Помоги проекту - поделись книгой:
КОЕ-ЧТО НА ПАМЯТЬ
Перевод: Сергей Мануков
Художник: Михаил Златковский
Его преподобие Кеннет Лаллинг ничуть не был удивлен. Он считал себя опытным физиономистом и психологом и поэтому не удивился поведению миссис Дефорест. По его мнению, у Клары Дефорест имелись вполне веские причины находиться в подавленном состоянии. Недавно ее бросил муж, так что веселиться ей было неотчего. Джейсон Паттерсон исчез, как водится в подобных случаях, без предупреждения. Сел на самолет, направляющийся в Мехико, и был таков. Причем улетел бы один – это было бы еще полбеды, хотя, конечно, ничего хорошего в том, что муж бросает жену, нет! Но ходили слухи, что в аэропорту его видели с потрясающей блондинкой, а перед бегством этот ловкий молодой человек еще и снял все деньги с общего банковского счета, продал кое-какие ценные бумаги и в довершение всего прихватил с собой большую часть содержимого шкатулки, где Клара хранила фамильные драгоценности. В общем не только бросил, но и обобрал практически до нитки!
Сама Клара Дефорест вела себя спокойно и не без достоинства. Она не опровергала, но и не подтверждала эти слухи. Она хранила многозначительное молчание и старалась пореже вспоминать о беглеце. Может, надеялась, что со временем все забудут об ее унижении, а может, хорошо помнила пословицу, гласящую, что молчание – золото.
Имелось объяснение и у ее удивительного спокойствия. Все дело в том, что Джейсон годился ей в сыновья. Выходя замуж за мужчину, который был на двадцать лет младше ее, миссис Дефорест с первого дня супружеской жизни готовила себя к неизбежному финалу – его бегству. Наверное, поэтому исчезновение молодого мужа не оказалось для нее таким сильным потрясением, как того следовало бы ожидать.
– Должен заметить, миссис Дефорест, – одобрительно проговорил священник, ставя на стол чашечку с чаем, – что выглядите вы отлично. И держитесь превосходно. Могу вас за это только похвалить: молодец! Другая женщина на вашем месте раскисла бы, опустила руки, принялась клясть судьбу и обвинять в своих бедах все человечество.
– Я чувствую себя вполне сносно, спасибо, ваше преподобие, – поблагодарила священника хозяйка, прекрасно сохранившаяся женщина лет пятидесяти. Многие мужчины продолжали оглядываться, чтобы бросить взгляд украдкой, когда она проходила мимо, – уж слишком хороша у нее была фигура. – У меня нет никаких обид или претензий к судьбе. Я благодарна провидению и Господу: если он сделал так, значит, это нужно. Если Джейсон должен был уехать, то, значит, так тому и быть. Я вычеркнула его из своей жизни. Все очень просто.
– И вы не испытываете к нему никаких недобрых чувств? – с надеждой осведомился Лаллинг, в глубине души немного разочарованный тем, что она не нуждается в его утешениях. – В конце концов, он бежал не с пустыми руками.
– Абсолютно никаких, – убежденно покачала головой Клара. – Конечно, Джейсон был проходимцем каких еще поискать надо. Здесь двух мнений быть не может. Так же как не может быть двух мнений относительно того, что проходимцем он был, надо отдать ему должное, чертовски красивым и обаятельным. Поверьте, я нисколько не виню его в бегстве. Честное слово, так оно и есть! Напротив, я благодарна ему за то, что он подарил мне на закате жизни несколько прекрасных лет, которые я буду помнить до своих последних дней. Не буду кривить душой, ваше преподобие, я с самого начала знала, что этим все закончится. Я прекрасно понимала, на что иду, выходя за него замуж. Понимала, что меня ждет. Весь вопрос был в том, когда это произойдет. Я знала, что за душой у него нет ни гроша, и понимала, что ему нужна не я, а мои деньги. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть это. Вообще-то, если хотите знать, мне еще здорово повезло. Джейсон – парень красивый, но, к моему счастью, настолько глупый, что даже не сумел убить меня…
– Что?.. – воскликнул священник, не веря своим ушам. Он не мог скрыть изумления и шока. – Вы хотите сказать, что ваш бывший супруг пытался убить вас?
