Терпение дьявола

«Глок» Шалого издал глухой хлопок, и «приоритетовец» завалился на бок с простреленной головой.

Сапсан, не ожидавший подобной развязки довольно спокойного диалога, непроизвольно отшатнулся. Судя по лицам остальных, они были удивлены не меньше него. После недолгого молчания Варяг пробасил:

– Зачем?

Шалый, уже убрав пистолет, развел руками.

– А что с ним, безногим, делать? На закорках тащить? Куда? На базу ихнюю? «Вот, ребятки, мы тут вашего паренька покалечили немного, но вы не обижайтесь, это ведь он первый начал». Так, что ли? Слышали, что «Приоритет» объявил? Вне закона мы. Вне ихнего какого-то гребаного закона, который придумал неизвестно какой психопат, возомнивший себя судьей и палачом в одном лице! Помните, как раньше «приоритетовцы» себя вели? Нормально! Даже выручали иногда. Этот лейтенант полгода в Зоне провел – значит, тоже помнит. А сейчас? Приказ у него, козла, видите ли! Какой к чертям приказ, если тебе предлагают мочить каждого, кто еще месяц назад с тобой на тропе если не бинтом делился, то хотя бы здоровался! Ему приказали – и он согласился. А значит, этот лэйтэнант или идейный до коликов, или уставник тупорылый, который по приказу своего Дрозденко маму шлепнет. И папу – чтобы выслужиться!

Он перевел дух и закончил уже спокойнее:

– Нам объявлена война, мужики. А это – враг. И никаких конвенций по ласковому обращению с пленными лично я не подписывал.

– Да я не об этом, – поморщился рыжебородый. – Просто он бы и сам сдох, а для «глоков» патронов больше нет. У тебя последняя обойма.

– Тьфу ты! – Шалый отмахнулся с видимым облегчением от того, что осуждать его поступок никто не спешит. – А я тебя чуть в гуманизме не заподозрил. Давайте-ка глянем, что у этого гада в наладоннике.

Быстро охлопав карманы мертвого «приоритетовца» и ничего в них не обнаружив, Шалый запустил руку под бронежилет лейтенанта и вытащил КПК. Нажав на кнопку активации прибора, он мельком глянул на включившийся экран, усмехнулся и развернул его к остальным.

– Вот так, мужики. Уходим.

На черном фоне дисплея белела надпись: «Сигнал сердцебиения потерян. Система заблокирована. Координаты отправлены».

Сапсан, как и все остальные, сразу понял, что это значит, – на КПК перестали поступать сигналы манжетных датчиков, фиксирующих пульс «приоритетовца». Дабы окончательно удостовериться, что владелец распрощался с жизнью, программа выждала несколько секунд, а потом передала на базу координаты места, где это произошло. Что будет дальше – зависит от стороны, принявшей сигнал. Вряд ли «приоритетовцы» рванут на выручку своего не очень-то высокопоставленного товарища. Но, поскольку КПК с остальных погибших «приоритетовцев» передали то же самое, гибель целой группы наведет командование группировки на нехорошие мысли. Поэтому Шалый прав – надо уходить. И как можно скорее. Вот только что там за приказ по поводу ранца?

Бригадир, видимо, тоже об этом вспомнил. Подойдя к Сапсану и глядя ему прямо в глаза, он распорядился:

– Кто-нибудь, принесите рюкзак, который эти бродяги с собой приволокли. Что-то мне подсказывает, что это о нем лейтенант говорил. Как думаешь, сталкер? Ничего не хочешь рассказать?

Шалый, похоже, настроен решительно. Оно и понятно. Одно дело – обычные бродяги, которых в Зоне пруд пруди, другое – странные люди, которые тащат нечто, из-за чего «приоритетовцы» и военные хотят обыскать всю Зону. Их тоже, как и Шалого, понять можно – ценный рюкзачок-то, исключительно ценный.

