Перепутья Александры (СИ)

   Продолжения я так и не узнала. Потому что вмиг перестала видеть и спутников, и весь парк. Бросив беглый взгляд на продолжающего раскачиваться клоуна, я вросла с перепуга в асфальт. Клоун мне подмигнул. Я открыла рот, и непременно закричала бы, если б язык не приклеился к гортани. Клоун, между тем, улыбнулся и приложил указательный палец к нарисованным губам. Я в ужасе посмотрела на Варю с Михаилом, но они ничего не замечали. Варвара, изящно закинув ногу на ногу, продолжала выуживать из несчастного Ромео подробности о любовном треугольнике.

   Может, мне померещилось, и никакой клоун не призывал меня помалкивать? Я осторожно повернулась к надувной кукле. Нет, не померещилось. Игрушечный клоун, продолжая широко улыбаться, назидательно покачал головой, мол, нехорошо ябедничать. Затем медленно наклонился к моему лицу, так, что я увидела озорные огоньки в голубых глазах, и прошептал, отчеканивая каждое слово:

   - Пора вспоминать, Александра Корнеева.

   Потом была яркая вспышка, ослепившая глаза. Когда я смогла различать предметы вокруг, клоун снова стал прежним - обычная надувная кукла с нарисованным лицом, раскачивающаяся туда-сюда от ветра. Прошла минута, другая, а я даже пошевелиться не могла. Голова была до странности пустой, но в то же время очень тяжелой. Что же случилось? Галлюцинация? Ведь Варвара с Михаилом так и не заметили моего незапланированного собеседника. А, может, просто не могли его видеть? Ведь послание ожившего клоуна предназначалось мне одной. Могло такое быть? Учитывая это жуткое место, еще как...

   Из полу-транса меня вывел разносящийся по округе звонкий юношеский голос:

   - Подходите, подходите! Только на этой неделе для вас выступает неподражаемый мастер иллюзий Аркадий Дунайский! Количество билетов ограничено! Торопитесь!

   - Мастер иллюзий! - оживился Михаил, который под напором любопытной Вари успел совсем скиснуть. - Вот бы посмотреть!

   - Чтобы все зрители разбежались? - усмехнулась Варя. - Они же шарахаются от нас! Еще и сам мастер даст деру! Очаровательное получится представление!

   - Только для вас! Аркадий Дунайский! - продолжал выкрикивать зазывала, а я изо всех сил пыталась понять, почему его невинные призывы заставили меня покрыться ледяным потом. Я не преувеличиваю. При упоминании мастера иллюзий на лбу моментально выступили капельки, по рукам и спине забегали мурашки и, кажется, даже волосы на затылке встали дыбом.

   - Не пойду в шкаф!

   Неужели это произнесла я? Без сомнения! Вон Варя с Михаилом смотрят, как на умалишенную.

   - Какой шкаф, милая? - осторожно спросила Варя, направляясь ко мне.

   Но я понятия не имела, что ей ответить. Дунайский! Дунайский! Дунайский! - стучало в висках. Глаза невыносимо жгло, в горле першило. Когда через секунду по щекам хлынули слезы, дышать стало чуть легче.

   - Замолчи! - приказала я невыносимому голосу, громко и протяжно всхлипывая.

   - Что случилось, Сашенька? - Варя мягко взяла меня за плечи.

   - Не знаю, - выдохнула я, продолжая захлебываться слезами. - Варя, я не хочу к Дунайскому. Пусть он исчезнет. Я хочу, чтобы он исчез!

   Мое желание сбылось, не успела я договорить последнее слово. Где-то высоко над нами снова выстрелила невидимая пушка, и мир, как и в прошлый раз, сложился пополам, выбрасывая меня, Варю и Михаила в неизвестность.

   Нас ослепил яркий белый свет. Когда он, мерцая, погас, мы поняли, что попали в новую ловушку. Нас занесло в странную бесцветную комнату без дверей и окон. Не белую, а именно бесцветную, будто высосали все краски. Не проявив ни малейшего интереса к новому слою, я, молча, забилась в угол - села, поджав под себя ноги. Варя опустилась рядом, предоставив обследование комнаты Михаилу.

   - Ничего! - оповестил нас он спустя пару минут. - Тут даже стыков нет между стенами, потолком и полом. Единая конструкция и, похоже, - он ударил локтем в то место, где предполагался один из стыков, - крепкая!

   - Что тебя так напугало, Саша? - спросила Варя, беря меня за руку.

   - Сама не понимаю, - пробормотала я хрипло. Слезы успели высохнуть (я ведь вообще по натуре не плакса), но на душе было очень горько. - Как услышала про этого Дунайского, внутри все оборвалось. Почудилось, будто я заперта где-то в темноте. И там очень сыро и холодно!

   - Тебя в детстве в шкафу в наказание не закрывали? - деловито поинтересовался Михаил.

   - Нет, - уверенно ответила я.

   Ничего подобного в моей жизни не случалось однозначно. Даже Бастинда ни разу не подняла на меня руку, выражала недовольство исключительно на словах. Вечно пропадающий на работе и разъезжающий по командировкам отец всегда баловал меня подарками. Бабушка с дедом и вовсе сдували с меня каждую пылинку, обращались как с фарфоровой куклой, способной разбиться от любого неловкого движения.

   - Это нервы, - сделала вывод Варвара. - Все эти перемещения и ходьба по кругу кого угодно доведут до истерики.

   Я кивнула и положила голову на Варино плечо.

   - Надо было хоть поесть в предыдущем мире, - проворчал тем временем Михаил, поглаживая себя по животу.

   - Как ты можешь думать о еде в такой ситуации? - рассердилась Варя.

   - А как вы можете о ней не думать? У меня желудок к позвоночнику прилип! Сашенька, сделай милость, попроси ИХ наколдовать нам ужин, а! Тебя они слушают.

   - Сам проси! - огрызнулась я и подумала, что больше слова не произнесу в адрес типа или типов, сворачивающих вселенные. Мне хватило людей, возникающих из пустоты и Дунайского, вызвавшего столь безумные ассоциации.

   - И попрошу! - гордо вскинул голову Михаил и расправил плечи. Потом откашлялся и театрально произнес. - Уважаемые, не могли бы вы... - он запнулся и снова кашлянул. - Понимаете, есть очень хочется.

   Варя прыснула, но тут же ахнула от изумления. Позади Михаила, откуда ни возьмись, материализовался стол. Наш оголодавший попутчик ни теряя ни секунды ринулся к нему.

   - Капуста? - ужаснулся он, буравя потрясенным взглядом тарелку. - Вы шутите, да? Терпеть не могу капусту!

   Впрочем, возмущался он недолго. Позабыв о нелюбви к предложенной еде, принялся уминать ее за обе щеки.

   - Будете? - спросил он, после того, как запихнул в рот с десяток ложек. Тут еще хлеб есть и яйца.

   - Нет, - брезгливо отмахнулась Варя.

   - Зря, - констатировал Михаил, продолжая набивать рот капустой.

   - Ты не подумал, что еда может быть отравленной?

   - Глупости! Если б ОНИ хотели нас убить, то уже бы сделали это, - он откусил большой кусок хлеба. - Саша, ты точно есть не хочешь?

   - Нет, - устало покачала головой я. Сейчас даже думать о еде не хотелось. - Пить только хочется.

   Михаил принес графин. Вода, оказалась прохладной и довольно вкусной. Услышав мои похвалы, даже Варвара рискнула попробовать питье - но только пару глоточков, хотя было очевидно, требуется ей гораздо больше.

   - Что дальше? - поинтересовался Михаил после того, как опустошил все тарелки.

   - Спроси ИХ, - отозвалась Варя, едва сдерживая зевок - усталость брала свое.

   Михаил поджал губы и прошелся несколько раз по комнате, о чем-то размышляя. Затем остановился, сложив руки за спиной, и посмотрел вверх.

   - Спасибо за ужин, - поблагодарил он бесцветный потолок. - Было очень вкусно. А теперь, не могли бы вы отправить нас домой?

   Новая просьба наблюдателям не понравилась. Мы услышали звук, похожий на щелчок выключателя и оказались в непроглядной тьме.

   ****

   2010 год

   Павла Семеновича я нашла в его тесном, но очень светлом и уютном кабинете. Шеф сидел за столом и изучал исписанный мелким подчерком лист бумаги, одной рукой держась за дужку очков, другой поглаживая седую короткую бороду.

   - Как закат, Сашенька? - лукаво спросил он, не успела я перешагнуть порог.

   Я невольно заулыбалась во весь рот. Ничего-то от него не скроешь!

   - Великолепный закат, шеф! - бодро провозгласила я, почти с разбегу запрыгивая в кресло напротив начальника. - Солнце теплое-теплое! Все косточки прогрела! - я уперла локти в стол и положила подбородок на ладони. - Как прошла встреча?

   - Вялотекущая получилась, чересчур заунывная, но с благоприятным финалом.

   Семеныч любит временами выражаться не как все нормальные люди. Поначалу меня это немного нервировало, но потом привыкла. Хорошо хоть он вытворяет подобное лишь с коллегами и подчиненными. С родственниками будущих спутников разговаривает человеческим языком.

   - Значит, дали добро?

   - Вынужденное добро, не сопровождающееся энтузиазмом.

   - Разве это важно? Многие относятся к вашему предложению с сомнением. Люди побаиваются экспериментов.

   - Важно, Сашенька. В этот раз важно. Отец Кирилла - настоящий Фома-неверующий. Уперся рогом, не спихнешь. Жена с трудом уговорила его попробовать, но он дал нам лишь неделю.

   - Этого м-м-м-мало! - от возмущения я даже заикаться начала. - У м-м-меня минимум информации о Кирилле! А уж Алиса! Павел Семенович!

   - Понимаю, - спокойно кивнул шеф. - Я истратил все свое красноречие, но так и не пробил стену нежелания слушать. Неделя - это все, что я сумел выпросить у папаши. Поэтому, тебе придется поднапрячься.

   - Но как? - поток мыслей в голове превращался в вихрь. - Если не справлюсь за неделю, к мальчику меня больше не подпустят. А если справлюсь, все равно лишусь спутника!

   - Неприятная дилемма, да? Вот что, - шеф посмотрел поверх очков. - Езжай-ка завтра с утра к Алисиной бабке. Я с ней договорился. Пообщайся, осмотрись.

   - Я уже говорила с ней.

   - На нашей территории. Дома проще узнать детали, сама знаешь. Загляни в комнату девочки, разберись, чем она живет. По-настоящему разберись, а не по верхам с пересказов старушки. А то так и будешь бродить по слоям без идей. Поняла?

   - Да, шеф.

   - И не вздумай относиться поверхностно к мальчику! Он не спутник для поисков Алисы. У него такие же права на твое внимание, как и у девочки.

   - Да, шеф, - я смутилась и покраснела как вареный рак. Действительно, запутавший в Потоке Кирилл тоже отчаянно нуждался в помощи, а я, увлеченная странным исчезновением Алисы, совершенно сбросила парнишку со счетов. Неправильный поступок, совсем не в моем стиле.

   - Вот и славно! А теперь дуй работать. Времени у тебя не вагон...

   Я шла по длинным коридорам, располосованным красными бликами уходящего солнца, и снова думала не о Кирилле, а об Алисе. Что же такого было в этой десятилетней девочке, что из-за нее я забывала обо всем на свете?

   В кармане завибрировал мобильник (на работе я всегда отключаю звук). Я догадалась, кто это, еще до того как достала телефон. С минуту смотрела на упорно высвечивающуюся на экране надпись "Папа", но так и не приняла звонок.

   Я знала, что услышу от отца - требование дать ему обещанный ответ. Но я не могла ответить. Вообще-то выбор я сделала еще до того, как он дал мне месяц на размышление. Но это был не тот выбор, который устроит папу. А слушать в очередной раз аргументы в пользу "его варианта" у меня сейчас не было ни сил, ни времени.

   Я вызвала лифт, мысленно пытаясь понять, как убедить отца и не испортить с ним отношений, как вдруг случилось нечто, чего просто не могло быть. Я почувствовала пристальный прощупывающий взгляд и ощутила едва уловимый запах лилий.

   Я давно сбилась со счета, сколько раз со мной случалось подобное. Примирилась и с взглядом, и с запахом, хоть так и не нашла им объяснений. Они преследовали меня уже тринадцать лет, однако еще ни разу не появлялись вне Потока.

   Боже, во что же я влипла на этот раз? Что с тобой не так, Алиса?!

   Глава 2. Подделка

   1997 год

   Впервые это случилось со мной в бесцветной комнате. Пронизывающий до костей пристальный взгляд, заставивший сердце отчаянно забиться о ребра, я ощутила сквозь сон. Я не сгущаю краски. Взгляд был нигде и сразу везде - снаружи и внутри. Проникал сквозь телесную оболочку, изучал мозг, прощупывал душу. Мог выяснить и заветные мечты, и глубинные страхи. Понять меня лучше, чем я сама.

   Запах лилий - чуть сладковатый и манящий, появился в тот миг, когда я, окончательно проснувшись и перепугавшись насмерть, готова была взорваться душераздирающим воплем. В отличие от взгляда, он не пугал. Напротив, я ощутила умиротворение, будто в руку вкололи сильнодействующее успокоительное. Я послушно прикрыла глаза, позволив нежному, почти не приторному аромату, вводить меня в состоянии легкой эйфории, граничащей с полусном. Под напором настойчивого запаха, страх, завладевший душой, начал медленно сдавать позиции, пока не капитулировал полностью.

   Но даже тогда я не спешила разжимать веки. Желала отдалить момент, когда придется придумывать новый план действий, общаться с Варей и Михаилом или ждать, что комната сложится пополам. Нет, меня не напрягали случайные спутники, хотя в реальном мире мы вряд ли бы проговорили больше минуты - уж слишком разные у нас характеры. Просто ни Варвара, ни Михаил не подходили на роль лидера, способного взять на себя ответственность, а мне хотелось прислониться к сильному плечу.

   Из сладкой полудремы вывел тихий, но настойчивый и чуть раздраженный шепот:

   - Не исчезай, прошу тебя. Неужели, трудно?

   Я не поверила глазам. Варя стояла, приложив ладонь к безликой стене. Вот только она перестала быть бесцветной и пустой. Переливалась яркими красками, которые сливались в потрясающую по красоте и гармонии картину. Моему потрясенному взору предстали не тронутая даже мелкой рябью водная гладь в окружении стройных берез, деревянный причал и привязанная к нему голубая остроносая лодочка.

   - Что это?! - задохнулась я, не заботясь, что могу разбудить посапывающего в дальнем углу Михаила. Впрочем, он спал так крепко, что и не думал просыпаться.

   - Нечто, - безнадежно протянула Варя и оторвала ладонь от стены. Едва она это сделала, картина исчезла: краску поглотила гладкая холодная поверхность.

   - Как? - не то спросонья, не то из-за потрясения у меня не слишком получалось формулировать вопросы. А ведь хотела спросить, откуда появился божественной красоты рисунок и почему исчез. Но Варвара всё поняла.

   - Почему пропадает, не знаю. А как получается... Давай-ка лучше покажу, - она взмахнула рукой, приглашая подойти ближе.

   Дальнейшее происходило, как во сне. Варя прикладывала ладонь к голой стене, и ней тут же появлялись картины - одна краше другой. Краски вытекали из Вариной руки и сами разбегались по стене, вырисовывая дома, реки, деревья и людей. Но едва девушка убирала ладонь, "полотно" становилось девственно чистым.

   - Как прекрасно! Невероятно! - восхищалась я обрушившимся на город снегопадом или переливающимся на солнце морем.

   А от последней созданной Варварой картины я и вовсе потеряла дар речи. Это был балет! Самый невероятный, что мне приходилось видеть. А повидала я их, действительно, немало. Бастинда считала себя ценителем искусства, потому походы в театры для всей семьи являлись обязательным мероприятием дважды в месяц. Не скажу, что я не любила балет, просто предпочитала актерскую игру в обычных спектаклях или, на худой конец, в мюзиклах. Возможно, артисты в пуантах и рассказывали истории языком танца, но мне никогда не удавалось его расшифровать, отчего становилось невыносимо скучно.

   Но Варин балет меня вдохновил. Стройные юноши и девушки в нежно-голубых костюмах (цвета точь-в-точь как Варино платье) не танцевали, а парили на сцене. Хоть они и замерли, запечатленные новоявленной художницей, я чувствовала - каждое их движение наполнено грацией. Танцоры остановились лишь на миг, сейчас кто-то щелкнет пальцами, и они продолжат ритмичное движение.

   - Балерина, ты еще и художница?

   Зачарованные Вариным творчеством, мы и не заметили, как Михаил проснулся и подошел сзади.

   - Нет, - Варя неловко отдернула руку. Танцующие молодые люди растворились, унося очарование, рожденное особенным искусством. - Хотя в детстве мне нравилось рисовать. Но победила любовь к балету.

   - Я тоже рисовал, - сообщил Михаил, хмуро разглядывая впитавшую краски ровную поверхность. - Карикатуры в стенгазете.

   Варвара закатила глаза.

   - О, да! Эстет-любитель! Неподражаемый ценитель возвышенного!

   Михаил открыл рот, дабы не остаться в долгу, но я не дала ему такой возможности.

   - Варя, скажи, а как ты вообще начала рисовать на стене? - этот аспект меня волновал куда больше, нежели начинающаяся словесная дуэль.