Я и не знал, что сказать.

- Ну что ж, ты подумай, стоит ли тебе с нами связываться,продолжал Ильин.- А если надумаешь, позвони, и мы тебя в тот же миг оформим. Да, чуть не забыл.- Он вытащил какую-то бумагу.- Про разговор наш никому не говори, а то еще засмеют. Да и все равно не поверят.

В этом он был, пожалуй, прав.

- А если поверят?

- Нет, ты уж своих близких не тревожь. Да и посторонним здесь делать .нечего. Слышал ведь, что Шиллер сказал: штаты у нас все забиты. Так что ни о чем говорить не надо, а потому и распишись.

Я расписался, но еще смутно себе представлял, как на сей раз смогу выдержать и не рассказать все Ларисе.

- Но почему я? - пришло мне в голову.- Что у вас, киноаппаратуры мало?

- Любой аппаратуры у нас хоть отбавляй,- рассмеялся Ильин,- а вот художников нет. В общем, -время покажет.

Не успел я осмыслить эту фразу, как на его столе замигала какая-то лампочка.

- Вот мне и пора. Ты все понял?

- Что такое условия Лихнеровича? - вдруг выпалил я.

- Условия Лихнеровича? - Брови Ильина удивленно взметнулись вверх.- Это условия сшивания миров, но, собственно, тебе-то и не надо все знать.

- А можно и мне к Ковалеву?

- Сегодня на тебя хватит. Отложим на следующий раз.

Он нажал еще раз на какую-то кнопку - стена сзади него несколько разошлась. Ильин откатился на своей коляске в образовавшуюся нишу, - Но кто такой Ковалев?

Однако стена уже вновь захлопнулась, и по донесшемуся гулу я понял, что за ней находится лифт. В неожиданно опустевшем кабинете мне опять сделалось жутко, и я бросился к двери, которая с готовностью распахнулась. Сверху, со второго этажа, доносились голоса, но я понуро направился к выходу. Это он нарочно, подумалось мне, чтобы я еще раз пришел.

- Слышь,- обратился ко мне вахтер.- Уважь старика, нарисуй мне табличку "Предъявлять пропуск в развернутом виде".

Новости здесь распространялись быстро.

- Зачем тебе, дядя Саша? Все равно всех в лицо знаешь.

- А для порядка. Вот проходят некоторые - и ни здрасьте тебе, ни до свидания.

- Ладно,- пообещал я.- И до свидания.

И тут же понял, что бесповоротно связал свою судьбу с этим таинственным домом. Одно меня беспокоило - что я скажу Ларисе? Врать я не умел, тем более ей, а правду говорить не мог.

ДВЕРЬ В ДРУГОЙ МИР

Однако все обошлось как нельзя лучше. Когда я вернулся на работу и первым делом написал заявление об уходе, Ларису словно подменили. Она вообще молчала весь остаток дня и лишь как-то жалобно на меня посматривала. Я с трудом все это выдерживал, а потом взорвался: - Ну что ты молчишь? Да, я ухожу.

- Не кричи. Я поняла. Ты хоть звонить мне будешь?

Вот, пожалуй, и все о роли Ларисы в этой истории. О роли ее в дальнейшей моей жизни я здесь умолчу. Во всяком случае, она уже не имеет никакого отношения ко всем тем делам, о которых я расскажу дальше.

Уволился я довольно легко, и начальство обещало меня быстро отпустить, как только найду себе замену. Мне это не представило особого труда, поскольку у меня масса приятелей среди внештатных художников. Одного из них я и упросил посидеть хотя бы полгода в штате. Работа у меня была простая: подправлять чьи-то графики, писать объявления и все прочее. А кроме того, имелось время и для внештатной работы, о которой говорил Ильин.

Через неделю я позвонил Ильину и сообщил, что полностью свободен.

- Вот и чудесно,- сказал Ильин.- Можешь приступать к работе хоть завтра. Петрунис тебе скажет, что делать, а его комнату ты знаешь. Там, где был в первый раз.

- Ну а что же оказалось за дверью? - полюбопытствовал я.

- А это ты сам у Ковалева спросишь. До завтра.

На следующий день я проснулся как никогда рано. Дело в том, что я забыл спросить у Ильина, к какому часу мне выходить на работу, а позвонить еще раз постеснялся. И чем ближе я подходил к знакомому мне дому, тем больше меня охватывала тревога: приду поздно - будет стыдно начинать работу с опоздания, приду рано - придется коротать время с дядей Сашей. Но то, что я увидел, не лезло ни в какие ворота. Перед входом в здание во дворе собралась, наверное, вся лаборатория. Как я узнал позже, здесь действительно были все, кроме Ильина и Зиманова. Помню, особенно поразил меня очень похожий на пирата забавный старикан, на плече которого расселась маленькая обезьянка. Его окружала стайка людей в белых халатах, и я догадался, что это и есть Арташес Гевондович. Был здесь и Шиллер, который важно разговаривал о чем-то с дядей Сашей. Узнался, конечно, Петруниса, Куприянова, рыжего и некоторых других, присутствующих на "собеседовании". Вспомнив, что Арвид теперь мой новый начальник, я направился к нему.

- А вот и он! - вдруг раздался чей-то возглас.

В первый момент мне даже подумалось: уж не ради меня ли собралась вся компания с целью своего рода ритуального приветствия новичка? Но тут во двор въехал невзрачный грузовичок, и все бросились к нему. Напрасно Шиллер пытался что-то кричать о своей личной ответственности, его не слушали. С грузовика стали быстро снимать какие-то ящики.

- Что стоишь? - крикнули мне.- Подсоби!

- Ему нельзя,- ужаснулся Шиллер.

- Как это? - спросил подошедший рыжий.- Болен, что ли?

- Ему нельзя,- повторил Шиллер.- А если он руки попортит, кто стенгазету будет делать?

Все вокруг рассмеялись.

- Ковалев,- представился рыжий.- Но зови меня просто Коля.

Я несколько опешил, а затем ответил: - Вадик. Прибылов.

- Полиграф,- вдруг загоготал рыжий Ковалев.- Вадик Полиграф!

С этих пор меня иначе не звали. И часто мне приходилось слышать по разным закоулкам, как кто-то рассказывал: "А знаете, что вчера Вадик Полиграф отмочил?" Далее следовала какая-нибудь байка, крайне веселившая слушателей. Честно говоря, ничего уж такого забавного я не совершал, но мое веселое "собеседование" произвело столь сильное впечатление, что я стал каким-то ходячим анекдотом. Анекдот обрастал все новыми подробностями, и когда я вошел в штат лаборатории, то легенда обо мне разрослась до невозможности. Мне стали приписывать все новые смешные выкрутасы. Поначалу я обижался, чем, кстати, еще больше всех веселил, но затем и сам с удовольствием стал выслушивать про себя разные басни. "А слышали? - говорил кто-то.- Вчера Шиллер Вадика допытывал: а почему у вас вторая фамилия такая странная? А тот и заяви: да вот, мол, родители не додумались. Нет, чтоб назвать Пушкиным, Лермонтовым или там Шиллером. А что, встрепенулся Шиллер, Прибылов-Пушкин - это благородно. Это все равно что Мусин-Пушкин. Надо же, как родители сплоховали".

Чего не было - того не было, но я не отставал от всех и тоже смеялся.

В то же время ребята Петруниса ко мне отнеслись даже слишком серьезно и несколько пристрастно. Особенно когда Арвид однажды провозгласил: Полиграфа решено отправить в лес.

- Торопится Доктор,- проронил Куприянов.

Хотя Ильин был уже членом-корреспондентом Академии наук, все его здесь звали почему-то Доктором.

- Какой лес? - насторожился я.

- Только Шиллеру не проболтайтесь,- как бы не замечая моего вопроса, приказал Арвид.

По непонятным причинам про эксперименты мне ничего не сообщали, и я так и не знал, что Ковалев увидел за дверью. Однако тот же Ковалев усиленно меня знакомил с машиной. Коля с самого начала взял надо мною своего рода шефство и всякий раз предлагал: - Пошли к "Ирке"?

После заявления Арвида мною стали заниматься и все его ребята, объясняя устройство "Иры". Естественно, сути я абсолютно не понимал, но зато с управлением машины освоился на удивление быстро. Мне помогло то, что когда-то я был автолюбителем. Однажды мне посчастливилось получить довольно значительный оформительский заказ, за который выплатили сразу много денег.

К неудовольствию мамы, я их тут же потратил на приобретение машины, но на гараж уже не осталось. После того, как машина простояла всю зиму на улице, она стала часто барахлить, портиться. С техникой я всегда был не в ладах, вечный ремонт стал мне не по карману. Так я и продал ее в конце концов за бесценок - на радость маме и к огорчению Ларисы. Короче говоря, тогда мне все же удалось освоиться со всеми там ручками и кнопками, хотя я и сейчас не представляю, где это в машине пропадает искра.

Так же интуитивно я освоился и с управлением "Ирой", хотя смутно разбирался, что такое гироскоп, а что такое привод.

Вдруг меня позвали к Ильину, с которым я редко встречался после поступления на работу. В знакомом кабинете я застал, кроме Ильина, еще Петруниса, Арташеса Гевондовича (на сей раз без привычной Мики на плече), а также Гришу Флирентова. Последний, несмотря на свою молодость, командовал программистами, обслуживающими большую ЭВМ, которая размещалась в верху здания лаборатории. Помню, как в мой первый рабочий день один из его парней возмущался: "А почему Полиграфа не в наш отдел? Мы тоже люди".- "Он математики не знает",- рассудительно заметил кто-то из ребят Петруниса. "А он что, физику знает?" Понятное дело, я не знал ни физики, ни математики. Роли большой ЭВМ я вообще себе не представлял, как, впрочем, и малой ЭВМ, встроенной в "Иру".

- Эх, чудак,- втолковывал мне Коля, пытаясь разъяснить суть "Иры",- это же самая важная штука. У нас даже парочка астрономов имеется, которые рассчитывают на тысячу лет вперед вращение Земли и ее движение в пространстве. Полиграф ты, одним словом.

Но я абсолютно не понимал, при чем здесь астрономы и движение Земли. Так что Коля в конце концов с этой ЭВМ от меня отстал.

- Ну как,- приветствовал меня Ильин, когда я вошел в кабинет.- Не скучно?

- Вы же обещали про дверь,- не удержался я со своей старой обидой.

- Голубчик, потому мы здесь и собрались. Раньше мы действительно ничего не говорили, да и на второй этаж не пускали, когда возвращались ребята. А теперь вот решили даже не рассказать, а показать все.

- Как показать? - У меня все внутри похолодело.

-С управлением машины Арвид он освоился,- констатировал.

- Я не возражаю,- объявил Антонян.

- Однако риск все же велик,- заметил Флирентов.- А если вдруг ЭВМ откажет, да так, что другой и исправил бы?

- Это что за риск такой? - вскипел Ильин. Я даже не подозревал, что он может быть таким.- Вы это бросьте! Чтобы никакого риска! Вы меня поняли? Проверить, тысячу раз проверить всю систему, продублировать, зарезервировать, если надо. И чтобы никаких там огрехов. Головой ответите! А если нет уверенности, то пропуск на стол, и к чертовой матери... Поняли?

В кабинете настала тишина. Антонян и Петрунис опустили глаза. Гриша, красный как рак, вскочил, пытался что-то сказать, но лишь кивнул и сел.

- Ну ладно,- Ильин сбавил тон.- Чтобы это было в последний раз.

Он обратился ко мне:

- Вот что, голубчик,- голос его уже стал обычным.- Тебе ничего нового не предстоит. Просто открыть дверь, дойти до выхода из здания и посмотреть, что там снаружи. Мы уже этот путь прошли, несколько раз прошли и обследовали. Вот и Петрунис, и Флирентов там были. Однако для чистоты эксперимента мы ничего тебе не рассказывали. Тебе предстоит сделать то, что уже сделано. И ничего больше не предпринимай, а затем вернись, и мы здесь сверим впечатления. Ты готов?

Честно говоря, я не знал, что и сказать. После такой бури с громом у меня все перепуталось в голове. Возразить я не решался, но и сразу ответить не мог. Слова застряли комом в горле, голова стала какая-то ватная.

- Что ж, попытка - не пытка,- вырвалось наконец у меня.

- Вот и хорошо.

Все оживленно зашевелились. Арвид подошел ко мне, и мы отправились к себе. Там нас уже ждали все сотрудники отдела.

- Пошли к "Ирке",- сказал Арвид.- Проверим его еще раз.

Я все еще ничего не соображал, совершенно автоматически выполнял команды, нажимал тумблеры, крутил ручки. Естественно, силовая установка пока не работала. Больше всех за меня волновался Коля, и я в конце концов не выдержал:

- Рыжий, кончай психовать. Не дрейфь!

Все грохнули.

- Что-что ты сказал? - взметнулся Коля.

И этим вызвал еще больший смех. Услышав наши голоса, кто-то просунул голову в дверь:

- Братцы! А вы слышали? Вызвал Доктор Полиграфа и спрашивает: "Хочешь, покажу, что за той дверью?" А Вадик обрадовался и говорит: "А по какому телевизору?"

- Ладно тебе,- лениво отмахнулся Коля, а Куприянов добавил:

- Брысь!

Здесь парень увидел меня, почему-то испугался и тут же исчез.

- Пожалуй, порядок,- подытожил Арвид.- Все делаешь правильно. И даже то, что и делать не придется.

- Как учили,- сказал я, посмотрев на Колю.

- Ну и отправляйся тогда к Арташесу.

Я поднялся на второй этаж, где размещался центральный пульт с такими же дисплеями, как в кабинете директора, по которым дежурные операторы следили за проведением экспериментов.

Рядом находился конференц-зал, где во время важных экспериментов толпился народ и следил за исчезновением и появлением "Иры" по ее изображению на большом экране. И наконец всю остальную часть этажа занимали апартаменты Арташеса Гевондовича и его сотрудников.

У Арташеса Гевондовича я уже бывал, и не раз. Он очень любил со мной толковать о живописи, в которой, честно говоря, был абсолютным профаном, но еще в большей степени обожал поговорить об искусственном интеллекте, в чем совершенно не разбирался я. По его мнению, выходило, что все кибернетические машины живые, в том числе и "Ира" со встроенной в нее небольшой ЭВМ.

И поскольку она могла еще и считать, а собаки - нет, то, значит, она была еще и разумной. Многие относились весьма снисходительно к этой слабости Арташеса Гевондовича, но все же в данном вопросе отстаивали совершенно противоположное мнение. Я же так мало смыслил в ЭВМ, роботах и искусственном интеллекте, что своего мнения здесь не имел, и это вполне устраивало Арташеса Гевондовича.

Конечно, во время этих бесед Антонян не забывал и про свои профессиональные обязанности. Ни с того ни с сего он часто хватался за мой пульс или поднимал мне веко, что меня весьма забавляло, хотя и выглядело, наверное, диковато. Но на сей раз меня раздели, провели полное медицинское обследование и к тому же налепили на тело каких-то датчиков, которые, кстати, мне совсем не мешали, что, признаюсь, слегка удивляло.

- Вот и все,- сказал Арташес Гевондович,- а теперь возвращайся к "Ире" и будь с ней, пожалуйста, поласковей. А то еще обидится и не туда тебя отправит.

Надо сказать, я этого не ожидал, поскольку думал, что все случится не сегодня, а, может, через день-другой. В каком-то сомнамбулическом состоянии я вновь оказался около знакомой "Иры", где, помимо наших, были еще Гриша Флирентов со своими ребятами.

- Ну, Полиграф, не подкачай,- сказал Коля.- Но если сломаешь "Иру", голову оторву.

Это он пошутил, конечно, но мне от этого легче не стало.

- Не спеши,- начал последние наставления Арвид,- сейчас мы уйдем и закроем за собой дверь. Там ты ее откроешь своим ключом. За тобой сейчас уже следят с центрального пульта, а также сам Доктор. (Я немного приосанился.) Как только появишься вновь на экране дисплея, тебя встретят ребята Арташеса Гевондовича и отведут к себе. А мы будем ждать в конференц-зале. Пошли, ребята.

И они ушли. В полной прострации я закрыл прозрачный кокон и удобнее уселся в стоматологическое кресло. (И чего его "Ирой" назвали, да еще Антонян живым считает?) Сейчас я исчезну на пару минут, затем появлюсь вновь, а наши даже не успеют дойти до конференц-зала. И в то же время мое пребывание в будущем может продлиться столько, сколько позволяет система противовращения - где-то не более часа. Хотелось броситься вслед за ребятами, мол, хватит разыгрывать. Однако Ильин сейчас за мной, наверное, наблюдает.

Я включил силовую установку, а затем нажал на кнопку "Пуск". Мир вокруг "Иры" исчез. Казалось, что эта пустота никогда не кончится, и я вдруг запаниковал, что машина сломалась и прошла уже не одна минута, а целых десять. Но тут опять же внезапно все вернулось вновь. Я находился все в той же совершенно пустой комнате, но как она изменилась! Это была очень старая и, я бы сказал, заброшенная комната: пыльная, неухоженная, какая-то неуютная. Появилось еще одно новшество, которое я заметил не сразу,- кто-то зарешетил окно.

И тут я обнаружил на полу около "Иры" прибор, которого так же не было, когда уходили ребята. Я понял: это аппаратура, привезенная кем-то еще до меня,- она тоже из моего мира. Именно мира, поскольку я абсолютно не ощущал, что нахожусь в другом времени. Во всяком случае, где бы я ни был, я из-за этого прибора уже не чувствовал себя одиноким. Я раскрыл кокон, осторожно выбрался из машины и пошел к двери, за которой было совершенно тихо. Однако на полпути я остановился и подошел к окну. К моему удивлению, из него открывался прекрасный вид на какой-то дремучий лес. Но мне показалось, что это не просто окно.

И тогда я вновь отправился к двери.

IV