Декалог 3: Последствия

Под редакцией Энди Лэйна и Джастина Ричардса

ДЕКАЛОГ 3: ПОСЛЕДСТВИЯ

Стивен Баукетт

…И ВЕЧНОСТЬ ЗА ЧАС

Он спал уже три дня. Это был тот странный и даже немного страшный сон, в который Доктор иногда погружался, когда ему нужно было собрать все ресурсы своего существа; нечеловеческий сон, хотя Джо и понимала, что для него это было абсолютно естественно. Всё равно она не могла привыкнуть ни к полной неподвижности его тела — и веко ни капельки не дёрнется, и пальцы не шелохнутся — к сильному падению температуры его тела, к мертвенной бледности его кожи.

Она заглядывала к нему каждые несколько часов, день и ночь проводила в ТАРДИС, высматривала какие-нибудь изменения в неестественном постоянстве, прижимала ухо к его груди, чтобы услышать обнадёживающий двойной ритм его сердец — единственный признак того, что жизнь его ещё не покинула. Она набросила на него одеяло, говорила с ним, когда уже не могла сдерживать своё беспокойство, и регулярно заваривала ему чай, который через несколько часов выливала, когда жидкость становилась такой же холодной, как ледяная кожа Доктора.

Три дня. А на четвёртый день она обнаружила, что он проснулся и улыбается, что его взгляд такой же ясный и озорной, каким она его всегда знала. От облегчения у неё в глазах выступили слёзы.

— О, Доктор… Ты… — она чуть было не сказала «снова живой», но успела остановиться и смущённо засмеялась: — Ты проснулся.

— Этот чай остыл, Джо.

Он улыбнулся ей, аккуратно поставил чашку с блюдцем на столик у кровати, и попытался убрать ворс, запутавшийся в красном бархате его пиджака: его притворная привычка, которая свидетельствовала о том, что его мысли чем-то заняты.

Джо знала его достаточно хорошо, чтобы понимать это. Радость на её лице пропала.

— Доктор, случилось что-то плохое, да?

Его улыбка не пропала; Доктору нравились невинность, простота и открытость, с которыми Джо формулировала мысли. Иногда Вселенная дрожала, сотрясалась под ударами сил зла, грозивших расколоть её, и тогда Джо так отчаянно, так искренне пыталась понять и помочь. Этим она ему очень нравилась, хотя он никогда и не говорил об этом.

Доктор встал, потянулся, снова попытался очистить пиджак и подумал, что лучше бы он его повесил перед тем, как впадать в состояние гипер-медитации. Бархат сильно мнётся.

— Если честно, Джо, то да. Думаю, случилось что-то ужасное.

— Что? Ты можешь мне объяснить?

Он уставился мимо неё вдаль, размышляя как лучше объяснить идею, для понимания которой обычный человеческий ум не был предназначен.

— Думаю, что смогу. Но вначале мне нужны чашка чая — горячего в этот раз, пожалуйста — и как минимум пятьсот костяшек домино.

* * *

Объяснение состоялось несколько часов спустя. Доктор был занят подготовкой ТАРДИС к тому, что Джо называла «долгий перелёт», прекрасно понимая, что любое описание этого путешествия окажется абсолютно неадекватным. Затем, на огромном столе в одной боковых кают, в которых бывал редко, он выстроил рядами костяшки домино.

Кости домино, стоя на торцах, формировали похожую на дерево структуру, «ствол» которой разделялся надвое, каждая из веток потом тоже делилась, и так далее, пока домино не закончилось.

— Если бы ты выступал с этим номером на улице, ты бы хорошо зарабатывал, — прокомментировала Джо, пытаясь скрыть своё беспокойство.

Она знала, что произойдёт, когда Доктор толкнёт первую кость, и не могла понять, зачем он так старается, если она легко могла представить себе это.

— Предположим, — начал Доктор, и его назидательная интонация заставила Джо улыбнуться, — предположим, что это игра в причины и следствия. Если я толкну первую кость…

— Она толкнёт вторую, та толкнёт третью, и так далее.

— Отлично, Джо! — сказал он с искренней радостью.

— Я вообще-то в школе успешно сдала экзамены!

Доктор поднял указательный палец:

— Но не по пан-мерной объединённой метафизике.

— Вообще-то, — призналась она, — лучшая оценка у меня была по домоводству.

— А теперь предположим, что мы знаем о том, что домино падают, лишь потому, что мы смотрим на две или три кости сквозь маленькое окошко. То есть мы не знаем, откуда началось обрушение и где оно закончится.

— И закончится ли вообще, — добавила Джо, вздрогнув от того, что внутри у неё похолодело.

— И закончится ли вообще… Но мы знаем, что если мы устраним одну стратегически важную кость, то сможем ограничить ущерб, а может быть, даже полностью остановить цепную реакцию.

— Ты говоришь о временном разломе! — перебила его Джо от внезапного прозрения и от шока от того, что в её представлении кости домино стали населёнными планетами. Он немного говорил ей об этом перед тем, как впасть в это непостижимое состояние, которое он называл «сон обучения». — О, Доктор, ты имеешь в виду…

Он мрачно кивнул.

— С этим не вполне умеют справляться даже повелители времени… — он усмехнулся на слове «даже».

Снова парадоксальные отношения между ним и его народом заставили их просить его о помощи, и вынудили его эту помощь предложить; хотя в глубине своих сердец Доктор сомневался в том, что даже ему удастся в этот раз что-нибудь сделать.

Временные разломы были многомерными эквивалентами землетрясений: огромные блуждающие выбросы хронотронной энергии, несущиеся как сейсмические волны по хрупкой паутине космического пространства-времени. И разлом, о котором ему сообщил Верховный Совет Галлифрея, был очень сильным: 8+ по галактической шкале Рихтера.

Поэтому Доктор старался не рассуждать об общей картине, об этом жутком сценарии, который обрисовали ему галлифрейские хронологи, а вместо этого сосредоточился на своём фокусе с домино и на том слабом призраке надежды, которую он давал.

— Проблема в том, как, не видя полной картины, решить какую из костей нужно убрать. На какую планету лететь? В какой период её истории направиться?

Доктор говорил энергично, и на самом деле обращался не к ней. И Джо подумала, не обращается ли он с мольбой к ядру своего сознания, в которое погружался во сне, или к духу великого Рассилона, или к другому богу, которому он и его народ когда-то поклонялись.

— И что, есть ответ? — почти грубо спросила она.

Он улыбнулся ей. Но почему-то её это не убеждало.

— Джо, ответ есть всегда! Давай, я покажу тебе ещё кое-что. Пойдём!

Доктор толкнул первую костяшку и отвернулся. Джо нахмурилась, наклонилась над столом, выхватила одну из костяшек на пути падения, и с удовлетворением убедилась, что падение прекратилось.

Она пошла догонять Доктора с костяшкой в руках, слегка нахмурившись тому, что эта костяшка, несомненно случайно, оказалась «пусто-пусто».

* * *

Утверждение Доктора о том, что ТАРДИС большая, как дом, Джо раньше считала сомнительной сказкой. Но теперь она уже была не так уверена в этом. Они шли двадцать минут, пока добрались до затемнённого помещения непонятного размера. Доктор отступил в сторону, чтобы пропустить её, и Джо оказалась посреди необъятных просторов, созвездий и сгустков межзвёздного газа, которые были не только со всех сторон, но и сверху, и снизу. Она ахнула от такой красоты и блеска.

— Доктор, это планетарий!

Он поцокал языком. Его голос был такой же бархатный, как его пиджак:

— Эх ты, Джо. Это голографическое представление галактики…

— Конечно… Пан-размерное, разумеется.

— Разумеется. И оно соединено со сложной нейронной сетью, образующей часть схемы нечёткой логики искусственного интеллекта ТАРДИС, позволяющей металогическим алгоритмам работать совместно с обычными логическими программами.

— Я так и знала.

— Я называю её «контур интуиции».

— И, — она обрадовалась, как ребёнок, — она выдаёт ответы, не разобравшись в вопросах! Доктор… ты хочешь сказать, что ТАРДИС полагается на интуицию!

Он пожал плечами. Стоя к нему плечом к плечу, Джо почувствовала его движение.

— А как, по-твоему, я так часто оказываюсь в нужном месте в нужное время?

— И она нам скажет, как остановить разрушение, вызванное временным разломом?

— Хм. Может быть, это будет в новых моделях. Цепь интуиции может указать, куда и когда нам нужно отправиться, но что там нужно сделать, нам придётся разбираться самим.

* * *

Поскольку вся подготовительная работа была сделана загодя, Доктор смог включить главный двигатель ТАРДИС с крохотной консоли, стоявшей прямо в комнате с проектором. Джо даже вскрикнула от восторга, когда алмазная панорама галактического пространства понеслась мимо неё, звёзды пролетали миллионами, сливаясь в светящиеся радужные дуги.

— На самом деле мы сейчас не движемся сквозь ткань пространства-времени, — объяснял Доктор, — а, скорее, используем зазоры между нитями физической реальности.

Джо его почти не слушала, и Доктор улыбнулся тому, как ей нравится яркая театральность его небольшой иллюзии.

Они стояли в этой комнате, стояли в месте, которое было всеми местами сразу, пока одно из созвездий не ринулось издалека к ним, а затем остановилось, приблизившись. Одна жёлтая звезда стала ярче других, увеличиваясь, словно раскрывающийся цветок, и, в конце концов, заняла почти всё поле зрения Джо. Она смогла даже различить маленькие точечки вращающихся вокруг этой звезды планет.

— Йота Змееносца, — смакуя слова, сказал Доктор. — А вон та фиолетовая планета, вон там, Джо, это Алракис, место нашего назначения…

— Откуда ты знаешь?

В свете звёзд он не мог увидеть, что она хмурится, но удивление и даже лёгкое разочарование были слышны в её голосе.

— Я узнаю созвездия, — сказал он. — К тому же…

Доктор коснулся локтя Джо и указал в направлении одного из углов помещения. Там загорались и угасали похожие на буквы значки и символы — небесные координаты, по которым Доктор сразу же точно понимал где и когда они приземлились.

Отображение галактики начало угасать, и его сменяло колышущееся мягкое свечение.

— Давай вернёмся к главной консоли и посмотрим на сканеры.

Джо кивнула и пошла за ним, хотя ей было грустно покидать этот красивый кокон; и было страшно снова возвращаться в реальную вселенную, где были с жизнь и смерть, ужасы, кошмары, отчаяние…

* * *

Базы данных ТАРДИС предоставили имевшуюся в них информацию — исторические сведения и данные, собранные сенсорами — демонстрируя всё на экране гораздо быстрее, чем Джо успевала воспринимать. Осознав масштабы темпорального ущерба, Доктор тяжело вздохнул.

— Что, так плохо? — спросила она, хотя по помрачневшему лицу и так знала ответ.

— Боюсь, что да, Джо. Хотя по местному времени эффекты рассыпания разлома достигли Алракиса всего несколько месяцев назад, из-за того, что планета подверглась облучению немодифицированной хронотронной энергией, произойдут сильнейшие искажения пространства-времени, и…

— Хм, Доктор… Обычным языком, пожалуйста.

Вначале он раздражённо поджал губы — признак беспокойства — но затем расслабился, поняв, что переносит свои опасения на счёт на Алракиса на Джо.

— Проще говоря, время сошло с катушек. В некоторых участках этой планеты время будет ускоряться, много лет пролетят за секунды. А в других местах возникнут состояния замедленного времени, или даже полная его остановка. Представь себе, Джо, качающегося на качели ребёнка, который навечно завис в высшей точке. Или пчелу, зависшую над цветком, и вечно предвкушающую вкус его нектара. Или солнце, навеки скрытое набежавшей тучкой, которая никуда не улетает…

— Доктор, это ужасно!

— Даже ещё хуже. Потому что «шальное время», вытекающее из разлома, будет прорываться неожиданно, и обращать и без того сумасшедшую обстановку в полный хаос. Последствия из-за этого абсолютно непредсказуемы, и для любого, кто ещё остался живым и не сошёл с ума, просто ужасающими, — он неуверенно посмотрел на неё. — Иными словами, там очень опасно, Джо. И я думаю, что тебе лучше остаться и…

— Э, нет, в этот раз ты так со мной не поступишь! — в её голосе был смех, но она сердилась на него за то, что он до сих пор хотел, чтобы она оставалась в безопасности ТАРДИС. Она перестала смеяться. — Я серьёзно, Доктор. Может быть, я не всегда полезна в кризисе, но и нянчится со мной не надо.

Он знал, что это правда, и, чтобы скрыть своё беспокойство о её безопасности, он кивнул и улыбнулся.

Джо сказала:

— Но я не понимаю, почему ТАРДИС доставила нас сюда сейчас? Не было бы логичнее, если бы мы прибыли на Алракис до того, как до него добралась энергия разлома?

— Здравый смысл подсказывает, что да, — Доктор отключил сканеры и открыл большие двери. — Но решения цепи интуиции загадочны. Всё, что я могу сказать — эти пространственно-временные координаты были выбраны не случайно, — он печально улыбнулся: — Хотя, когда причины выбора остаются непонятными логическому уму, это очень сбивает с толку…

* * *

Джо плотнее завернулась в плащ и задрожала на ветру, дувшему по залитым дождём переулкам Алмаракка — города, в котором они материализовались. Доктор вкратце объяснил ей, что доминирующая раса Алракиса — тонска — были гуманоидами, чьи технологические возможности сильно превзошли их способности к заботе о своей планете.

— Похожи на нас, — сказала Джо.

— Вы, по крайней мере, будучи сгустком противоречий, всё-таки производите на свет души, способные ценить красоту, заботиться о слабом, вглядеться в ночь и спросить «Зачем?». Но тонска стали серые и механические, как и их машины. Они — грустная глава в истории, которая рассказана по всему Космосу, Джо. Но, что бы я о них ни думал, им всё равно нужна наша помощь.

— И как мы будем им помогать?

— Они освоили космические путешествия, высоко развиты, и знают о существовании повелителей времени. Нам нужно обратиться к верховной власти Алракиса — человеку, известному как Йед-Приор — представиться, и объяснить, что может быть надежда обратить вспять расширение разлома.

Они дошли до конца грязного переулка и вышли на более широкую, оживлённую улицу, спускавшуюся к эспланаде, протянувшейся к огромным внешним бастионам вавилонской башни, гранитные пики которой терялись среди туч. Джо провела глазами по её обводам вверх, затем посмотрела ещё выше, на пурпурное небо, в котором висела огромная, покрытая кратерами луна. Даже отсюда Джо могла разглядеть шрамы и оспины, оставленные на её поверхности добычей полезных ископаемых; она внезапно почувствовала сильную антипатию к алракианам, которые день за днём, без остановки, поедали магию небес.

— Цитадель Йед-Приора, — объяснил Доктор, кивая в сторону огромного здания, доминирующего на горизонте. — Нам нужно идти туда.

— Как ты думаешь, тут есть такси?

Доктор рассмеялся:

— Боюсь, придётся добираться на своих двоих. Но, если постараемся, то за пару часов должны дойти!

Джо посмотрела на него, чтобы понять, не шутит ли он. На сильном холодном ветру белая шевелюра Доктора развевалась, как пламя. Джо была чрезвычайно рада, что он рядом.

Но затем он задрожал, как будто она его видела сквозь волны воды. Он пошатнулся, наклонился к ней и его голос словно донёсся издалека:

— Джо… Искажение вре-ме-ни… Не полу-чит-ся…

Она тряхнула головой, чтобы освежить свой слух и показать, что не понимает, что он говорит.