Игра снов

Дочь. Вечный, услышь их! Жизнь жестока! Жалко людей!

Все (как раньше). О!

_{*  *  *}

На сцене на миг полное затемнение, в течение которого все присутствующие исчезают или меняют места. Когда зажигается свет, на заднем плане виден берег Пролива Стыда, но теперь он в тени. Пролив посредине, а на переднем плане Бухта Красоты, оба ярко освещены. Справа — угол курзала, с открытым окном, внутри — танцующие пары. На пустом ларе снаружи стоят, обняв друг друга за талию, три горничные и смотрят на танцы. На крыльце дома — скамейка, на которой сидит Дурнушка Эдит, с непокрытой головой, грустная, с взлохмаченными волосами. Перед ней — раскрытое пианино.

Слева — желтый деревянный дом.

Возле него двое ребятишек в летних костюмчиках играют в мяч. На заднике на переднем плане виднеется причал с белыми лодками и флаги на флагштоках. В проливе виден белый военный корабль с амбразурами по борту.

Но ландшафт в зимних покровах, на голых деревьях и на земле лежит снег.

Входят Дочь и Офицер.

Дочь. Время вакаций, здесь царят мир и покой! Работа замерла; каждый день праздник; люди в нарядных одеждах; уже с утра музыка и танцы. (К горничным.) Почему вы, дети, не идете танцевать?

Горничная. Мы?

Офицер. Они же слуги!

Дочь. Верно!.. Но почему Эдит не танцует?

Эдит закрывает лицо руками.

Офицер. Не спрашивай ее! Она сидит здесь уже три часа, и ее никто ни разу не пригласил… (Входит в желтый домик слева.)

Дочь. Какое жестокое развлечение!

_{*  *  *}

Мать (выходит; шея открыта, подходит к Эдит). Почему ты не заходишь внутрь, как я тебе велела?

Эдит. Потому… что не могу предлагать себя. Я знаю, что некрасива, поэтому никто и не хочет танцевать со мной, но я не желаю, чтобы мне об этом напоминали! (Начинает играть на пианино Toccata con Fuga nr. 10 Себастьяна Баха.)

Из зала слышатся звуки вальса, сначала тихо, потом все громче, словно борясь с «Токкатой» Баха. Однако Эдит выходит победительницей и заставляет их замолкнуть. В дверях появляются гости с бала, они слушают ее игру; все находящиеся на сцене с благоговением слушают музыку.

Лейтенант (обнимает Алис, одну из девушек, приглашенных на бал, за талию и ведет к причалу). Идем, быстрее!

Эдит перестает играть, встает и с отчаянием смотрит на них. Она словно окаменела.

_{*  *  *}

Стена желтого домика поднимается. Видны три школьные скамейки, на них сидят мальчики; среди них Офицер, чем-то взволнованный и озабоченный. Перед мальчиками стоит Учитель в очках, в руках у него мел и плетка.

Учитель (Офицеру). Ну, мой мальчик, так сколько будет дважды два?

Офицер продолжает сидеть; мучительно роется в памяти, не находя ответа.

Ты должен встать, когда тебя спрашивают.

Офицер (встает, страдальчески). Дважды… два… Сейчас!.. Это будет два два!

Учитель. Вот как! Значит, ты не выучил урок!

Офицер (пристыженно). Я учил, но… Я знаю, сколько это будет, только сказать не могу…

Учитель. Хочешь выкрутиться! Знаешь, но не можешь сказать. Может, я тебе помогу! (Дергает Офицера за волосы.)

Офицер. О, это ужасно, ужасно!

Учитель. Да, ужасно, что у такого большого мальчика нет никакого честолюбия…

Офицер (страдальчески). Большого… Да, я большой, гораздо больше их всех; я взрослый человек, я закончил школу (словно очнувшись ото сна), я получил докторскую степень… Почему я сижу здесь? Разве мне не присудили докторскую степень?

Учитель. Конечно присудили, но, видишь ли, ты должен сидеть здесь, пока не созреешь. Ты должен созреть… Ведь правильно?

Офицер (кладет руку на лоб). Правильно, нужно созреть… Дважды два… будет два, я докажу это методом аналогии, наивысшим из всех методов доказательств! Слушайте! Одиножды один будет один, следовательно, дважды два — два! Ибо то, что действительно в одном случае, действительно и в другом!

Учитель. Доказательство полностью соответствует законам логики, но ответ неверен!

Офицер. То, что соответствует законам логики, не может быть неверным! Давай попробуем! В единице одна единица, значит, в двойке две двойки!

Учитель. Совершенно правильно, согласно доказательству по аналогии. Но сколько тогда будет одиножды три?

Офицер. Три!

Учитель. Следовательно, дважды три тоже три!

Офицер (задумчиво). Нет, это не может быть верно… не может… или же… (Садится в отчаянии.) Нет, я еще не созрел!

Учитель. Да, ты еще далеко не созрел…

Офицер. Но сколько мне придется здесь сидеть?

Учитель. Сколько сидеть здесь? Ты думаешь, что время и пространство существуют?.. Предположим, время существует, в таком случае ты мог бы сказать, что такое время! Что такое время?

Офицер. Время… (Думает.) Сказать не могу, но знаю, что это такое: ergo [2] я могу знать, сколько будет дважды два, не будучи способным это сказать. А господин учитель может сказать, что есть время?

Учитель. Разумеется, могу!

Мальчики (хором). Так скажите!

Учитель. Время?.. Дайте-ка подумать! (Застывает на месте, приложив палец к носу.) Пока мы говорим, время бежит. Следовательно, время есть нечто, что бежит, пока я говорю!

Мальчик (встает). Вы говорите, и, пока вы говорите, я убегаю, значит, я — время! (Убегает.)

Учитель. Это совершенно правильно по законам логики!

Офицер. В таком случае законы логики безумны, потому что убежавший Нильс не может быть временем!

Учитель. Это тоже совершенно правильно по законам логики, хотя и безумно.

Офицер. Значит, логика безумна!

Учитель. Действительно, создается такое впечатление! Но если логика безумна, то и весь мир безумен… и тогда пусть сам черт учит вас здесь безумствам!.. Если кто из вас поднесет мне стопочку, мы пойдем купаться!

Офицер. Это posterus primus [3], или перевернутый мир, ибо обычно сначала купаются, а потом выпивают! Старый дурак!

Учитель. Не будьте так высокомерны, доктор!

Офицер. Офицер, с вашего разрешения! Я офицер, и я не понимаю, зачем я сижу здесь среди школьников и выслушиваю брань…

Учитель (поднимает палец). Мы должны созревать!

_{*  *  *}

Начальник карантина (входит). Карантин начинается!

Офицер. Это ты! Представляешь, вот этот заставляет меня сидеть на школьной скамье, хотя я уже доктор!

Начальник карантина. А почему же ты не уходишь?

Офицер. Кто бы знал!.. Уйти? Это не так легко!

Учитель. Да уж я думаю! Попробуй!

Офицер (Начальнику карантина). Спаси меня! Спаси меня от его взгляда!

Начальник карантина. Пошли!.. Идем танцевать… Надо танцевать, пока не разразилась чума! Надо!

Офицер. А бриг тогда уйдет?

Начальник карантина. Сперва уйдет бриг!.. Слез, конечно, не оберешься!

Офицер. Вечно слезы: когда он приходит и когда уходит! Пошли!

Они выходят. Учитель молча продолжает урок.

Горничные, стоявшие у окна танцевального зала, опечаленные, направляются к причалу. Эдит, застывшая у пианино, идет следом.

Дочь (Офицеру). Неужели в этом раю нет ни одного счастливого человека?

Офицер. Есть, вон те молодожены! Послушай их!

_{*  *  *}

Входят Молодожены.

Муж (Жене). Блаженство мое так безгранично, что мне хочется умереть…

Жена. Почему умереть?

Муж. Потому что в счастье зреет зерно несчастья; оно пожирает само себя, как пламя… которое не может гореть вечно, оно гаснет; и это предчувствие конца убивает блаженство в его расцвете.

Жена. Давай умрем вместе, прямо сейчас!

Муж. Умрем? Ну что ж! Ибо я страшусь счастья! Счастья-обманщика!

Входят в море.

_{*  *  *}

Дочь (Офицеру). Жизнь жестока! Жалко людей!

Офицер. Тогда взгляни на того, кто идет сюда! Ему завидуют больше всех смертных в этих местах!

Вводят Слепца.

Он владеет всей этой сотней итальянских вилл; он владеет всеми этими заливами, бухтами, побережьями, лесами, рыбой в воде, птицами в небе и дичью в лесу. Эти тысячи людей — его дачники, и солнце встает над его морем и опускается на его земли…

Дочь. И что, он тоже ропщет?

Офицер. Да, и не без оснований, ибо он не видит!

Начальник карантина. Он слеп!..

Дочь. Тот, кому больше всех завидуют!

Офицер. Он пришел проводить бриг, на борту стоит его сын!

_{*  *  *}

Слепец. Я не вижу, зато слышу! Слышу, как скребут по донному илу якорные когти, словно выдирают из рыбы крючок вместе с сердцем!.. Мой сын, единственное мое дитя, отправляется в чужие страны, уходит в морские просторы; я могу лишь мысленно следовать за ним… вот я слышу, как скрипят цепи… и… что-то хлопает и бьется, точно белье на веревке… может, мокрые носовые платки… я слышу всхлипы и сморкания, словно люди плачут… то ли волны плещутся о корабль, то ли девушки на берегу… покинутые… безутешные… Однажды я спросил ребенка, почему море соленое, и ребенок, у которого отец был в дальнем рейсе, ответил не задумываясь: море соленое потому, что моряки много плачут. А почему же моряки много плачут?.. Да потому, ответил малыш, что им все время приходится уезжать… И поэтому они всегда сушат свои платки на мачтах!.. Почему человек плачет, когда ему грустно? — спросил я дальше… Потому, ответил он, что глаза надо иногда промывать, чтобы они яснее видели!..

Бриг, подняв паруса, скользит прочь; девушки на берегу то машут платочками, то прикладывают их к глазам. На фок-мачте взмывает сигнальный флажок, означающий «да», красный кружок на белом фоне! Алис ликующе машет в ответ.

Дочь (Офицеру). Что означает этот флажок?

Офицер. Он означает «да». Это «да» лейтенанта, красное, точно написанное кровью сердца на полотне неба!

Дочь. А как выглядит «нет»?

Офицер. Оно синее, как поганая кровь в синих жилах… но посмотри, как ликует Алис!

Дочь. И как плачет Эдит!..