Терпение дьявола

Воздух разорвала еще одна короткая очередь. Сталкеры на окраинах без разбору не стреляют, группировки по окраинам вообще не шляются, а военные, как правило, на Периметре сидят. Хотя сейчас вроде бы рейд у них. Нет, погонники бы еще после первой же очереди голос подали. Так что гадать нечего. Тьфу ты, вспомни его – вот и оно. То есть они. Местные правильные пацаны.

– Это че? – прохрипел Питон. – Кто шмаляет? Вояки?

– Бандиты, – не поднимая головы, сказал Сапсан. – Вляпались мы.

Питон собрался что-то ответить, но его опередил голос, донесшийся со стороны, откуда прилетели пули:

– Э, але! Кто там колеса катит? Вставайте, чтоб мы видели, и грабли над башкой держите. Не ссыте, чушбаны, не прострелим. Отвечаю!

– Встаем! – Сталкер поднялся, задрав руки к небу, как требовал невидимый «шакал здешних прерий». – Нас трое, мы пустые и без стволов!

Убедившись, что Колода с Питоном последовали его примеру, Сапсан сделал шаг вперед. Раздался окрик:

– Куда попер! Стой на месте, сами подойдем!

Из-за растущих поодаль кустов выдвинулись четыре фигуры, и через несколько секунд перед беглецами стояли трое угрюмых парней в темно-синих спортивных куртках. Еще один, видимо главный, щеголял в потрепанной кожанке. Головы всех четверых покрывали капюшоны, а руки были заняты автоматами. Недорогие АКС-74У, конечно. Благодаря габаритам и традиционной неприхотливости, укороченный «калаш» – один из любимых стволов местных отщепенцев, каковыми эта компания, собственно, и являлась.

– Кто старший? – спросил тот, который был в кожанке. – Ты?

Он ткнул дулом в стоявшего ближе всех Сапсана. Тот не успел ответить.

– Я. – Колода вышел вперед. Он опустил руки и скрестил их на животе, продолжая держать на виду. – Я старший. Капюшон сними, если не видно.

Мародер окинул взглядом наглого старика и, очевидно заметив его густо татуированные фаланги пальцев, удивленно спросил:

– Сежавый, что ль?

– Сежавый, сежавый, – ответил Колода. – Ты бы пугач свой заховал, а то ведь, не ровен час, шмальнет с дуру-то.

– Не дерзи, слышь, – огрызнулся мародер, но автомат чуть опустил. – Ты откуда нарисовался, такой бодрый?

– Оттуда, где тебя с корешами давно ждут, – сказал Колода, не повышая голоса. – И молись, чтоб не дождались. Пахан кто?

– Пахан на базе.

– Откричи ему, что вор пришел, погоняло Колода. Или сведи, я сам с ним побазарю.

– Законник? – Мародер полностью опустил оружие. – В натуре, что ли?

– «Законник», – передразнил его старый зэк. – Где вас таких делают, кто вас такому учит. В законе и в натуре. Зекай.

Он приподнял рукав фуфайки и легонько постучал по татуировке на тыльной стороне ладони. Сапсан, до сих пор стоявший в позе пленного немца, не успел разглядеть, что именно было там вытатуировано, но это «что-то» на бандита в кожанке явно произвело впечатление.

Повисла пауза. Сталкер украдкой переводил взгляд то на усмехающегося Колоду, то на лицо мародера, на котором явственно читалось сомнение – верить словам незнакомого уголовника бандит, похоже, не спешил. Да и кто такой для него этот дед? Вальнуть его – и всего делов. И этих двоих тоже. Наверняка ведь не впервой.

– Убираем волыны, пацаны, – скомандовал наконец мародер, обернувшись к своим спутникам. – Я здесь эта… как его… не уполномочен, во. Надо к Гарику идти.

Сталкер перевел дух. Пронесло, что ли?! Ну, старый, ты даешь. Теперь булькни авторитетом, чтоб и этот их Гарик проникся к тебе уважухой. Авось и вовсе проскочим.

– Руки-то опустить можно? – спросил он, переминаясь с ноги на ногу.

– Можно, только осторожно, – ответил бандит. Кивнул своим товарищам: – Киря, ты с нами. Славян с Бобром – остаетесь, и смотрите не дрыхнуть тут.

– Да ты че, Шпора! Никогда ведь, в натуре! – наперебой загалдели те двое, которым адресовались последние слова.

– Да вас только оставь, – отмахнулся Шпора. – Через час вернусь и воды захвачу заодно. Киря, держись сзади.

Распределив таким образом наряды, он снова обратился к беглецам:

– Шмонать вас не будем, но обрез пусть Киря несет. Не люблю волыны в незнакомых руках.