Можно понять. Всех можно понять. Только его бы, бродягу, кто понял.

– Я же сказал – нашли, – сказал Сапсан, не отводя взгляд.

– Это я уже слышал, – перебил его жилец. – Только из-за этой находки много проблем появляется. Проблемы-то – дело привычное. Но я предпочитаю знать, почему и откуда они вдруг берутся.

Взяв принесенный Татарином ранец, Шалый, перед тем как расстегнуть на нем молнию, спросил:

– Так что внутри, сталкер?

– Артефакт, – просто ответил Сапсан. – Артефакт и карты. И дозиметр. Но он простенький – тебе не понравится.

– Артефакт? Какой?

– Не знаю. – Сапсан пожал плечами. – Сам посмотри.

Питон с Колодой стояли молча. Спортсмен, судя по его бегающему взгляду, оценивал обстановку. И конечно, понимал бесполезность геройства против нескольких вооруженных человек. Другое дело Колода – он, будто и вовсе не волнуясь о недалеком будущем, спокойно разглядывал свои грязные руки, периодически выковыривая из-под ногтей микроскопические песчинки.

Бригадир расстегнул первый отсек ранца и, держа наготове собственный дозиметр, стал осторожно скручивать крышку контейнера. Забрезживший из-под крышки ядовито-зеленый свет говорил, что с тех пор, как артефакт вылечил Колоду, никаких явных метаморфоз с ним не произошло. Вспомнив, что Питон не в курсе дела, Сапсан вовремя спохватился, вскинул брови и, изобразив на лице некое подобие удивления, воскликнул:

– Странно! Раньше он был синим. Или фиолетовым. Но точно не зеленым!

Колода, тоже состроив оторопелый вид, переглянулся с искренне недоумевающим Питоном и внес свою лепту:

– Чудеса, в натуре.

Шалый покачал контейнер и, глядя на перекатывающийся по дну артефакт, сказал:

– Никогда такой не видел. Чем-то похож на… нет, не похож. Где взяли?

– Так он здесь и был, – ответил Сапсан. – Мы его вместе с рюкзаком подобрали, у мужичка одного. Мертвого.

– А мертвым он после встречи с вами стал? – усмехнулся Шалый, продолжая разглядывать артефакт.

– Нет, ему тушкари помогли, возле южного Периметра.

– Ох, врешь ты, бродяга. – Шалый смерил его недоверчивым взглядом. – Или нет. А?

– Сам подумай – если б мы его шлепнули, то на кой ляд нам с его хабаром через всю Зону тащиться? Сам ведь говоришь, что артефакт редкий. Проще скинуть барыге какому-нибудь. И я с удовольствием так и сделал бы, только скинуть некому. Григоровича уже нет, а бармена на Черномаше я почти не знаю. Вот и тащим с собой, как чемодан без ручки – и бросить жалко, и нести тяжело. В Припять нам надо, мужики. А на обратном пути уже думать будем.

Сапсан понимал, что его слова звучат не очень убедительно, но в свете новых обстоятельств ничего другого на ум не приходило. Эх, слабо, слабо загибаешь, бродяга. Сейчас задаст бригадир всего один вопрос – и вся наскоро слепленная история лопнет, как мыльный пузырь. А он задаст, обязательно задаст.

– В Припять вам зачем? – будто прочитал его мысли Шалый.

Но едва Сапсан открыл рот, чтобы сморозить очередную нелепицу, как вперед вышел Колода.

– Игорь, чего ты менжуешься? – спросил он. – Шли, нашли, ушли. Кипеж-то из-за чего, братва? – Старик обвел взглядом всех жильцов. – Мы к вам не сами пришли, и цирик этот тоже не за нами шел. Замочите нас – и что? Артефакт куда денете? Под шконарем заныкаете или с собой поволочете? Валяйте. Только нужен вам такой расклад? Ты, Шалый, спрашиваешь, зачем нам в Припять. А я отвечу – за огурцами. Ну легче стало?

– Хамишь, дед, – сказал Шалый, поглядывая на переминающихся с ноги на ногу товарищей.

– А ты не хамишь, парень? – не сбавляя твердости в голосе, парировал Колода. – Мы, когда эта шушера со стволами понабежала, слинять могли, да не слиняли – подсобили, как сумели. Что там тебе, кстати, покойничек этот сказал?

Вор кивнул на мертвого «приоритетовца». Шалый молчал. Молчали и остальные сталкеры.

Гнетущую паузу прервал Варяг. Подойдя к Шалому, он закрутил крышку контейнера и отдал ранец Сапсану.

– Это ваше добро, – сказал он. – Никто на него не зарится. Шалый, ты мужик правильный, не зря бугром ходишь. Но сейчас ты неправ. А дед верно заметил. Не по-людски как-то получается.

Шалый пожевал губами и резко выдохнул.

– Согласен, перегнул палку. – Он примирительно посмотрел на Сапсана, Колоду и Питона. – Только-только обустроились после ухода Григоровича, и тут на тебе – снова прописку меняй. А куда податься – тоже думать надо. Сорвался, в общем. Перенервничал.

Он протянул руку.

– Замнем, бродяги?

– Время такое, – сказал старый зэк, пожимая широкую ладонь жильца. – Нервное время. А какое время, в натуре, – такие и люди.

Шалый широко улыбнулся и, разряжая обстановку, громко спросил:

– А что ты лейтенанту сказал такое, от чего он так разговорился? Все государственные тайны был готов раскрыть, если бы знал.

Колода хитро прищурился и так же громко ответил:

– Я ему намекнул, что вас много, кантуетесь вы здесь давно, места тут дикие, а баб в округе не видать.

Дружный гогот сталкеров окончательно сбросил остатки былого напряжения.

Упершись руками в колени громыхал басом амбал Кузя, мелко хихикал тенором чернявый Татарин, и даже серьезный Чиф, прикрыв рукавом обожженную щеку, смахивал выступившие от смеха слезы. А Варяг, задрав рыжую бороду к небу, казалось, вовсе задохнется от неистового хохота.

Несколько вооруженных мужиков стояли среди трупов и безудержно ржали, вместе с воздухом выплескивая из себя накопившуюся злость. Только Тюлень, находившийся чуть поодаль и, вероятно, не совсем расслышавший слова Колоды, недоуменно смотрел на заливающихся сталкеров.

– Ох, не могу! – проревел Шалый, переводя дух. – Баб!

И снова разразился хохотом. Теперь уже проняло и Тюленя. Он смеялся беззвучно, дергая покатыми плечами, не обращая внимания на съехавший с них «винторез».

– Все, все. – Шалый, наконец, справился с волной нервного веселья. – Хорош, мужики. Посмеялись – и хватит. Дел невпроворот. Хватит, я сказал!

Командирские интонации в его голосе подействовали на всех остальных отрезвляюще. Бригадир оглядел товарищей и, сев на груду осыпавшихся с угла дома кирпичей, повторил:

– Уходить надо. Не думаю, что этот лейтенант с дружками были в «Приоритете» очень ценными кадрами, но если они сюда пришли… В общем, оставаться на Рубеже больше нельзя. До тех пор, пока Григорович вернется, если он вообще вернется, сюда еще черт знает кто приползти успеет, а патронов у нас сами знаете сколько.

– С гулькин хрен, – уточнил Варяг.

– Даже меньше. Ну так что, мужики? Кто по вискарику в «Изотопе» соскучился?

– Через Жженые топи пойдем? – спросил Чиф.

– Ну не через Старую свалку же, – ответил Шалый. – Там сейчас если не «приоритетовцы», так военные шерстят. А через топи мы обогнем Агротех и выйдем к старой железной дороге. По ней до самого Черномаша и дотопаем, даже на Дикую землю заходить не надо. Подъем, братва.

Он поднялся и, поочередно указывая пальцем в каждого сталкера, начал раздавать указания:

– Тюлень, Варяг, – займетесь мертвяками. Стволы, патроны, аптечки – все, что найдете и что может пригодиться. Разберетесь, не маленькие. Татарин с Кузей – вы в доме. Берите шмотки, но только самые необходимые и еду. Бродяги на подхвате. Мы с Чифом пока снарягу распределим.

Сапсан решил было отправиться вслед за Татарином и Кузей в дом, но его опередил Питон. Поэтому пришлось заняться не особенно приятным, но от того не менее важным делом – обыскивать трупы.

– А ну отдай пукалку. Отдай, говорю, засранец, все равно тебе больше не пригодится. – Варяг выдернул из-под застреленного Кузей «приоритетовца» автомат. Отстегнул магазин, проверил ход затвора, пристегнул магазин обратно и передал оружие Сапсану: – Держи. Хороший инструмент.

– Спасибо.

Сапсан взял автомат и с удовольствием его оглядел. Такой «инструмент» всяко получше обреза будет. АН-94, или «Абакан», – устаревшая, но актуальная штука. Немного тяжелее по весу и сложнее в разборке, чем «калаш», но зато по кучности стрельбы ему не уступит, тем более что и патроны использует такие же пятисорокопятки.

– Патронов бы побольше, – сказал он, переключая флажок с автоматического режима ведения огня на отсечку по две пули. Этот вариант зарекомендовал себя наиболее практичным в условиях Зоны, и с его помощью в мир вечной охоты отправился не один десяток мутантов.

– За патронами к Шалому подойди, – ответил рыжебородый жилец. – Думаю, расщедрится на пару магазинов. А этот гад все на нас расстрелял. Хорошо хоть, что не попал.

Пикнул КПК. Вытащив наладонник, Варяг посмотрел на экран и пробурчал:

– Семецкий на Тихом перевале в «сварку» попал. Что-то он в последнее время совсем по-глупому гробится. На прошлой неделе его вообще кабан растоптал. Стареет, что ли. – Он обернулся к Сапсану: – Как думаешь, бродяга? Может Вечный сталкер стареть?

– Не знаю. – Сапсан пожал плечами. – Нет, наверное. Вечный же.

– Ну да… – неопределенно отозвался Варяг и перешел к последнему, еще не осмотренному мертвецу.

Сапсан вернулся к Шалому, который вместе с Чифом обсуждал маршрут похода на Черномаш.

– Прибарахлился? – спросил Чиф, глядя на «Абакан» в его руках. – Друган твой тоже.

Он указал на Питона, который, перевесив пустой «хеклер» за спину, щелкал переключателем лейтенантского «калаша».

– Обрез лучше деду отдай, – посоветовал Шалый. – Автоматные патроны наперечет, да и неизвестно, как справится. А с ружьем ему в самый раз будет. И вот еще что – контейнер у вас несъемный, поэтому если и дальше сидор с артефактом тянуть хотите, то замотайте его в какую-нибудь тряпку. Больно уж он приметный.

Когда трупы «приоритетовцев» отправились в небольшую, но вместительную «комариную плешь», жильцы начали торопливо собираться. Через четверть часа их нехитрый скарб был упакован в рюкзаки, оружие проверено, а комбинезоны застегнуты.

Сапсан автоматически сосчитал собравшихся – девять человек. Приличный отряд для серьезной вылазки. Питон с Колодой в сталкерском деле, конечно, ни ухом ни рылом, но на фоне остальных они если и будут балластом, то совсем незаметным. Тем более что при дележе амуниции Шалый все-таки не обошел зэков вниманием, выдав им хоть и потрепанные, но довольно крепкие прорезиненные комбинезоны и противогазы.

На Сапсане, которому достался такой же комплект, комбинезон сидел как по мерке. Питон, натянувший защитное облачение поверх спортивного костюма, тоже выглядел вполне себе приличным сталкером. Зато на Колоде обновка висела мешком, отчего зэк, то и дело вертящий бритой головой на худой морщинистой шее, был чем-то похож на запойного электрика Николаича, у которого Сапсан на заре своей юности проходил пэтэушную практику. Это сходство гармонично дополняла наброшенная на серо-зеленый комбинезон черная зэковская фуфайка. Что ж, могло быть и хуже.

Дойти до Припяти в такой одежке, конечно, можно. Но напрямки, через богатый радиационными очагами Рыжий лес, уже не попрешь. Впрочем, если Шалый замолвит за них словечко Портосу на Черномаше, то вполне вероятно, что удастся экипироваться получше.

Питон с разрешения Шалого набрал бутылку нормальной воды – двух литров, конечно, маловато, но до следующего утра хватит. А вот с оружием и аптечками до сих пор печаль-беда. Оранжевые футляры стандартных общевойсковых комплектов для оказания первой помощи нашлись только у двоих «приоритетовцев», и ими Шалый пополнил запасы своей группы, решив, видимо, не тратить драгоценные медикаменты на троицу самоубийц. Для «калаша» и «Абакана» бригадир выдал на двоих чуть больше сотни патронов – итого меньше двух рожков на брата. Зарядов для обреза у жильцов действительно не оказалось, поэтому Колоде пришлось довольствоваться теми, что остались после перестрелки с «приоритетовцами». А осталось их, как посчитал Сапсан, полдесятка. Негусто. Вот если бы на Черномаше…

Его вычисления прервал Шалый.

– Короче, так, мужики, – сказал бригадир. – Довожу до тех, кто что-то мог упустить или не понять…

При этих словах он многозначительно посмотрел на Тюленя, который, опустив глаза долу, старался показать, что не понимает такого пристального внимания к своей скромной персоне, и продолжил:

– Идем на Черномаш через Жженые топи. Места там бедовые, но ползать по Старой свалке с хвостом из «приоритетовцев» или вояк – это еще тоскливей. Боеприпасов у нас…

– С гулькин… – начал Варяг.

– Именно, – не дал ему договорить Шалый. – На Дикую землю не забираемся, поэтому, если все пойдет нормально, в «Изотопе» будем до полуночи. По дороге и Хмыря с Гнусом подхватим – они как раз в топях ошивались. Вот как-то так, мужики. Думаю никому не нужно напоминать, что наладонник надо перевести в слепой режим.

Сапсан это замечание проигнорировал. Переключать в слепой режим, то есть только на прием сигнала, ему было нечего – родной КПК, как и остальное снаряжение, еще три месяца назад остался в арендованном у Скрябы индивидуальном сейфе.

А вот Тюлень после слов бригадира с независимым выражением лица опустил руку за пазуху, сделав вид, что поправляет складку на надетом под комбинезон свитере. Стоявший рядом Татарин, видимо, понял этот маневр, потому что скривил губы в снисходительной усмешке.

Жженые топи Сапсан знал не понаслышке – ему неоднократно приходилось преодолевать эти болота, расположенные к северо-западу от Рубежа. Они получили свое название из-за того, что здешними аномалиями были исключительно «горелки», тогда как остальные заболоченные места, коих в Зоне предостаточно, изобиловали аномалиями либо гравитационными, либо химическими.

Конечно, по степени опасности Жженые топи не могли сравниться с той же Кислой трясиной, в зеленую пелену разъедающих туманов которой совались разве что ученые в герметичных скафандрах химзащиты, да и то не больше чем на час. Но и здесь приходилось смотреть в оба, чтобы не влететь в попадающиеся на каждом шагу волны теплого воздуха, – достаточно коснуться этой волны хоть вскользь, и она на пять – семь секунд оборотится вырывающимся из вязких болотных недр огненным столбом, по температуре не уступающим жару в мартеновской печи.