– Как минимум дважды, – с улыбкой кивнула хозяйка. Ее развеселило изумление на лице гостя, и она слегка улыбнулась. Совсем чуть-чуть, лишь уголками рта. Глаза же оставались холодными как лед. – Первый раз он подсыпал какую-то гадость в теплое молоко и принес его мне в спальню перед сном. Конечно, я сразу заметила неладное и не стала его пить, а незаметно вылила, когда он отвернулся. Он, наверное, потом долго не мог понять, почему я выжила. Второй раз Джейсон пытался отравить меня каким-то лекарством.
– Вы, конечно же, сообщили в полицию об этих покушениях? – осведомился Кеннет Лаллинг, недоверчиво качая головой. Для него покушения были полной неожиданностью, и он никак не мог прийти в себя.
– Нет, не сообщила, – пожала красивыми плечами Клара. – Что бы мне это дало? Ничего, кроме разрыва наших отношений, которые, можете мне поверить, до самого конца вполне меня устраивали. Как бы я что-то доказала?
– Вы хотите сказать, что оставили покушения безнаказанными? – ужаснулся священник.
– Нет, конечно, – вновь улыбнулась Клара Дефорест, – я вовсе не оставила их безнаказанными. Я наказала его, переписав завещание. По новому завещанию он не получал ни цента в том случае, если я умру при подозрительных обстоятельствах. Видели бы вы моего дорогого муженька в ту минуту, когда я сообщила ему о завещании. Он переменился в лице и страшно расстроился из-за того, что я раскусила его! Ну как ребенок! С той минуты мне стало очевидно, что я могу не бояться за свою жизнь, но, с другой стороны, я стала готовиться к его бегству.
– Ребенок? – глаза Кеннета Лаллинга округлились от праведного негодования. – Какой же он ребенок?! Он не ребенок, дорогая моя, а чудовище!.. Хотя, если подумать, пожалуй, вы поступили мудро, что не пошли в полицию.
– Так-то оно так. Конечно, я спасла свою жизнь и лишила его мотивов к убийству, но, с другой стороны, у него пропал всякий интерес жить со мной. Оставалось одно – бегство. И вот я одна… Нет, я на него не обижаюсь, но скучать по нему, конечно, буду, – печально пожала плечами миссис Дефорест. – Нужно было обязательно оставить о нем какое-нибудь напоминание. Если в нашем возрасте не подпитывать память маленькими воспоминаниями, из нее быстро стираются даже самые важные и приятные моменты, которые она, казалось бы, должна была хранить до конца дней.
– Может быть, он еще вернется, – Лаллинг попытался утешить собеседницу. Клара Дефорест была ему симпатична, и он хотел хотя бы морально помочь ей, поддержать в трудную минуту.
– Не думаю, – задумчиво покачала головой Клара. – Джейсон оставил записку, в которой написал, что уезжает навсегда и больше никогда не вернется. К тому же он прекрасно понимает, что назад пути нет, что я, несмотря на его красоту, не приму его. Всему есть предел. И у меня сохранились еще остатки гордости и самоуважения… К сожалению, это я сейчас такая спокойная, а тогда, сразу после его бегства, страшно на него рассердилась. Я так разозлилась на него, что сожгла записку. О чем сейчас жалею. Было бы, наверное, приятно время от времени перечитывать ее и вспоминать о Джейсоне. Теперь же придется искать что-то другое, что бы напоминало мне о нем.
– Вы удивительная женщина, миссис Дефорест, – с восхищением проговорил Кеннет Лаллинг.
В дверь позвонили, и хозяйка, извинившись, вышла. Священник огляделся по сторонам. Его взгляд остановился на мраморном камине, на котором стояла красивая ваза. Через минуту Клара Дефорест вернулась в гостиную с небольшим свертком, завернутым в дешевую оберточную бумагу. Она положила его на стол, села в кресло и сказала:
– Это был почтальон… Может, еще чаю?
– Нет, благодарю вас, миссис Дефорест… Я заметил у вас на камине очаровательную вазу.
– Она вам правда понравилась? – Клара с легкой улыбкой посмотрела на вазу. – Это подарок моего брата Каспера. Он приезжал на прошлой неделе навестить меня.
– Да-да, я слышал о том, что он приезжал, – кивнул его преподобие. – Это так замечательно, что в минуту горя рядом с вами находится родной человек, на которого можно положиться. Без поддержки обойтись гораздо труднее.
– Вы правы. Мой Каспер надежный. На Каспера можно положиться, он никогда не подведет. Он приехал на следующий день после того, как я позвонила ему и рассказала о бегстве Джейсона. Ни секунды не колебался, несмотря на то что у него много дел и время расписано по минутам. Хотя, честно говоря, в его приезде не было необходимости. Я недолго психовала. Через несколько часов взяла себя в руки и успокоилась. Я попыталась его отговорить, но он не захотел ничего слушать. Думаю, Каспер просто хотел убедиться, что со мной все в порядке. Он переночевал у меня, а утром вернулся домой.
– К сожалению, я не имел удовольствия встречаться с вашим братом, – печально вздохнул священник, – но уверен, что он достойный человек, заслуживающий самых добрых слов. Он живет далеко отсюда?
– Милях в двухстах, – ответила Клара. – Знаете, Каспер у меня гончар. Эту маленькую вазу, которая вам так понравилась, он сделал своими собственными руками.
– В самом деле? – опять удивился гость. – У него золотые руки, если он ее сделал сам! Она очень красивая.
– Гончарное дело скорее искусство, чем ремесло. У Каспера к нему оказался талант, сейчас он не только получает удовольствие от работы, но и извлекает из нее практическую выгоду. Много лет назад он начал с поставок ваз мелким лавочникам в родном городке, а сейчас его красивые вазы можно встретить в магазинах по всему штату.
– Теперь я понимаю, что он у вас очень занятой человек.
– О да. Каспер уехал на следующее утро, потому что его ждала срочная работа. Он прекрасный мастер и делает все сам. Конечно, у него не конвейер и он не штампует вазы сотнями, зато каждое его изделие стоит больших денег.
– К сожалению, я абсолютно не разбираюсь в гончарном деле, – вздохнул священник. – Пожалуй, стоит пойти в библиотеку и почитать о нем.
– Не пожалеете, – кивнула Клара Дефорест. – Уверяю вас, это очень интересный предмет. Возьмем, к примеру, обжиг. Вам известно, что все глиняные изделия обязательно подвергаются высокотемпературной обработке? Знаете, например, при какой температуре обжигалась эта ваза?
– Нет, не знаю.
– Около тысячи трехсот градусов.
– Не может быть!.. – недоверчиво протянул Кеннет Лаллинг. – Это же так много!
– Этой очаровательной малышке пришлось через многое пройти, – пошутила миссис Дефорест. – Но согласитесь, игра стоила свеч. Уж очень она хороша собой!
Правда, она слишком мала, чтобы держать в ней цветы, но ничего страшного, я найду ей другое применение.
Разговор о высоких температурах почему-то вызвал у его преподобия неприятные мысли о преисподней, и ему даже стало немного не по себе. Решив, что его задача – поддержать свою прихожанку в трудную минуту – выполнена, он встал и откланялся.
– Мне пора, миссис Дефорест, – заявил он. – Спасибо за чай. Замечательный, очень вкусный… Не могу передать, как я рад, что вы так легко отнеслись к расставанию с мужем.
– Не беспокойтесь обо мне, ваше преподобие, – улыбнулась Клара. – Я переживу бегство Джейсона. – У самой двери она поблагодарила гостя: – Большое спасибо за участие. Заходите еще.
После того как священник сел в машину и уехал, Клара Дефорест закрыла дверь на ключ и вернулась в гостиную. Она подошла к столу и, нахмурившись, взяла посылку. Порой Каспер действовал ей на нервы. Она, конечно, ничего не имела против бережливости, но у ее дорогого братца бережливость нередко переходила в самую настоящую скупость, и это ее раздражало. Он не только завернул посылку в самую дешевую прозрачную бумагу, но еще и догадался послать ее третьим классом, чтобы сэкономить несколько центов на почтовых расходах. Конечно, на почте редко проверяют посылки, но вдруг как раз эту бы по закону подлости и проверили! Тогда у них с Каспером, мягко говоря, возникли бы очень большие неприятности.
Прогнав неприятные мысли, Клара взяла с камина вазу и поставила на стол рядом с посылкой. Все же она сохранила кое-что на память о Джейсоне. Самое существенное, что никогда не даст ей его забыть. Затем с нежной улыбкой и немного печальным вздохом Клара Дефорест открыла сверток и начала осторожно пересыпать его содержимое в вазу.
МАЛЕНЬКИЕ ВЕЩИ
Перевод: Сергей Мануков
Художник: Михаил Златковский
Удовлетворенно попыхивая трубкой, шеф Пол Поло ждал прибытия поезда в 18.45, на котором должен был приехать Гарри Моррис. Шеф городской полиции, огромного роста мужчина средних лет, начал полнеть.
Поло едва знал Морриса, но гордился тем, что ждет его. Его интерес не имел ничего общего с громкими новостями. Пол слишком давно работал полицейским, чтобы обращать внимание на свою фамилию в газетах. Но этот случай был довольно необычным, потому что он в одиночку исправил ошибку правосудия. Шеф был доволен, что сумел подтвердить свое представление о работе полицейского: если долго копать, то можно раскрыть любое преступление. Даже если с момента его совершения прошли почти десять лет.
Редактор местной газеты был уверен, что новостью заинтересуются крупные агентства и сделают Поло национальным героем. В ожидании поезда Пол открыл газету и еще раз перечитал статью:
«Каррингтон Коув. Гарри Моррис должен вернуться сегодня из тюрьмы штата, где он отбывал пожизненное заключение за убийство. Его освобождение, конечно, важно, но еще большую важность имеет отличная профессиональная работа нашего шефа полиции Пола Поло, благодаря которому мистер Моррис стал свободным человеком.
Население нашего городка за последние десять лет выросло в несколько раз, поэтому мало кто помнит мистера Гарри Морриса. В те времена, когда Каррингтон был еще никому не известной рыбацкой деревней, Гарри Моррис стал нашим первым художником. По словам шефа Поло, он был очень тихим и спокойным человеком, фактически отшельником. Мистер Моррис жил в своем домике в Коуве и много времени проводил за работой. Позднее мы выяснили, что мистер Моррис бросил хорошую работу в рекламном агентстве в Нью-Йорке, чтобы полностью посвятить себя живописи, и перебрался с этой целью в наш городок.
Через год после того, как Гарри Моррис поселился в Каррингтоне, была убита эффектная блондинка по имени Люси Мур, которая приезжала к нам на лето. Миссис Мур нашли застреленной в ее коттедже. Мистер Моррис признал, что дружил с этой женщиной, и подтвердил, что они были любовниками. Он заявил, что был у нее в ночь убийства. В тот вечер Гарри Моррис сказал ей, что их роман подошел к концу. По его словам, расстались они спокойно, без сцен, друзьями. После разговора начистоту Моррис, по его словам, вернулся к себе. Его дом находился от коттеджа миссис Мур примерно в полумиле. Вернувшись домой, он лег спать. Гарри Моррис отрицал, что у него есть оружие. Из-за своего отшельнического существования он не сумел доказать свое алиби на ночь убийства. А у мистера Мура, который в это время был в командировке, оказалось железное алиби. Шеф Поло, который в то время был обычным патрульным, арестовал Морриса. Мистера Морриса признали виновным в убийстве первой степени и приговорили к пожизненному заключению. Орудие убийства так и не было найдено.
Тогда Каррингтон еще не был тем центром искусств, каким он является сейчас. Тот факт, что у мистера Морриса был роман с убитой женщиной, сделал его виновным в глазах жителей деревни. К чести шефа Поло следует отметить, что он всегда сомневался в его вине.
«По-моему, он из тех людей, которые не способны на насилие. Не мог я поверить и в версию обвинения, заключавшуюся в том, что миссис Мур отказалась расставаться и в страхе, что она будет шантажировать его, он ее убил».
После осуждения Гарри Морриса шеф Поло в свободное от работы время за свои деньги в полной тайне от всех и в первую очередь от самого осужденного продолжил расследование. Однажды шеф Поло и миссис Поло проводили отпуск в Лос-Анджелесе. Там шеф узнал, что миссис Мур вовсе не была замужем за мистером Муром. На самом деле она была миссис Дональд Джексон.
Еще несколько лет у шефа Поло ушли на поиски Дональда Джексона, который не раз переезжал с места на место. Шесть месяцев назад шеф Поло узнал, что Джексон лежит в туберкулезной больнице в Колорадо. За свой счет шеф полетел туда и допросил Джексона. Его интересовало местонахождение мистера Джексона в ночь убийства, которое произошло более девяти лет назад. Джексон, несмотря на то что был очень болен, отказался говорить. Шеф Поло вернулся в Каррингтон, но почти каждую неделю звонил в Колорадо и напоминал Джексону, что невинный человек сидит в тюрьме. Наконец три недели назад, незадолго до смерти, Дональд Джексон подписал признание. Он признался, что страшно приревновал Люси, которая бежала с мистером Муром, приехал в Каррингтон и застрелил ее.
Сегодня Гарри Моррис возвращается в Каррингтон благодаря гражданской позиции шефа Поло, который мечтал, чтобы правосудие свершилось. В наши дни, когда по всей стране едва ли не каждый день можно услышать или прочитать сообщения о коррупции и жестокости полиции, Каррингтон с гордостью говорит спасибо нашему шефу полиции Поло».
Пол Поло сунул газету обратно в карман. Он всегда работал не за страх, а за совесть и гордился своим полицейским значком. Статья вызвала у него легкое смущение. Он не умел и не знал, как можно работать по-другому.
В 18.45 подошел поезд. Найти Гарри Морриса среди сгоревших на солнце туристов было нетрудно. Это был худой и бледный мужчина с белокурыми волосами. На нем был дешевый костюм. Держался он прямо, как солдат. В левой руке мистер Моррис нес небольшую холщовую сумку.
Двое мужчин несколько секунд смотрели друг на друга, затем улыбнулись. Моррис говорил удивительно громким и сочным басом.
– Можно не спрашивать, кто вы, – произнес он. – Я хорошо понимаю, что любые слова сейчас бессмысленны. Конечно, я должен в первую очередь поблагодарить вас, и я от всего сердца говорю: спасибо, шеф Поло!
– Не за что, – смутился Пол Поло. – Я просто делал свою работу. Послушайте, Моррис… Гарри, не знаю, какие у вас планы. Наверное, вы обратитесь с иском к правительству за неправильный арест, но на это уйдет время и…
– Нет, сэр. Я не буду обращаться в суд. Не буду врать, что понравилось сидеть за решеткой, но эти годы дали мне возможность поэкспериментировать и заново оценить мою профессию. Я не специалист по масляным краскам, у меня нет чувства цвета. Но я оказался хорошим гравером и с нетерпением жду, когда смогу взяться за работу.
– Вы скоро увидите, что Каррингтон уже не та маленькая деревня, которую вы помните. Ваши дом и землю давно продали, чтобы выплатить налоги. Я хочу сказать, что вам понадобится какое-то время, чтобы найти работу. Можете пока пожить у нас с Мод… бесплатно.
– Еще раз спасибо, шеф, – широко улыбнулся Моррис, – но в этом нет необходимости. В момент ареста у меня лежали в банке шесть тысяч долларов. Сейчас, благодаря процентам, сумма превышает девять тысяч. На неделю, пока буду искать спокойное жилье, я сниму номер в гостинице, а потом начну работать.
– Я на машине. Подбросить вас куда-нибудь?
– Шеф, я лучше пройдусь, посмотрю город. Я долго мечтал о такой прогулке. – Моррис пожал полную, но крепкую руку шефа и пошел по короткой пустынной дороге. Она выходила на главную улицу Каррингтона, на которой уже загорелись вечерние огни.
Гарри Моррис почти дошел до главной улицы. Неожиданно рядом с ним остановилась машина. Из окна высунулось дуло ружья, и прогремел выстрел. Гарри Моррис рухнул как подкошенный, с простреленной головой. Из машины выскочил молодой человек. Он схватил дешевую сумку и быстро обшарил карманы убитого. Потом запрыгнул в машину, и она умчалась…
– Пол, ты уже третий вечер подряд почти не притрагиваешься к ужину, – укоризненно сказала Мод, показывая на обеденный стол. – Я слишком хорошо готовлю, чтобы так пренебрежительно относиться к моей стряпне. Ты должен перестать винить себя за убийство Гарри Морриса.
– Вина здесь ни при чем, – вздохнул Пол, без особого энтузиазма тыкая вилкой в кусок мяса, лежавший перед ним на тарелке. – Ты меня знаешь, я никогда не приношу домой работу. Меня беспокоит несправедливость. Невинный человек отсидел десять лет за преступление, которого не совершал, но, прежде чем он смог насладиться свободой, его застрелили. Это чертовски несправедливо.
– Ты беспокоишься, иначе бы ты ел. Пол, ты найдешь убийцу. Ты будешь рыть землю как ищейка, пока не найдешь виновного.
– Я уже рыл ее, как перепуганный крот, но пока ничего не нашел. У Гарри Морриса не было родственников, так что семейные дрязги отпадают. Убийство напоминает заказное, как в старые дни бандитских войн. Но в тюрьме твердят, что Гарри был одиночкой и ни с кем из сидящих там бандитов не водился.
– Я сама думала об этом, – кивнула Мод, начавшая убирать тарелки со стола. – Он сказал тебе, что увлекся гравировкой. Гарри не мог случайно спутаться с фальшивомонетчиками?
Пол покачал своей седой головой.
– Я уже проверил. Начальник тюрьмы сказал, что у него нет ни одного фальшивомонетчика. Они все сидят в федеральных, а не в штатовских тюрьмах. К тому же они по той же причине следили за гравюрами Морриса. Стоит только заикнуться о гравировке, и все сразу начинают думать о фальшивых деньгах. Нет, Мод, я много думал, взвешивал и перепроверял факты. Гарри отличался от выходящего на свободу заключенного только по двум характеристикам: он был художником, что, по-моему, ничего не значит в отношении убийства. И еще у него было в банке девять тысяч долларов. Деньги могут быть ключом. В Карригнтоне три банка. Завтра…
– Но десять лет назад в городке был только Сберегательный банк Каррингтона, – прервала его жена.
– Верно. Завтра я пойду и поговорю с Эдом Джонсом. Конечно, Гарри мог иметь счет в банке какого-нибудь большого города, и таких банков может быть тысяча. Ничего, проверим. Может, у Гарри было намного больше девяти тысяч.
Следующим утром шеф Поло сидел напротив Эда Джонса, президента Сберегательного банка Каррингтона. Джонс был импозантным мужчиной, его дважды выбирали мэром городка. После того как Поло объяснил цель своего визита, Джонс сказал:
– Я лично займусь документами, Пол. Конечно, я помню Морриса. Он время от времени доставал меня просьбами обналичить чеки. Из какого-то, кажется, нью-йоркского банка. Прошло с десяток лет, так что детали уже стерлись из памяти. Я запомнил Морриса, потому что пытался уговорить его открыть у нас счет. Мы тогда были маленьким банком и нуждались в каждом клиенте. К тому же обналичивание его чеков означало определенную бухгалтерскую работу… Не помню, открыл ли он счет. Нужно проверить.
Пока Джонса не было, Пол Поло сидел в кожаном кресле и восхищенно оглядывал просторный кабинет управляющего. Он подумал, как выросла его секретарша Эдит Блум и какой красавицей она стала. Он помнил ее еще маленькой девочкой, когда заходил в лавку ее отца.
– Ты стала красоткой, Эдит, – отпустил комплимент полицейский. – Наверное, скоро выйдешь замуж.
– В следующем июне, как только Микки Ганс закончит университет в Сиракузах. Его уже ждет хорошее место в Калифорнии. Я жду не дождусь переезда.
– А что тебе не нравится в Каррингтоне?
– Я люблю Каррингтон, – улыбнулась Эдит, – но все дело в работе. – Она понизила голос. – Конечно, я какое-то время еще поработаю после того, как выйду за Мики, но я не хочу работать здесь. Наш старик выжимает из нас все соки. Не дает мне и секунды передохнуть. Сделай это, принеси то…
Она замолчала, потому что вернулся Эд Джонс. Он печально покачал лысой головой.
– Ничего, Пол. У нас документы за одиннадцать лет, но в них нет упоминания о счете Морриса. Извини, но ничем не могу помочь… Послушай, Пол, ты ведь еще не плавал на моей новой яхте? Супер, должен тебе доложить. В любые выходные, когда захочешь, можем отправиться на рыбалку.
– Спасибо, Эд. Сейчас я очень занят, но когда появится свободное время, обязательно воспользуюсь твоим предложением.
Выходя из банка, шеф Поло перебросился парой слов с охранником Джедом Вертом и знакомыми кассирами. Он поинтересовался у Джо Роджерса, как поживает его очередной новорожденный ребенок; подмигнул Лоуренсу Генри, который когда-то был единственным несовершеннолетним правонарушителем в Каррингтоне и имел привычку кататься без разрешения на чужих лодках. Потом остановился у окошка Фреда Скейлса и поинтересовался его шансами в предстоящих гонках и наконец добрался до Марка Гилутина.
– Как дела у жены? – спросил он.
– Все в порядке, шеф, но доктора говорят, что она должна провести несколько месяцев в санатории.
– Да, пришлось тебе хлебнуть горя, Марк. Сначала бедная мать, потом жена… Передай Мэри, что я интересовался ее здоровьем.
Поделиться книгой: