Помоги проекту - поделись книгой:
Александр Тув
Новобранец. Служба контрмагии
Пролог
Решение необходимо принять в течение часа. Окажется оно правильным, или нет — покажет жизнь, но оно должно быть однозначным и оно должно быть принято. Старый Лис, а для хороших знакомых просто — Старик, все утро провел, вперив угрюмый взгляд в огонь камина, в сотый, а может в тысячный раз за эту неделю перебирая разноцветные камешки фактов и домыслов, пытаясь сложить из них мозаику вывода. За неделю не сложилось — может сейчас повезет….
Хотя — вряд ли, если бы решение существовало — Лис бы его уже нашел. Ладно, переберет еще раз, тем более что до прыжка делать все равно нечего: вещи собраны и уложены в полевую сумку, по счетам уплачено. Итак, вот первый упрямый факт: неделю назад Ант исчез из гостиницы. Пропажу Лис обнаружил только утром, перед завтраком: «… а младший господин уехал ночью, разве вы не знали?..» А вот и второй: позавтракав (спешить уже было некуда) Старый Лис обнаружил пропажу «Схемы Мира»… Ладно, удрал и удрал — потеря, хоть и велика, но не смертельна — хлопотно и долго, но найти другого помощника это вопрос только времени и денег, но!.. Именно, что «НО»! — исчезновение Анта вместе со «Схемой» переводило происшествие совсем в другую весовую категорию, можно даже сказать в другую лигу! Их одновременное исчезновение могло означать только одно: Ант затеял собственную игру. Как выразился товарищ Бендер: «…и у меня есть все основания полагать, что и я один, справлюсь с вашим делом!»
Старый Лис желчно усмехнулся, подумав: «Да — а… чувствуется моя школа — поганец выбрал идеальный момент для бегства: он знал четыре двери и знал, что я знаю, что он знает четыре, а самое главное, что до любой из них отсюда неделя хода — если сильно поднапрячься. До любой… и где его ловить прикажете?..»
Ну, а теперь домыслы:
может Ант остаться здесь, на Бранге, и затаиться? Почему нет? — может… только если останется, перспектив никаких — через три дня люди Гусейна перекроют все двери…. Нет — не думаю… хотя это тоже вариант — отсидеться и рвануть… не сегодня — потом… завтра или послезавтра,
уйти на Харлаж —
а может на Эстархон —
что у нас осталось?.. а — а… Ирантаг —
и наконец, Земля — тут поганцу раздолье —
И что в итоге?.. Лучше всего ему идти на Землю, но поганец знает, что я знаю — что это лучший вариант и что я буду ждать его в прихожей… следовательно он пойдет через какую-нибудь другую дверь и уйдет… — значит я его не должен ждать у двери на Землю… а у какой?.. — я не знаю у какой… а если Ант думает так же, значит он решит, что я не буду ждать его у двери на Землю и пойдет через нее, но… он знает, что я знаю, что это лучший путь… — снова начинался замкнутый круг по которому Старый Лис бродил уже неделю…
Он оттягивал этот момент сколько мог, но тянуть дальше смысла не было — Лис дернул шнурок и через мгновение перед ним предстал вышколенный слуга в богатой ливрее.
— Гадательные свечи! — слуга ничем не выразил своего изумления, что Старику понадобились предметы ажиотажного спроса молодых девиц на выданье, и через минуту доставил постояльцу требуемое — любой каприз за ваши деньги!
Еще через пять минут Старый Лис навсегда покинул роскошный постоялый двор «Халимзян».
Душевное состояние Анта было диаметрально противоположно физическому — неделя бегства без отдыха и почти без сна, а главное — не отпускающего ни на секунду страха — это был перебор даже для такого молодого атлета, как он, но душа его пела. Эта песня состояла из одного слова, и слово это было «СВОБОДА!»