Бандитские группировки редко выставляют посты в большом отдалении от основного лагеря. Широкий охват подразумевает наличие связи, с которой у многих мародеров напряженка, поскольку доступа в электронную сталкерскую сеть у них, по понятным причинам, нет. А так как и доставать рацию их новый знакомый не спешил, Сапсан сделал вывод, что она тоже отсутствует. Значит, гнездовье пахана Гарика наверняка где-то недалеко.

Сталкер оказался прав. Уже через пятнадцать минут небыстрого шага в воздухе запахло дымом и практически сразу показалось то, что их провожатый гордо именовал «базой», – два плохо замаскированных ветками тента, растянутых над сваленными в кучу рюкзаками вперемешку с еще каким-то скарбом, и костер, разложенный под большим валуном. У огня на корточках сидели несколько человек и, судя по активной жестикуляции, о чем-то спорили. Сапсан посчитал присутствующих – шестеро. Еще плюс Шпора с Кирей. Плюс парочка оставшихся на посту. Итого десяток. Неплохой личный состав для банды средней руки.

А вот место вы, ребята, выбрали поганенькое. С одной стороны заросли шиповника, с другой – куцый подлесок. Летом густо-лиственный, а сейчас, ввиду сезона, насквозь простреливаемый. Так что ваш Гарик или стратег хреновый, или смельчак большой.

Их заметили. Один из сидевших у костра указал на их провожатого, после чего остальные встали и в сторону прибывших уставились дула разномастных стволов.

– Кого приволок, Шпора? – спросил здоровый блондинистый детина лет тридцати пяти в черном непромокаемом плаще.

– Не поверишь, Гарик, – отозвался их провожатый, подходя к костру. – Вора встретил.

– Кого? – удивленно поднял белесые брови Гарик. – Какого вора?

– Вора в законе. – Колода вышел вперед, снова сложив руки на животе…

Сапсан, Питон и Колода сидели у костра и жадно ели из армейских котелков гречневую кашу, принесенную кем-то из подручных Гарика. Сам главарь сидел рядом, а остальные бандиты, дабы не мешать разговору, расположились под одним из тентов, где, судя по доносящимся звукам щелбанов, играли во что-то интересное.

Лениво перекатывая по дну открытого контейнера артефакт, Гарик слушал подробный рассказ Колоды о событиях последней ночи. Иногда артефакт озарял квадратное лицо бандита фиолетовым светом, и тогда в глазах Гарика вспыхивал алчный огонек. Но, видимо вспоминая, чья это вещь, главарь быстро придавал взгляду невозмутимость.

Когда недлинное повествование зэка подошло к концу, Гарик обратился к Сапсану:

– Какому барыге хабар сдаешь? Только туфту не гони.

– Скрябе, – честно ответил Сапсан. Пользы от вранья сейчас никакой, как и вреда. А кто его знает, этого здоровяка? Начнет про местных торговцев выспрашивать, зараз на брехне поймает.

– Слышал о таком. Хорошо устроился, значит. В Зону чистенький, из Зоны по расписанию. К ментам как попал?

– Несколько артефактов не тому человеку предложил, вот и попал.

– А чего ж своему Скрябе не отдал? Скрысить хотел? – Главарь беззлобно гоготнул. – Слышь, Колода, у тебя мышь под боком ходит, а ты и не в курсах.

Старый вор шутливо развел руками:

– Нечасто сейчас встретишь ровного парнягу. У всех какой-нибудь изъян да найдется. Зато он здешние места знает. Правильно я говорю, Игорек?

Сапсан кивнул, сделав вид, что каша – это единственная отрада в его жизни. Неплохая, кстати, каша. Не подгорелая, в меру рассыпчатая, и соленость в норме. Приятного аппетита, сталкер.

В это время Питон, доев свою порцию, сказал, кивая на него:

– Мне он еще в «столыпине» не понравился. Мутный какой-то, епа.

– Верно базаришь, братан, – поддержал его Гарик. – Сам-то, кстати, за что встрял?

– Торгаша одного бомбанули с пацанами, – ответил Питон, отставляя пустой котелок. – Он потом в больничке кони двинул, а на меня записали. Хотя я пальцем его не тронул.

– Да ладно тебе, «не тронул», – снова гоготнул Гарик. – На его голове небось дольше всех прыгал.

– Зуб даю – только рядом стоял!

– Ну не трогал так не трогал. – Главарь подкинул в костер сухую ветку. – Я ж не прокурор, мне вообще до фени. А менты, да. Беспределят, суки, по-черному. Лишь бы закрыть кого. Не повезло тебе, че сказать…

Завинтив крышкой контейнер с артефактом, Гарик хлопнул себя по коленям.

– Ладно, побазарили за жизнь прошлую, надо о будущей подумать, правильно? В общем, расклад такой – вас я, без базара, отпущу. Только помочь ничем не могу. Ты, Колода, с понятием, я тоже законы знаю. Помог бы, в натуре, от души, но нечем. Мы тут с парнями типа в отпуске, отлеживаемся. Нас неделю назад «приоритетовцы» потрепали сильно, и у меня сейчас каждый человек на учете. А в проводники вам и этот крысеныш сойдет. Могу, правда, ствол подогнать. «Хеклер», если в хороших руках – вещь сильная. Вовчика наследство, чтоб ему лежалось хорошо. К «хеклеру» пара обойм еще есть, и для обреза десяток патронов найдется – вам этого за глаза хватит, если в глубь Зоны не соваться. Двигайте по окраине, карты у вас какие-никакие есть.

Колода вытащил из-за пазухи найденные в ранце блокнот и пачку табака. Вырвав из блокнота листок, споро свернул «козью ногу», прикурил ее угольком и сказал:

– Ты, Гарик, бедолагу не корчи. Сам ведь понимаешь, да и я тебе тоже со всей уважухой скажу – помог ты уже по совести. С волыной нам сильно легче будет, а бог не фраер, глядишь, и сочтемся.

– Тогда все в ажуре. Смешной! – позвал Гарик кого-то из сидевших под тентом. – Подготовь Вовкин «хеклер», два магазина и дробных для обреза отсыпь. Во – консервов дай пяток. Питон, братуха, помоги ему, что ли.

Спортсмен сыто отрыгнул, плюнул в огонь и пошел к тентам. Главарь снова обратился к Колоде:

– Отсюда до границы с бульбашами топать дня три-четыре. Если из братвы кто докопается, скажи, что Гарик Лабарь еще не стух – отвалят без вопросов. У наших, кто по окраинам бродит, все по-чесноку – хоть и хаваем из разных шлемок, а дорогу друг другу не переходим. Вот глубже – там жесть жестянская. Лучше со зверьем поцапаться, чем с тамошними уродами.

– Почему это? – с неподдельным интересом спросил Колода.

– А сталкерюга твой не рассказывал, что ли? Думаешь, чего мы на окраине сидим? Потому что в глубине, – Гарик показал на север, – там чуваки вообще отмороженные. Один «Приоритет» чего стоит – их почти триста стволов, уставников долбаных. Не то что за артефакт – они за кусок железа, который на большую землю вынести захочешь, тебя к стенке поставят. Причем в буквальном смысле: часок помурыжат – типа военно-полевой суд проведут, – потом зачитают приговор и торжественно расстреляют. Против Зоны они так борются, чтоб никто ничего из нее никуда. Они за это «Волю» и не любят. Это тоже группировка такая. Хотя, как сказать, группировка. Блаженные они какие-то. Свободу всем даром, даешь миру правду о Посещении и прочая муть. Но если их не трогать, то и они не тронут. Хуже всех – наемники. Спецы конкретные, но и на голову хромают тоже конкретно. Ни законов, ни понятий, ни тормозов. За хорошие бабки родителей на развес продадут. Поэтому, кстати, в большие стаи не сбиваются – постоянно грызутся. Но ради серьезной делюги могут и организоваться на полста душ. Тогда туши свет, сливай масло. Порвут как грелку любого тузика. Так что мы в этот котел не лезем, нам здесь хватает, эти вон груши ходячие околачивать. А, сталкер?

Сапсан, слушая этот разговор, при последних словах главаря не выдержал.

– Пошел ты, ублюдок! – злобно сказал он.

– Чего-о? – опешил Гарик.

– Что слышал. Нравится тебе, козлу, шакалить тут со своими сявками? А по-серьезному работать, значит, кишка тонка? Я хоть и у Скрябы кантуюсь, но про ваше отродье часто слышу. Как наваливаетесь скопом на одного, обдираете, да еще и уработаете, как бог черепаху. Хотите, уроды, на чужом горбу в рай въехать? Ты, может, слыхал, как по весне пятеро ваших с бошками отрезанными и руками, по локоть оттяпанными, на Западном валу висели? Помнишь ведь, да? У одного из них еще кликуха была такая звучная – Лютый. Подходящая кликуха – видел я, как он люто обделался, когда ему Медведь первую руку отчекрыживал. Обделался – и сдох. Все вы такие, вши болотные…

Гарик перемахнул через костер и, выхватив из-за голенища длинный нож, навис над сидящим сталкером. Приставив блестящее лезвие к его животу, главарь негромко процедил:

– Каша вкусная была? Сейчас я ее наружу вытащу, через новую дырку в твоем брюхе. Вшей болотных, так и быть, прощу. А за козла ответишь.

Сапсан поднял голову и, ненавидяще глядя на бандита, сказал:

– Завалишь? Давай. Только вон ему, – он кивнул на Колоду, – без меня никуда не дойти. А вместо меня ты своих гоблинов не дашь, потому что проводники из них – дерьмо. И ты это лучше меня знаешь.

– Гарик, – окликнул бандита старый зэк. – Гарик, тормози! Про проводника он прав, других нет.

– Ты че, Колода! – Гарик аж задохнулся – Ты ж в авторитете! Сам знаешь, как за такой базар подтягивают.

– Знаю! – резко ответил вор. – А еще я знаю, что козла на свою жизнь только дураки меняют. И если он дурак, то я нет. Поэтому ты его слов не слышал, Гарик. И у меня слух совсем плохой стал, так что я, век воли не видать, тоже ничего не разобрал. Сядь!

Гарик еще несколько секунд раздумывал, вперив в Сапсана взгляд водянисто-голубых глаз. Потом медленно убрал нож и негромко сказал:

– Повезло тебе, гнида радиоактивная, что за тебя уважаемый человек просит. Не будь его, лежать бы твоим кишкам на солнышке, ворон радовать. А так живи пока, крохобор. Колода, я пойду, Смешного потороплю. Забирай своего крысеныша, чтоб он воздух здесь больше не поганил.

Распрямившись во весь свой немаленький рост, главарь направился в сторону тентов. Весь его вид выражал едва сдерживаемую ярость, которой мешает прорваться наружу лишь авторитет вора в законе.

Сапсан выдохнул. Что тебе стоило смолчать, сталкер? Ведь и накормили тебя, и отпустили, и ствол какой-никакой дали. Ну захотел этот урод напоследок покуражиться – и пусть его. А так чуть к праотцам не загремел. Хотя, может, оно и правильно, что не промолчал. За всех высказал. За Ваську, за Серго Кларнета, за Пыжика – за всех, кто по милости таких вот гариков до Периметра не дошел. И за всех, кто не дойдет. А что до гостеприимства бандитского, так необходимое оно. Грязное – да. Но необходимое. Как засохшее кабанье дерьмо, которое в костер бросаешь, если дров нормальных нет. Бросаешь, а потом сидишь и греешься.

– Питон идет, – сказал Колода вставая. Покашливая, поднял их сидор с едой и вместе с ранцем передал его сталкеру. – Хлеб и заварку переложи, нечего с собой два кутуля таскать. Пузырь с водой не забудь.

Подошедший Питон с видимым удовольствием вертел в руках видавший виды «хеклер» – несколько устаревший, но довольно распространенный в Зоне пистолет-пулемет MP5. Присоединив стандартный магазин на тридцать патронов, спортсмен оттянул затвор и, убедившись, что патрон дослан, удовлетворенно отметил:

– Хорошая игрушка. Немчура, однако. – Обведя глазами угрюмо собирающихся спутников, он спросил: – А че случилось-то, епа? Мы там со Смешным волыну чистим, вдруг Гарик подлетает. Рявкнул про какую-то суку конченую и велел уматывать.

– Да мы тут о бабах заговорили, вот он и вспомнил о какой-то своей лярве, – ответил Колода, застегивая фуфайку. – Расстроился.

– А-а-а! Бывает…

Проверив дозиметр, Сапсан убрал его в ранец, где уже лежали остатки еды. Следом за дозиметром отправились карты, которые несколько минут назад смотрел главарь, и принесенные Питоном консервы. Мясных Гарик не дал – пожлобился, видимо. Только каша одна. Лампочка на контейнере горит – артефакт на месте. Пора валить.

– Все, парняги, уходим, – будто прочитав его мысли, сказал Колода. – Питон, котлы?

– Одиннадцать, – ответил Питон, с гордым видом положивший мускулистые руки с засученными рукавами на болтавшийся у живота автомат.

– Добро. – Колода кивнул. – Игорь, до темноты сколько отмахаем?

– Если хорошо поднажмем, километров десять – двенадцать осилим.

Краем глаза сталкер заметил вновь подошедшего Гарика. Успокоился, похоже.

– Колода, базар есть, – сказал главарь. – Отойдем.

Старый зэк махнул спутникам рукой.

– Сейчас приду.

Вместе с Гариком он отошел на несколько метров, откуда Сапсан, сколько ни прислушивался, не смог уловить ни одного слова. А разговор, судя по сосредоточенным лицам обоих, был важный. Гарик иногда поглядывал в их сторону, а Колода задумчиво кивал головой.

Через пару минут совещание было окончено. Пожав Гарику руку, Колода вернулся к костру и, встретив на лицах спутников немой вопрос, сказал:

– Пошли, по дороге расскажу.