и поставили на пол. Он оказался чуть выше стола, и Лев Александрович застыдился вчерашнего поступка - с таким-то драться?! - Ну что же, повторил Джон. - Встречу такую я устрою, но предупреждаю: речь идет о вашей жизни.

Он направился к выходу, и вся свита двинулась следом. Все дружно навалились на массивную дверь, створки разошлись. Первым пропустили Льва Александровича и принялись закрывать. Он добросовестно помог захлопнуть обе половинки. Шагая в окружении охраны. Лев Александрович сдерживал смех: пусть теперь попробуют открыть сами!

Их ждал вчерашний экипаж с двумя велосипедами, и в то время, пока Ванька с Юзеком, помогая друг другу, влезали на них, Лев Александрович вдруг обратил внимание на диагональную трубу рамы велосипеда, где все еще можно было прочитать золотые буквы: "Пенза". Не оставалось никакого сомнения: он действительно находился на родной планете, ибо не может такого быть, чтобы где-то в неведомом мире еще один город Пенза выпускает велосипеды с золотыми буквами.

Вдруг из-за угла вышла колонна босых людей с лопатами и вилами. Все были одеты в лохмотья, однако они радостно маршировали и хором пели речевку, которую Лев Александрович перевел примерно так:

Великий Босс,

Как сам Христос,

Идет к мечте богатой.

За ним босиком

Сплошным косяком

Последуем, боссенята!

Выслушав до конца, Лев Александрович заржал, да так, что Ванька с Юзеком одновременно вздрогнули, едва не упав с велосипедов. Седел не было, вместо них намотаны какие-то тряпки: ребята даже без седел едва доставали до педалей. Лев Александрович, продолжая смеяться, посмотрел на свои ноги и подумал: "Хоть тоже становись в строй маршировать!"

Впрочем, земля была теплой. Ничего себе - январь! Джон между тем распахнул дверцу, и Лев Александрович, втискиваясь внутрь, увидел часы на башне. Они, как и в прошлый раз, показывали половину двенадцатого, а на циферблате Льва Александровича стрелки застыли на цифре 5, и он понял, что городские часы стоят и уже давно. Джон закрыл дверь, и карета тронулась.

- Ну, коллектив подобрался! - сказал Внутренний Голос. - Не может обзавестись собственным автомобилем! Лошадь бы купили, что ли?

- Кого вы называете космонавтом? - спросил Лев Александрович Джона, сидящего слева. Справа сидел мрачный тип с саблей наголо. Ни тот, ни другой не ответили.

- Специалиста по косметике, - съехидничал Внутренний Голос.

- Стало быть, нас повезут в парикмахерскую, заодно и побреют, у них можно быть плешивым, чтобы носить роскошный парик.

- Ты не слишком-то паясничай: нас ждут неприятности.

- Ты имеешь ввиду Стирму? Неужели они затеяли очную ставку с ней?

- А как же! Ведь Джон намекнул, что мы здесь переночуем.

- Ладно, мужайся: прямой угрозы еще нет.

Когда Джон выпустил Льва Александровича, он увидал типичную подстанцию, огороженную бетонным забором. Забор этот оброс зеленью: из-под фундамента лезла крапива, буйный бамбук, который глупая Стирма называла пшеницей. Однако проводов на подстанции не было никаких. В зарешеченных окнах, наглухо заколоченных изнутри, - ни единого звука.

Ванька с Юзеком слезли с велосипедов отдышаться. Оба были страшно довольны проделанной работой. С них градом катился пот.

- Мы переночуем здесь. Приезжайте за нами утром.

- Ладно! - весело сказал не то Ванька, не то Юзек. Карета развернулась и укатила в прореху в бетонном заборе.

- Парень, куда ты меня привез? - спросил Лев Александрович, проводив глазами счастливых ребят.

- Я вам не парень! - неожиданно закричал Джон. - Мне двадцать пять лет и прошу вас не "тыкать"!

- Извините, но что это за контора?

- Здесь живет Великий Босс, - уважительно сказал Джон.

- Велик ваш босс, как пес Барбос, - попытался сострить Лев Александрович. Джон и глазом не моргнул: наверное, ни разу в жизни не видел ни одной собаки. Кстати сказать, Лев Александрович до сих пор не слышал в этих местах собачьего лая. Джон завернул за угол, а Лев Александрович подумал, что они своего Босса и в грош не ставят, иначе не повели бы в таком виде на прием к уважаемому человеку. Он нечаянно обогнал Джона и остановился подождать. Мальчишка, старчески кряхтя, посетовал:

- Мне бы вашу молодость!

- Почему мы идем к Великому Боссу, если вы угрожали космонавтом Бессоновым?

- Это одно и то же.

- А почему вы называете его космонавтом?

- Потому, что он космонавт и все тут! - раздраженно объяснил Джон.

- А Стирмы там нет?

- Иди и помалкивай!

- Схлопотал? - съязвил Внутренний Голос.

Лев Александрович зашагал как можно шире, и грозный Джон вынужден был догонять вприпрыжку. Льву Александровичу нравилось чувствовать свое превосходство: пусть научатся уважать!

Поскольку Льва Александровича так и не умыли, не причесали, поскольку эта деревенская подстанция даже отдаленно не походила на особняк, то Лев Александрович уже ни минуты не сомневался, что никакого космонавта здесь нет. В самом деле: только идиоту может придти в голову устраивать аудиенцию космонавта с босяком. Наверное, здесь содержался местный аферист, и потолковать с ним любопытно. Правда, кто его знает, чем все это может кончится, но столько пережив, Лев Александрович ничего уже не боялся. Шагая впереди почти бегущего Джона, он часто оглядывался. Охраны не было, сам Джон никак не вооружен. Но когда в очередной раз завернули за угол, Лев Александрович замер от неожиданности: в густых зарослях бамбука, то бишь пшеницы, блестела гигантская электрическая лампочка. Была она непрозрачна, с цепочкой иллюминаторов и лежала на боку.

- Космический корабль! - подсказал Внутренний Голос.

- Часть его, - поправил Лев Александрович. - Наверное, спускаемый аппарат.

К аппарату вела сильно заросшая просека. И когда они подошли, сам собой опустился люк, оба влезли в лифт, который поднял их в круглый вестибюль без окон.

- Вот ваша дверь, входите, - приказал Джон.

ВЕЛИКИЙ БОСС

В полусферическом помещении был единственный иллюминатор, настолько грязный, что создавался вовсе не лирический полумрак. Вдоль вогнутых стен поблескивали какие-то приборы, на полу валялось нечто мохнатое, может быть, шкура. Под иллюминатором находилось мощное медицинское кресло, несколько напоминающее кресло зубного врача. Из него торчали какие-то лохмотья. Ни один звук с улицы не проникал сюда; в помещении никого не было, и Лев Александрович застыл у двери, прислушиваясь к току крови в висках. Он почему-то волновался. Дернул носом - кондиционированный воздух!

- Это похоже на электронную могилу, - попытался сострить Внутренний Голос. - Исполнилась твоя голубая мечта.

- Хватит умничать! Посмотри, какая замечательная квартира! По последнему слову техники! Я тоже хочу жить по-человечески!

- А чего я такого сказал? - обиделся Внутренний Голос. - Подумаешь, хоромы! Через годик-другой и мы получили бы не хуже.

- Но ведь нельзя же быть таким беспардонным!

Вдруг лохмотья на лежанке пошевелились, кресло скрипнуло, качнулось, повернулось к свету, и Лев Александрович отшатнулся: он увидал совершенно седого негра, черного и безобразного в своей неправдоподобной старости.

- Гутен таг, - от растерянности почему-то по-немецки поздоровался Лев Александрович. Если честно, то у него по спине пробежала дрожь. Негр медленно-медленно повернулся вместе с креслом и сказал низким басом:

- Абенд.

- Сейчас не вечер, сейчас день, - сам не зная, для чего поправил Лев Александрович.

Старик встрепенулся и уставился на гостя жадными глазами. Он весь дрожал, но, кажется не от старости - от волнения. Кресло его само собой выпрямилось, и негр очутился в сидячем положении. Морщинистое лицо его напоминало ритуальную маску древних инков. Лев Александрович похолодел, словно встретился с людоедом.

- Сейчас утро, - взволнованно сказал негр по-русски. - Кто вы, молодой человек?

- Меня зовут Лев Узлов, я живу в России, но я не понимаю, где нахожусь, со мной что-то случилось, - заговорил Лев Александрович на всех европейских языках сразу. Волнуясь, он все-таки соблюдал максимальную осторожность: как-никак от полумертвого отшельника зависела его жизнь. Позвольте вас спросить, почему вы здесь, почему вас называют космонавтом, какой же вы Бессонов, если вы - негр? Я с минуты на минуту могу сойти с ума от бессилия понять хоть что-нибудь... Временами мне кажется, что я уже сошел с ума, но мой Внутренний Голос все еще не теряет чувства юмора, и я держусь. Скажите, ради бога, где я нахожусь и кто эти бестолковые люди?

- Успокойтесь, прошу вас, успокойтесь, - басом по-русски сказал старик. - Присядьте.

Лев Александрович послушно сел на какой-то металлический ящик, стал ждать. Старик, кажется, вполне здрав.

- Вы - космонавт? - спросил негр.

- Нет, но мне кажется, я побывал в космосе. Не по своей вине. Меня выхватили, меня украли, я где-то побывал, в результате у меня совершенно пропало чувство времени, места и даже ЧУВСТВО собственного пола: иногда мне казалось, что я превратился в девушку! Объясните мне, как вести себя в этом глупом мире?

Ляпнув последнюю фразу, Лев Александрович поежился: сейчас всемогущий Великий Босс разгневается, и аудиенция закончится инквизиторским костром, а старик станет злорадно подбрасывать поленья.

Нет, Великий Босс не оскорбился. Он переспросил:

- Кто эти бестолковые люди... Как вести себя в этом глупом мире... Он замолчал. Лев Александрович, сидя на жестком ящике, терпеливо ждал. Ему показалось, негр молчал слишком долго.

- Эти бестолковые люди - мы с вами... Это наши далекие потомки... Мы находимся у себя дома... Сейчас утро человечества, которое родилось вновь... Мы с вами отсутствовали во время собственной гибели, - почти бессвязно бормотал старый негр. - Я действительно космонавт Бессонов из Вашингтона...

- Космонавт Бессонов из Вашингтона, - переспросил Лев Александрович, чувствуя, что страх начинает отпускать его. - Я знал одного космонавта из Вашингтона. Еще неделю назад, может быть, две или три я возил его в Кижи. Вы, случайно, не родственнники?

- Не родственники. Это я сам... Кижи... Это был незабываемый день. Но прошло столько времени... Мне трудно поверить...

Великий Босс был явно помешан. Поняв это, Лев Александрович забеспокоился: что взять с сумасшедшего? Построил бутафорскую лабораторию, вообразил себя космонавтом.

- Как я понимаю, это какая-то лаборатория. Почему вы живете здесь?

- Это возвратный аппарат моего космического корабля.

- Во городит! - восхитился Внутренний Голос. - Спроси, Лева, за что он Дездемону задушил?

- Не резвись. О каком космическом корабле вы говорите?

- Не торопитесь, господин Лев Узлов: я не хочу убивать вас сразу. Вашу смерть нужно оттянуть, иначе вы умрете, ничего не узнав, - погрозил старый хрыч.

- Кажется, он начинает разводить костерок, - предположил Внутренний Голос, и Лев Александрович незаметно покосился в сторону двери, за которой остался Джон.

- Послушайте, господин Великий Босс, - насмешливо произнес Лев Александрович. - В последние дни я только тем и наслаждаюсь, что умираю и нечаянно остаюсь в живых. Это мне начинает надоедать, я хотел бы заняться более полезным делом.

- Значит, вы мужественный человек, поскольку не убили себя ещё в космосе.

- Там было просто некогда.

- Боюсь, что ваш визит ко мне стал последним шагом на пути к вашей гибели.

- Ваша угроза не производит на меня никакого впечатления, - храбро сказал Лев Александрович, хотя в этом полумраке и в этой тишине ему все еще было жутковато: а вдруг по знаку Великого Босса ворвется орава личных телохранителей, и еретика поволокул на костер, который где-нибудь во дворе разводит Джон. - Так почему же они держат вас в этом бутафорском склепе?

- Они берегут меня: я изобрел им спички, капканы, научил плести одежду, иначе они до сих пор ходили бы в шкурах.

Внутренний Голос окончательно убедился, что они имеют дело с заурядным пройдохой, который хорошо устроился: изобретает изобретенное и считает себя всемогущим. Среди слепых и кривой - король.

- Господин изобретатель, - насмешливо произнес Лев Александрович, - у меня в кармане случайно завалялась одна штучка, она подмокла, не скажете ли, как ее исправить?

Лев Александрович встал со своего ящика, решительно подошел к креслу и протянул негру ромбовидный транзистор - подарок космонавта Джефсона. Великий Босс подставил белую морщинистую ладонь, и Лев Александрович опустил в нее приемник. Старик внимательно осмотрел, пощупал, погладил и заключил:

- У меня плохие зубы, господин Лев Узлов.

С этого момента Лев Александрович совершенно перестал бояться. Он подошел к иллюминатору, покрытому толстым слоем пыли, словно мутным полиэтиленом.

- Посмотри, какой роскошный аферист! - восхитился Внутренний Голос. Артист да и только!

- Ты думаешь, он собирается скушать эту штуку?

- Вряд ли она показалась ему вкусной.

- Вот и выводи его на чистую воду.

- Не торопись к финишу: у нас нет конкурентов, никто нас не опередит.

Лев Александрович написал пальцем на пыльном стекле: "Стирма".

- При чем тут Стирма? - возмутился Внутренний Голос, словно задетый за живое. - Спроси у него про Марту, как она поживает. Лев Александрович обернулся к креслу, спросил:

- Господин Великий Босс, вам ни о чем не говорит эта игрушка?

- Когда вы вернулись из космоса, господин Лев Узлов? - как ни в чем не бывало спросил старый аферист.

- Кажется, два дня назад. Может быть, больше. Я же говорю, что а результате этого путешествия потерял не только рубаху и туфли, но и чувство времени.

- Я отлично понимаю вас, господин Лев Узлов и потому не спешу убивать.

Лев Александрович почувствовал, как за дверью заинтересованно прислушивается Джон.

Старик, не сходя с кресла, щелкнул каким-то выключателем, и слева от иллюминатора засветилась толстая железяка, торчащая из голубой чаши. Старик дотянулся до нее и положил в чащу транзистор.

- Этот сувенир я подарил вам у себя в номере, когда мы вернулись из Кижей. Тогда у вас не было такой бороды, господин Лев Узлов... Бедная Марта... Улетая в космос, я оставил ее беременной...