Он все-таки обдурил Старого Лиса! Он вилял, как полоумный заяц. Выбирал самые неожиданные места: дорогущий бар «Тьма» на набережной Южных Ветров, и грязный утренний паровик с батраками, вонючий рыбачий баркас, и причал дирижаблей в Нижнем Городе, сенокосилку, гордо именуемую местными «воздухолетом»… и еще много, много чего… — вся эта пестрая «синематографическая» лента развернулась в голове Анта, без сил привалившегося к теплой скале, еще не успевшей рассеять в наступающих сумерках накопленное за день тепло. Ант впервые за последнюю неделю, позволил себе расслабиться — до цели оставалось метров сто… ну сто пятьдесят! Рот его растянула непроизвольная улыбка — он сделал это! Да — да — да!
Если бы сейчас его увидел кто-нибудь из знакомых, то наверняка решил, что это его старший брат. Ант за неделю постарел лет на десять — обозначились резкие морщины в уголках рта, обычно блестящие глаза потускнели, да и все лицо приобрело какой-то болезненный, серый оттенок, но он был счастлив.
«Кипящие болота», из которых торчал скальный гребень, по которому и лежал путь Анта, получили свое название не даром — их горячие ядовитые испарения достигали даже скального уступа, где остановился Ант, заставляя его дышать ртом, но другого пути к двери на Эстархон не было.
«Цена свободы — кошачий срач во рту!» — пришло ему в голову, заставив улыбнуться. Но, смех — смехом, однако надо было начинать движение, а казалось — в целом свете не было силы способной заставить двигаться это измученное тело… но! Как часто в жизни встречается это все перечеркивающее «но»:
… Ты ее любишь, она любит тебя, вы всегда будете вместе! Но…
… Нажми на газ! Проскочим! Но…
которое переворачивает все с ног на голову (или наоборот).
— Здорово, Ант! Давно не виделись, — приветливо произнес Старый Лис, неторопливо выходя из-за скального уступа метрах в десяти. И хотя он материализовался на тропинке внезапно, как черт из табакерки, сказать, что его появление явилось полной неожиданностью для Анта, было бы натяжкой. В глубине души чего-то этакого он ждал… Хорошо зная Старика — а он его знал хорошо, даже слишком хорошо, трудно было поверить, что молодой зайчишка сможет задурить голову Старому Лису… хотя до последнего момента Ант себя в этом вполне удачно убеждал, и почти убедил.
Старый Лис относился к мужчинам с, если можно так выразиться, «плавающим возрастом», зависящим от контекста: вот он знакомится в кафешке с хорошенькой официанточкой на предмет скоростного интима — больше тридцатника не дашь, а вот он задумался о чем-то, или недобро прищурил глаза — ровесник динозавров. В данный момент он сильно смахивал на Кощея Бессмертного…
Приветливый тон Старика совершенно не соответствовал его взгляду — как выражаются образованные люди, позаканчивавшие разные университеты: вербальные и невербальные сигналы были диаметрально противоположны. Удивительное дело: несмотря на то, что он сильно уступал Анту в размерах и столь же значительно превосходил в возрасте, было в его облике что-то заставляющее сомневаться, что победитель в предстоящей схватке уже определен. А в том, что она состоится не было ни малейших сомнений — как только Старик появился на тропинке, Ант мгновенно, откуда только силы взялись, выхватил из-за плеча длинный, хищно блеснувший в тусклом вечернем свете, меч.
— Чтоб ты сдох, сволочь! — поприветствовал он Старого Лиса.
— Ба — а… откуда столько агрессии, — почти искренне удивился тот, — я его ищу, как вдова своего Клико, уже неделю, а он совсем и не рад меня видеть… печально… не чужие ведь…
— Кончай комедию! — с ненавистью произнес Ант, делая одновременно длинный выпад, направленный в живот противника.
Казалось, еще мгновение, и он насадит Старика, как курицу на вертел — ан нет! Лис не остался в долгу и с непостижимой — какой-то нечеловеческой скоростью выхватив из складок одежды узкий черный кинжал, ловко отбил выпад Анта. Не останавливаясь на достигнутом, Старый Лис мгновенно сократил дистанцию и провел контратаку, заставив своего более молодого оппонента отступить. Но отступал он медленнее, чем атаковал Старик и на этом схватка могла бы и закончиться, но в последний момент смертоносное черное лезвие остановилось не дойдя до горла Анта пары ангстрем.
— Может объяснишь, что случилось? Я просыпаюсь в этом клоповнике, иду завтракать, приказываю служке тебя разбудить, а мне трактирщик ехидно объявляет: «Монсеньор! А ваш друг ускакал посреди ночи, как будто за ним гналась Болотная Собака…» — Итак… я слушаю.
— Хочешь услышать?! — Ант невесело усмехнулся. — Ну, слушай — я знаю, зачем тебе понадобился!
— И зачем же? — все так же добродушно полюбопытствовал Старик.
— «Мертвая рука», тебе ни о чем не говорит? — горько усмехнулся Ант, с ненавистью глядя ему в глаза.
— Ах… вот оно что… и кто же тебя, — Старый Лис сделал паузу подбирая слово… — болвана… надоумил? — В ответ последовал еще один выпад, отбитый с той же легкостью. — Нет, правда, мне интересно — скажи… и я убью тебя не больно, а не то… — ты меня знаешь, — от его былого добродушия не осталось и следа.
Разумеется, Ант и вправду знал его хорошо, поэтому он не стал дожидаться пока Старик начнет выполнять свои обещания.
— Чтоб ты сдох, сволочь! — повторил он и прыгнул с мечом вперед. Бой продлился немногим более пяти ударов сердца, прежде чем Старый Лис небрежным движением выбил у Анта меч.
Утопающий хватается за соломинку — Ант выхватил из-за пазухи маленький револьвер и разрядил весь барабан в грудь стоящего в паре метров Лиса.
— Ты чего… совсем сдурел от страха? — иронично поинтересовался Старик, нехорошо ухмыляясь, — забыл про амулет Ларза?.. Ая — яй — яй… такой молодой и такая плохая память… — посочувствовал он.
— Чтоб ты сдох, сволочь! — особого разнообразия в диалог Ант не вносил.
— Ну, теперь можем спокойно поговорить, — произнес Старый Лис и не убирая с лица нехорошую ухмылку двинулся к обезоруженному противнику, — может ты еще образумишься… поэтому начну я… пожалуй… с левого мизинца…
Ант медленно, не замечая зловонных испарений, отступал к краю обрыва, лицо его побледнело, черты лица заострились — он знал, что жить ему осталось столько, сколько продлится допрос, но быть телком на заклании не собирался — внезапно с яростным криком он кинулся на Старого Лиса.
Несмотря на кажущуюся бессмысленность такой атаки, трезвый расчет в ней определенно присутствовал: Ант был нужен Старику живым, поэтому от смертельного удара черным кинжалом он был застрахован, а дальше — как Бог на душу положит… ведь можно и до горла Старого Лиса добраться…
И Бог действительно вмешался — в виде случая. Случай это псевдоним Бога, когда он не хочет подписываться своим именем. Старик, падая на спину, ловко перекинул намного более тяжелого Анта через себя, и уже готов был зафиксировать его для проведения «беседы», да вот незадача — приземляясь, Ант приложился головой к острому обломку скалы, да так, что теперь его душа с высоты удивленно разглядывала свое неподвижно лежащее тело и тонкую струйку крови, вытекавшую из пробитого виска.
Разумеется, в таком виде ни к каким «беседам» Ант был уже совершенно непригоден, а чрезвычайно популярного в определенных кругах набора «Полевой некромант», позволяющего «расспросить» и не совсем живых, да что там лукавить — и совсем неживых собеседников, у Старого Лиса с собой не было…
Глава 1
Денис Ольшанский сидел за пустым столом на кухне своей сильно запущенной однокомнатной «хрущобы». Жирные пятна и крошки нисколько не мешали владельцу помещения — он их просто не замечал. Пустоту стола оживляли два предмета — вернее не совсем предмета… скажем так — две сущности. Одной из них была нераспечатанная пачка фенобарбитала; другой — муха, трудолюбиво исследовавшая его (стол) на предмет поиска пропитания. На душе у Дениса было так же пусто и скверно, как на кухонном столе.
«Если человек неудачник — то это надолго, — бесстрастно размышлял Денис, — в моем случае — навсегда».
Еще он думал о том, что самый легкий способ покончить с жизнью — это проглотить горсть таблеток, а не резать себе вены, или сооружать виселицу на крюке для люстры, который может оборваться в любой момент, превратив, какую — никакую, но трагедию, в фарс. Вариант прыжка с крыши вообще не рассматривался — Денис боялся высоты и вряд ли смог бы заставить себя не то что сделать решающий шаг, а даже просто приблизиться к краю девятиэтажной бездны. Тоже самое относилось к утоплению — Денис плавал плохо, воду не жаловал и умирать задыхаясь и захлебываясь не желал.
Похоронив днем единственного близкого человека — маму, находясь в здравом уме и твердой памяти, Денис принял окончательное и бесповоротное решение свести счеты с жизнью. Решение осознанное и не имеющее ничего общего с темными порывами душ экзальтированных старшеклассниц из эмо, или студенток начальных курсов гуманитарных вузов, страдающих от прыщей, глупости и неразделенной любви.
Хотелось чая, но заставить себя подняться Денис не мог. Он снова, как скупой рыцарь, стал перебирать свои «сокровища»… но, увы… — в шкатулке ничего не изменилось с последнего раза: по — прежнему, на самом видном месте лежала огромная золотая монета, размером с блюдце — главное желание, чтобы все наконец закончилось… ну и парочка медяков, типа чая…
Профессиональному неудачнику повезло только в том, что жил он в эпоху Интернета. Поэтому узнать название нужного лекарства и тут же его заказать, труда не составило. В аптеке нужные таблетки отпускались строго по рецепту, а в сети — пожалуйста!
Денис сильно устал, мысль о том, что надо встать из-за стола и что-то сделать, вызывала непреодолимое отвращение. Не собираясь бороться с собой, он подпер голову руками и невидящим взором уставился в стену. Денис не уловил момент, когда вместо обшарпанной кухни перед его глазами встали другие картины…
… бесстрастные лица кладбищенских рабочих угрюмо ровняющих свежий холмик над могилой…
… сухие комья земли, падающие на крышку гроба…
… щемящее одиночество в катафалке: он, шофер и мама… — вернее гроб с маминым телом…
… дорога с кладбища — ноги горят будто их уже поджаривают в преисподней…
… лицо мамы, когда Денис откинул простыню… еще почему-то сама простыня — больничная, несвежая, с пятнами…
… Германия… первые шаги на протезах — маленьком чуде германского технического гения…
… Германия… доктор Нобель по — русски: «Зафтра фстаем на ногти маладой шелловек!» Он так и сказал: «На ногти!», чем очень развеселил и Дениса и маму… Тогда казалось, что все еще будет хорошо…
… Германия… приветливая симпатичная женщина в аэропорту с табличкой на которой написано по — русски: «Ольшанский», а на второй строчке: «Госпиталь Святой Гертруды»…
… пачка денег на чистом, бежевом кухонном столе — разница между старой — хорошей квартирой и этой — новой. И эта разница — возможность ходить…
… полные отчаянья глаза мамы когда он упал с коляски…
… безразличное лицо лечащего хирурга: «Жизнь мы спасли…ну а ноги… выше колен тоже…спасли…»
… голос Веры в трубке: «Денис, я ухожу… выздоравливай…»
… тупое рыло внедорожника, накатывающегося на остановку с неотвратимостью цунами…
Надежда умирает последней. А вдруг!.. — на нестерпимо горящих ногах Денис доковылял до компа. Ему казалось что на них одеты не немецкие суперпротезы, а ведра с кипятком — уж больно тяжелый для ног выдался день: и в морге и на кладбище и по возвращении в город — все или пешком, или на общественном транспорте — денег на такси не было, последние ушли на похороны, а общественный транспорт… он и для «двуногих» не подарок, что уж говорить о «протезистах». Денис проверил почту и безо всякого удивления обнаружил, что ни одного отклика на свои резюме, посланные в миллиард биллионов мест, не получил. Сюрпризом это не стало. Кому нафиг нужен в наши дни «Инженер — механик по проектированию и обслуживанию грузоподъемных механизмов» на протезах? Здоровый, и тот никому не нужен. А офисная халява, с наступлением кризиса, кончилась, теперь каждый день на улице оказывалось огромное количество молодых, здоровых, никчемных людей, умеющих только печатать одним пальчиком (продвинутые — двумя) и торчать в одноклассниках. Но даже этот «офисный планктон», имел перед работодателями огромное преимущество — планктон был здоров.
«Киса — мы чужие на этом празднике жизни» — очень «вовремя» припомнил Денис любимых классиков.
«Ну — у… — решил озвучить свою точку зрения внутренний голос, — не все так мрачно — продадим эту, купим квартирку подешевле… ладно, ладно… — согласился он с невысказанным возражением Дениса, — … комнату купим… в коммуналке. Работу найдем…» — Денис представил отряд «планктона», вставший намертво, как триста спартанцев в Фермопилах, перед узким проходом с надписью «Работа» и только вздохнул.
«Хорошо, — не унимался внутренний голос, — тысячи… десятки тысяч… а может и сотни… — поняв, что перебарщивает, свернул перечисление и продолжил, — живут без ног. В конце концов, есть специальные интернаты для… — он замялся, подыскивая слово и за него это сделал Денис: «калек».
«Да. Да. Калек, — с вызовом повторил голос, — и что? Они что не люди?!»
«Да люди… люди… конечно люди, — согласился Денис. — Ну что, кого ты еще не вспомнил? Бомжей и нищих в камуфляже? — тоже ведь живут… — голос молчал. — Нафиг, — завершил за него Денис, — такую жизнь…»
Им овладело странное спокойствие… вернее не спокойствие, а безразличие. Денис чуть ли не физически — кончиками нервов ощущал, как рвутся последние нити, связывающие его с жизнью. Перед внутренним взором, почти с кинематографической четкостью возникла картина: штормовая ночь, огромный темный корабль ошвартованный у такого же пустого и темного пирса. Ни на судне, ни на причале ни единого человека — черная, безчеловечная пустота. Буря усиливается, нарастает неистовый вой ветра в котором чудятся стоны, мольбы и проклятья, с сухим звуком винтовочного выстрела лопаются причальные канаты и черный, без единого огня на борту корабль медленно, нехотя отрывается от пирса и все быстрее и быстрее уносится в штормовое море, растворяясь во тьме — черное поглощается черным…
Человек прикован к миру огромным количеством цепей: высокие порывы, темные страсти, любовь, ненависть, стяжательство, тщеславие, бескорыстие, гордыня, самоотречение… каждый может выбрать по вкусу и добавить от себя, но главные из них — это здоровье и близкие. Если в твоей жизни нет хотя бы одной из этих нитей, она неизбежно уныла, а уныние, если кто не знает — один из смертных грехов. Скучно быть здоровым, но одинокими, тяжело иметь близких, но быть больным, и уж совсем невыносимо быть и больным и одиноким.
Есть правда еще одна привязка, которая может заменить все кроме здоровья — это любимая работа, когда мысли о ней вытесняют все остальное, но она так же редка, как настоящая любовь, когда люди радуются каждому вместе прожитому дню, и умирают в один день.
У Дениса теперь вообще не было работы, даже постылой, а любимой не было никогда. Жизнь на протезах со здоровьем имеет мало общего, а единственный близкий человек был сегодня похоронен — последний причальный канат лопнул, черный корабль был готов к последнему путешествию… Холод, возникший у Дениса в груди, понемногу охватывал все тело, ему хотелось одного — согреться.
«Ладно — ТАМ холодно не будет…» — решил Денис.
Он несколько минут просидел неподвижно, глядя на упаковку снотворного, мысленно прося прощения у Бога, потом налил в стакан воды, и принялся вскрывать упаковку с лекарством от жизни
Отвлек его от этого занятия звонок в дверь.
«Смерть, что ли?..» — то ли в шутку, то ли всерьез, предположил внутренний голос.
«Да вроде больше некому …» — согласился с ним Денис и на какой-то миг даже поверил в эту, не слишком реалистичную гипотезу. Дверь он открывал с заметным интересом, но у визитера, как и следовало ожидать, ни плаща с капюшоном, ни косы не оказалось.
На пороге стоял совершенно обычный мужчина среднего роста, светловолосо — седой, худощавый, одетый в синие джинсы, кроссовки и светлую ветровку. Но вот назвать заурядным лицо незнакомца, было решительно невозможно.
Лицо посетителя привлекало резким контрастом между четко очерченным, подтянутым юношеским абрисом и сеткой глубоких морщин, выдающих немалый возраст незнакомца. Его бледно голубые, какие-то выцветшие глаза смотрели холодно и цепко — есть такое избитое сравнение — «взгляд сквозь прицел» — именно оно и пришло в голову Дениса.
Он молча стоял в дверях, выжидающе глядя на незнакомца — видимо тот ошибся адресом, сейчас извинится и уйдет, позволив хозяину дома закончить дело с фенобарбиталом. Ноги, натруженные на кладбище, горели как грешники в аду и пачка снотворного уже действительно казалась лекарством, хотелось побыстрее уладить возникшее недоразумение, лечь и отдохнуть…
— Денис, у меня к вам дело. Позволите пройти?
«Какое нахрен дело?.. пора принимать лекарство и… спать… обознался мужик… перепутал…» — пронеслось в голове.
Пожав плечами, Денис посторонился, пропуская незваного гостя. Он закрыл дверь, и тут возникла заминка, Денис не знал, куда пригласить странного визитера. В комнату не хотелось — там был незастеленный диван, на котором спал Денис и мамино кресло — кровать. Ни на диван, ни в кресло, пускать незнакомца Денис не собирался. А на кухонном столе лежало лекарство, которое тоже демонстрировать не хотелось, но зато на кухне были табуретки и стол.
«Да и черт с ним, пусть видит, какая мне нахрен разница…» — решил Денис и махнул рукой в сторону кухни. Они уселись по разные стороны пустого стола, декорированного лишь упаковкой снотворного — муха решила в саммите не участвовать и свинтилась.
«Ишь ты! Уселись как высокие договаривающиеся стороны!» — прокомментировал сложившуюся ситуацию внутренний голос. Гость, между тем, кинул на фенобарбитал быстрый взгляд, чуть заметно ухмыльнулся уголком рта, и начал разговор:
— Денис, давайте сделаем так — я изложу цель своего визита, — он сделал небольшую паузу, — вы выслушаете, не перебивая, а затем зададите свои вопросы. Хорошо?
— Да, — коротко ответил Денис. Отчего же не выслушать человека, если альтернатива этому крепкий, но нездоровый сон, без пробуждения?
— Итак. Если коротко, я предлагаю вам, Денис, новые, здоровые ноги — он усмехнулся, глядя в округлившиеся глаза потенциального самоубийцы, и продолжил, — взамен вы становитесь моим помощником.
Поделиться книгой: