Иноверка (СИ)

Правда, здесь я не много преувеличиваю… Из всей груды вещей два платьишка и одни брючки мне подошли. Значит вещи были не совсем бесполезными, но это «не совсем» не умаляет того факта, что мне срочно нужно избавиться от всей остальной кучи!

Нет, теоретически я всё это могла оставить в салоне, но не оставила. Мне же нужно было сыграть роль всем довольной мадамы?!

Ну, ничего страшного. Чеки у меня все сохранены, адреса магазинов мне дали — значит походим, вернём.

— Так куда мы идём? — спросил охранник.

— По магазинам! — громко, воодушевленно пропела я, а мужчина горестно вздохнул. Нет, он, правда, пытался сдержаться, но взглянул на уже существующие пакеты, потом на меня, а ещё, кажется, представил новые — и не смог. И я его понимаю!

Зато какое непередаваемое выражение лица у него было, когда с каждым новым магазином его вынужденная ноша становилась всё меньше и меньше, пока окончательно не исчезла! Не, понравившиеся платья и брючки я не отдала никому. В прямом смысле! Я изначально положила то, что подошло, в своей очаровательный, безразмерный рюкзак к аппаратуре и гордо носила сама.

— Ну, что кофейку выпьем? — предложила я, ничего не понимающему охраннику и от того в данную минуту не совсем адекватному. Получила легкий кивок.

— Как тебя зовут? — быстро решила эту страшную тайну, пользуясь его легкой контузией, а то как-то неудобно и неприятно. И если мужчину, скорее всего всё устраивало(Иначе, почему он не представился?), то меня нехило так коробило!

— Алек! — как-то бесстрастно, больше на автомате выдал он.

— Алек, ты какое кофе любишь? Классическое или не против экспериментов?

— А что бывают кофейные эксперименты? — удивился мужчина.

— Бывают. — улыбнулась я. — Никогда не пробовал?

— Нет.

— Ладно, тогда вопрос с «куда пойдём» решен.

* * *

В кофейне было необычно. Яркие краски, какой-то сюрреализм. Вообще, весь интерьер казался украденным из мастерской сумасшедшего художника. Бесспорно талантливого, но ещё не нашедшего себя и от того экспериментирующего с чем только возможно!

Но мне здесь всегда нравилось, тем более, что антураж полностью соответствовал содержанию.

Мы получили свои кофейные коктейли. Они сияли чуть ли не всеми цветами радуги, игрились, но это было КОФЕ.

Улыбка, удивление, предвкушение не сходили с лица моего сопровождающего, что не могло меня не радовать. Наконец-то он стал походить на вполне нормального человека, а не на живой шкаф, которым я величала всю их братию..

— Нравится? — спросила, уже зная ответ. — Вот и мне. Прихожу сюда каждый раз, когда чем-то расстроена. И не поверишь — помогает. Печаль как рукой снимает!

— А сейчас вы расстроены?

— Уже нет, но была.

— И что же вас расстроило? — искренне удивился мужчина.

— Если одним словом, то Дедуля. — вздохнула я.

Алек поперхнулся, откашлялся и спросил сиплым голосом:

— И что же вас не устраивает?

Я бы хотела сказать, что всё. Хотела заверить, что давно спланировала свою жизнь, а в неё ворвались — и сейчас я в подвешенном положении, потому что не знаю, что будет завтра. А этого я не люблю, очень не люблю… И всегда не любила. Я, пожалуй, ничего в этом мире не боюсь, за исключением неопределенности. А тут вот она, пожалуйста.

— Такое чувство, что я для него игрушка, которую от вытряхнул из ящика и решил с ней, после долгого забвения, поиграть. — честно призналась я. Опасалась ли я, что мои слова доведут до сведения родственника. Нет, не опасалась. Я была уверена, что он обо всем узнает. И, возможно, нужно было смолчать. Это было бы умнее, но я не смогла. Просто это слишком тяжело: демонстрировать полное довольство миром, радость, когда, на самом деле, в душе творится не пойми что. — Вот, один только этот салон чего стоял…

— Вам не понравилось…

— Нет. — мотнула головой, от чего секанула своими же волосами по своему же лицу, а ещё чуть не выбила изящный бокал с кофе из рук. — Ещё и это!

Алек рассмеялся, а потом предложил:

— А давайте вы по-быстрому смените прическу, пока время есть. Обещаю, я ничего не скажу Сэру.

— Спасибо! — просияла я, точно не ожидая получить такой бонус.

В общем, к появлению Дедули о моём посещении салона напоминали только коптюры, от которых я планировала избавится сама в скором времени и с особой жестокостью, но пока они мне были очень нужны, прям очень-очень!

— Как?! — изумился Дед, бегло оглядев меня.

— А вот так! — гордо выпрямилась я и махнула рукой в опасной близости от глаз родственника. — Остальное менять не стали, сказали, что я идеальна! Что у меня необыкновенное чувство стиля… Да, что я буду повторять. Я там вся зарделась — никогда бы не подумала, что я такое сокровище!

Дедуля опешил, сильно опешил. Этим я использовалась, спокойно нырнув в кабину мобиля, сняв рюкзак и поставив его себе в ноги. Немного неудобно, но доверять своё оборудование чужакам я не намерена.

Следом за мной последовал и родственничек. Он уселся, двери захлопнулись — и мы поднялись в воздух.

Арнольд МакДи что-то хотел сказать, но пока не решался. Ну и пусть, я не расположена говорить у меня дела. Дела, я бы сказала, экстренной важности. Ничуть не стесняясь, открыла маленький карманчик всё того же рюкзака и выловила от туда небольшой, портативный маникюрный набор. После чего уселась поудобнее и начала операцию по приведению ногтей в нормальное состояние.

Я как раз завершила кромсать ногти левой руки, когда раздалось:

— Ты на меня сердишься?

Как я уже говорила, я не сердилась абсолютно. Я просто была в диком БЕШЕНСТВЕ! Настолько диком, что даже говорить сил не было. Поэтому я молчала и монотонно продолжала состригать длинные ногти.

— Хлоя, ответь! — перешел Дед от вежливости к приказам.

Я сделала вдох-выдох и, сломав себя, произнесла:

— Нет. — А что? Я и в правду не сердилась!

— Почему же ты такая? — сразу как-то успокоился Дед. — Устала?

Я помотала головой, благо на моей голове была моя обычная аккуратная стрижка, где самые длинные пряди касались лишь подбородка, и чуть ли не прошептала:

— А как я должна себя чувствовать, если мне сегодня целый день демонстрировали, что я никто. Настолько никто, что даже моё мнение никому не нужно, хотя оно касалось меня! Моей внешности. Моей и только моей!

— Ладно, погорячился. У меня бывает… — выдавил из себя Дед.

— Бывает?! — прорвало меня. — А мне кажется, что это твоё постоянное состояние.

— Ты так из-за салона? — взвился Сэр.

— Нет! Просто он стал последней каплей! И я сама удивлена, что высказываю тебе всё это только сейчас. По-хорошему я должна была всё тебе высказать, в тот момент когда ты ворвался в мою квартиру и выбил дверь или когда начал хозяйничать в моем доме… На худой конец, когда ты самолично, не спросив меня, «отпросил» меня с работы. Уже тогда нужно было закатить истерику. Непременно истерику с битьём посуды, криком… — я резко замолчала, сглотнула и произнесла: — Наверное, меня остановило осознание того, что ты со всеми такой и меняться не собираешься. Я это приняла, но сейчас я поняла и приняла ещё кое-что… Я не обязана слушаться тебя. Не обязана терпеть издевательства. Да, я должна тебе денег — и только. У нас контракт, я ему следовала. Я каждый месяц выплачивала установленную сумму. Выплачивала и буду выплачивать, пока не выплачу полностью. На этом всё.

— Хлоя! — попытался вклиниться в мой монолог Арнольд МакДи, но у него не получилось.

— Больше я не позволю такого отношения к себе. Если я тебе нужна, если действительно хочешь продолжать наше общение, скорректируй своё поведение, когда дело касается меня. Остальные приняли твои замашки — это их право, а я не хочу и не должна.

Дальнейший путь мы проехали молча. Дед злился, я злилась. Поразительное единодушие! Мы проезжали мимо моего района и я снова не сдержалась:

— Можно я выйду? Я хочу переночевать дома. Я просто не в состоянии видеть весь клан…

Дед не хотел, но что-то было написано на моём лице, от чего он сразу поменял своё мнение. Единственное, что он сказал:

— Твои вещи уже в особняке.

— Ничего страшного. — холодно заметила я. — Переживу.

— Хорошо. — выдохнул родственник. — Я всё испортил?

— Не всё, но был близок к тому. — слабо улыбнулась я.

— Ты дашь мне ещё один шанс? — почему-то спросил он.

— Дам. — ответила я, но заметив искры в его глазах, добавила: — Дам. Только завтра. Сегодня мне надо отдохнуть.

— Хорошо. — повторился дед — и мобиль приземлился прямо у моего дома.

Глава 5

Я приблизилась к своей квартирке. Дверь была на месте, причем она была точно такой же, как и поврежденная. Уже хорошо. Приложила руку к сенсорно-теплову замку — замок щёлкнул, после чего я небольшой ноткой опасения вошла. Имела право, ведь целый день в моём доме были чужие люди!

Можно сказать, ненапрасно. Первое, что бросилась в глаза — идеальная чистота. Даже не так… Стерильность. Мне стало как-то сразу стыдно… Не, у меня было относительно чисто, но всё же, всё же… Мало ли что где завалялось? Сама во время генеральных уборок выгребаю такое… На что самой стыдно смотреть, а тут чужие люди!

Ладно, отбросила ненужную застенчивость и занялась делом: по шкафам пошла. Ну, что ж всю мне необходимую технику забрали, а тряпье… Теперь я понимаю, почему в салоне меня пытались снабдить новым гардеробом. Мне ж банально одеть было бы нечего! Голой бы пришлось бы ходить! Они ж ничего не взяли, а должны были!

Вот так и доверяй наёмному(Особенно, если не ты его работодатель!) рабочему — всё самой делать приходится!

Нашла старый чемодан, вывалила всё с шкафа на пол(так удобнее), села на колени и стала собираться. Хорошая работа, механическая. Под неё думается хорошо.

Да, ноги сидели, руки складывали, перебирали, а я думаю, размышляю. О чём? О Деде, о сделке, о наших с ним отношениях.

Сегодня он продемонстрировал характер. Мне не понравилось. По неволе, в очередной раз задумалась, что меня ожидает ближайшие полгода… С Дедом конфликтовать не хотелось — мне хватит и клана. Иллюзий, что он меня хорошо примет, я не питала, скорее, была уверена в обратном. Наши встречи была показательными. Пусть я тогда не фигурировала как наследница, пусть меня только Сэр признал внучкой, ни доли в семейном бизнесе не выделил, ни дорогих подарков(сегодня не считается) не дарил, ничего не обещал и уж точно не вписывал в завещание, но меня уже тогда оценили как угрозу, помеху, недоразумение. Всё сразу… Да, если мы как-то и пересекались-общались, то только по необходимости, крайней необходимости.

То есть, если я буду ругаться ещё и с Дедом — меня сожрут. Что остаётся? Подчинятся? Не хочу. Не хочу, когда у меня своя голова на плечах есть.

Я взглянула на свои руки. Они держали легкое зеленое платье. Против воли на глазах выступили слёзы. Я тряхнула головой, стараясь избавится от ненужных эмоций, но не получилось. Просто это было любимое платья моего отца. Он говорил, что в нём я похожа на лесную фею из детских сказок.

Папа, папочка… Человек, который всегда, в любой ситуации учил, заставлял, наставлял, чтобы я всегда думала своей головой, делала свои собственные выводы, а затем принимала только свои собственные решения и никогда, в никоем случае не отказывалась от выбора, не боялась ни его самого, ни его последствий, не перекладывала ответственность за него на кого-то другого, а потом не жалела ни себя, ни об опущенной возможности.

Как ты это делал? Не знаю. Просто в одно мгновение ты очень строгий, но не менее справедливый родитель, в другое — ты уже мой лучший друг, который может максимум посоветовать, разделить, утешить. Как произошла эта перемена, метаморфоза? Не знаю, но за неё я благодарна.

И как бы я хотела, чтобы ещё хоть с одним человеком у меня устоялись не такие(такие уже, увы, невозможны), но похожие отношения.

Дед… А что Дед?

Да, сознаюсь, что я не веду себя с ним, как следует из правил, но и далеко за них и не выхожу. Да, я довольно часто и резко его высмеиваю, но это не значит, что я его не уважаю. Уважаю и опасаюсь, а это защита. Защита прежде всего, чтобы уберечь себя.

Сегодня у меня сдали нервы — и высказала если не всё, то много. Чем мне это грозит? Не знаю. Хотелось бы верить, что всё будет хорошо, что он прислушается, но… Всегда есть но. Даже если он и захочет измениться, хотя бы в отношении меня, то это всё равно будет трудный, если не сверхтрудный процесс. Просто потому что он невероятно сложная, противоречивая, жесткая и при этом целостная личность. Такие люди, как он уже устоялись, и практически не меняются, скорее ломаются.

Я закончила со сборами, сходила в ванную, провела нужные процедуры, вернулась, переоделась, легла спать — и сразу отрубилась. Пожалуй, сон — лучший способ ухода от проблем, страхов, сомнений, реальности…

Глава 5

Утро было бодрым. Очень бодрым и энергичным: я кометой носилась по комнате, чё-то кричала, прыгала, дергалась, нарезала круги! А всё потому, что королева пунктуальности, вернее, богиня(Это я о себе, если что) впервые в своей жизни проспала.

В рекордные сроки собралась, схватила сумку, флайбод и выбежала из дому. Оказавшись на улице, быстро позвонила Сонии, приказала ей готовить аппаратуру к работе самостоятельно, после чего мгновенно вскочила на доску и перевела её в режим воздушного скольжения — а дальше полетела, развивая самую большую скорость, которую могла. Пока долетела до работы, первое, у меня уши в трубочку свернулись, второе, заболело горло. А всё потому, что пришлось маневрировать сквозь толпу народа, иногда пролетать над головами или банально подрезать. И кому такое понравится? Вот и награждали меня разными весёлыми высказываниями, от чего мои слуховые органы приобрели слегка несвойственную им форму, но я не обижалась, всё понимая и даже соглашаясь с таким отношением.

Так, с ушами разобралась, но возникает вопрос: почему же пострадало горло?

Да, практически от того же. Мне даже интересно, как оно могло не пострадать, когда я всю дорогу кричала три слова «Посторонись!», «Простите!».

Секундочку я сказала три? Да, именно три, но третье я писать не буду, ведь я всё-таки девушка из приличной семьи! Даже замечу в своё оправдание, пользуясь им, я характеризовала исключительно себя. А что? А ничего! В смысле, нечего было цеплять на ноги первое, что под руку попалось. Я редко ношу каблук, только когда этого требует случай, но чувствую, что с сегодняшнего дня дам обет совсем отказаться от подобной роскоши, ведь первое, что мне попалось, стали именно мои парадно-выходные туфли на высокой шпильке, на которых удержаться на доске было настоящим подвигом, а на поворотах, вообще, чем-то за гранью фантастики. Как не убилась, сама не понимаю… Радует только одно: собственно, что не убилась.

Ладно, это лирика. Тут важно другое: врываюсь я такая взмыленная в студию, а модель не готова. В смысле, стоит такая полностью одетая в брендовые шмотки, а мы сегодня в стиле «ню» снимаем…

— Так, я не поняла. — прошипела я, выставив руки в боки, но тут же успокоилась и спросила: — Где Сония?

— Мальчиков с визажистами гримирует. — ответил мне мужчина.

— Хорошо. — кивнула я. — А вы почему не с ними? Почему одеты?

Парень как-то сразу замялся, не зная, что сказать, а я прошлась по его фигуре и лицу более внимательно. Хорошая спортивная фигура, удачно подчеркнутая костюмом. Твердый, мужественный подбородок с ямочкой. Правильные черты лица, при этом они не казались чересчур пресными или скучными, наоборот, интриговали… А темный курчавый волос? А большие глаза небесно-синего цвета?

Определенно не мальчик, а конфетка. Странно, что я его раньше не видела. С такой-то внешностью он давно уже должен был обрести известность. Так, секундочку… Раньше не видела? Он — новичок! Что ж тогда это всё объясняет. Он просто стесняется! Вон, как стоит улыбается(О моя камера, как он улыбается!) и молчит. Какие кадры с ним можно получить — закачаешься! А он отсидеться хочет, наверняка, меня дожидался, чтобы извиниться и отказаться от съёмки. Сразу предупреждаю: не выйдет! Я буду не я, если не сделаю ни одного кадра!

— Раздевайся! Тебе нечего стыдится. Мы же не порнографию снимать будет. Все особо стратегические места прикроем. Всё будет красиво и эротично. Я бы сказала на грани. Пощекочем зрителю нервы, но оставим ни с чем! — заявляю я, подходя к своей рабочей камере. — И меня стесняться не стоит. Можешь считать, что меня здесь нет, или принять, за робота…

Парень хотел что-то сказать, но я его попытку сразу пересекла. Тут, главное, не дать распустить ему нюни. Нажать, настоять, а потом в конце можно будет похлопать по плечу и сказать: «Вот видишь, а ты боялся».

— Так, давай договоримся… — предлагаю я, видя, что модель продолжает мяться. — Я сфотографирую тебя сейчас, пока тебя никто не видит, когда все придут, ты будешь уже свободен.

— А вы? — что-то прокаркал он.

— А что я? Пока я здесь работаю, на столько красивых тел насмотрелась, что меня уже давно это не будоражит. Для меня это обыденность. Так, что не боись!

Мужчина хотел сказать что-то ещё, но я с такой насмешкой посмотрела на него, что его красивый, чувственный рот быстро захлопнулся, а руки поспешили заняться требуемой работой.

Наконец, он полностью обнажился — я довольно мысленно прицокнула: парень действительно хорош! Вслух же приказала: