Помоги проекту - поделись книгой:
Васёк оглянулся на побледневшие лица товарищей и медленно поднялся:
— Позвольте мне…
Как всегда, везде, в самом трудном деле Васёк Трубачев остался верен себе.
Сергей Николаевич кивнул головой. Васёк протянул свой билет учителю и подошел к доске.
Вся школа знала, что в этот час Трубачев и его товарищи держат экзамен. Около дома по дорожкам прохаживались бывшие одноклассники Васька.
— Его первого вызвали! — спрыгивая с пожарной лестницы, сообщил Леня Белкин.
— Что ему дали? Какую задачу? — волновались ребята.
— Загляни еще раз в окно! Решает или нет?
— Не надо, собьете! Что вы делаете? — сердилась Надя Глушкова.
Но ребята осторожно подкрадывались к окнам.
В коридоре, около закрытой двери класса, безотлучно находились два недавних врага — Алеша Кудрявцев и Витя Матрос.
Прислонившись к стене стриженым затылком, Алеша глядел на потолок, крепко сдвинув темные брови. Витя Матрос беспокойно вертелся на месте, прикладывая ухо к двери, заглядывая в замочную скважину.
— Не надо, — топотом останавливал его Кудрявцев, — тише!
Витя на минуту затихал. Он от всей души желал Трубачеву удачи и в то же время мечтал о том, что его бывший бригадир останется с ним в одном классе. Пережитые вместе волнения на стройке и мечта о море крепко связывали старшего и младшего товарищей. Витя горячо и преданно полюбил Трубачева. Васёк чем-то напоминал ему ушедшего на фронт брата… Витя ни за что не хотел расстаться с Трубачевым и не мог допустить мысли, чтоб такой парень провалился на экзамене.
— Как по-твоему, выдержит? — то и дело спрашивал он Кудрявцева, приближая к нему лицо с черными, жарко блестевшими глазами.
Кудрявцев молча пожимал плечами.
В классе стояла тишина.
Витя снова заглянул в замочную скважину.
— Стоит! — испуганно сказал он.
— Как — стоит? Не решает? — встрепенулся Кудрявцев.
Васёк действительно стоял у доски в страшном затруднении. Он записывал на доске пример, но от волнения не мог вспомнить правило. Память вдруг изменила ему, все смешалось в его голове. Рука с мелом задерживалась на каждой цифре, он мучительно оттягивал время.
— Скажи правило, — напомнил Леонид Тимофеевич.
Васёк посмотрел на доску, опустил мел.
— Правило… — Щеки его побелели, губы тихо шевельнулись. — Правило…
В классе наступила гнетущая тишина. В расширенных глазах Лиды Зориной мелькнул испуг. Петя Русаков, забывшись, привстал на парте. Все лица вытянулись и застыли в томительном ожидании. Васёк не глядел на товарищей, но ему казалось, что он слышит в тишине, как громко и тревожно бьются их сердца.
— Трубачев, дай объяснение на примере, — заметив его затруднение, сказал Сергей Николаевич.
Но Васёк не слышал его слов. В глубоком душевном смятении он взглянул на Елену Александровну. Взволнованное, с потемневшими синими глазами, ее лицо напомнило ему вдруг, как в один из последних уроков, держа перед ним открытый учебник, она быстро листала его и горячо внушала: «Трубачев, запомни! Запомни глазами, запомни на слух!» Васёк как бы увидел в ее руках учебник, мысленно пробежал его глазами, оглянулся на доску и дрогнул от радости. Он вспомнил.
— Ну, говори! — облегченно и весело улыбнулся Сергей Николаевич.
— Сейчас! — громко сказал Васёк и четко, без запинки, словно читая по учебнику, ответил: — Чтобы разделить дробь на дробь, надо умножить числитель первой дроби на знаменатель второй, а знаменатель первой на числитель второй дроби, и первое произведение будет числителем, а второе знаменателем.
По классу пронесся радостный шум, лица ребят расцвели улыбками. Леонид Тимофеевич быстро протер носовым платком запотевшие очки.
— Уф! — громко, на весь класс, вздохнул Мазин.
Сергей Николаевич погрозил ему пальцем. А Васёк, словно освободившись от тяжелого груза, легко и непринужденно решал на доске пример.
Когда потом, бледный и возбужденный, он вышел из класса, две пары нетерпеливых рук перехватили его на пороге.
— Я, кажется, выдержал! — бегло сказал Васёк и оглянулся на закрывшуюся за ним дверь.
Там, в классе, остались его товарищи.
— Выдержал? Выдержал? — радостно переспрашивал его Кудрявцев.
— Выдержал? — упавшим голосом повторил Витя Матрос и, круто повернувшись, побежал по коридору.
— Что тебя спрашивали? Какие задачи? Почему молчал? — волновался Алеша.
Васёк качал головой и крепко сжимал его руку.
— Сейчас отвечает Мазин, — шептал он вместо ответа.
Кудрявцев замолк.
Прислонившись к стене, оба мальчика стояли перед закрытой дверью класса.
Чуткое ухо Трубачева улавливало все звуки. Один раз ему послышался смех, и он тоже улыбнулся растерянной, непонимающей улыбкой. Другой раз до него долетел слишком громкий от волнения голос Лиды Зориной…
Ваську казалось, что там, за дверью, решается его собственная судьба. Минуты шли медленно. Наконец из класса, через долгие промежутки времени, один за другим стали выходить его товарищи. Каждый, шепнув ему несколько радостных и возбужденных слов, становился рядом, так же молча и напряженно вслушиваясь в неясные голоса, долетавшие из-за двери. Последним оставался Саша Булгаков.
Изнемогая от волнения, товарищи, сбившись в кучку, безмолвно ждали. Алеша глядел на их лица и в первый раз в жизни понимал, что такое настоящая дружба. Душа его ширилась и раскрывалась, ему хотелось быть таким же, как эти его новые товарищи.
Дверь снова отворилась.
— Саша!
Булгакова окружили, стиснули в объятиях.
— Чуть-чуть не сбился… а потом ответил все-таки… — заикаясь от счастья, бормотал Саша.
А в классе Леонид Тимофеевич, радостно потирая руки, поздравлял Елену Александровну:
— Ну, я даже не ожидал, что вы их так приготовите! Просто не ожидал! Я думаю, надо теперь будет проверить их только по русскому, по ботанике они прошли курс с Анатолием Александровичем, а по истории и географии можем перевести условно, если вы ручаетесь.
— Я ручаюсь! Они будут отличниками, вот увидите! — с детской радостью уверяла Елена Александровна.
Сергей Николаевич крепко пожал ей руку:
— Спасибо вам за моих ребят!
— Не мне, не мне — Екатерине Алексеевне спасибо, она так старалась, столько сил положила!
— Ее мы тоже поблагодарим отдельно, — сказал директор. — А пока позовите-ка сюда этих ребят, надо им сказать о результатах экзамена.
Елена Александровна широко распахнула дверь. Ребят не пришлось звать. Теснясь и толкаясь, они сами вбежали в класс.
— Поздравляю вас, вы уже почти шестиклассники! — сказал директор.
Буря восторга заглушила его слова. Со двора вдруг распахнулись настежь окна, и в них показались вихрастые головы школьников:
— Ура! Ура! Выдержали! Ура!
Зинаида Николаевна Александрова
Прием в пионеры
Инна Анатольевна Гофф
Ошибка
Не успел Андрюша Барудкин положить на стол Галины Павловны тетрадь с изложением и выйти в коридор, как сразу вспомнил: в слове «расти» после буквы «р» надо писать «а».
Он вспомнил это ясно и отчетливо, но слишком поздно. А ведь всего две минуты назад, когда Галина Павловна спросила его: «А ты хорошо проверил, нет ли ошибок?» — так легко было это исправить, приписав сбоку, возле буквы «о», тонкую палочку.
Андрюша сдал тетрадь первый, и ему разрешили выйти из класса и погулять, пока закончат остальные ребята. До звонка оставалось еще целых десять минут. Не сделай Андрюша этой дурацкой ошибки, как весело и легко было бы сейчас у него на душе! Ведь, это последняя контрольная во второй четверти. Через два дня начнутся долгожданные зимние каникулы — лыжные походы, каток, балет «Дон Кихот», на который Андрюша и его друг Славка купили билеты еще неделю назад. А елки! Дома — раз, в школе — два, у папы на работе… Кроме того, отличникам дадут билеты на елку в Колонный зал.
Андрюша прошелся два раза по коридору, постоял у стенной газеты. В это время из класса вылетел Славка — красный, растрепанный, как всегда после контрольной. В руке он держал розовую промокашку.
— Андрюша! Скажи, как пишется…
И он стал читать выписанные на промокашку слова — те, что остались у него под сомнением. Славка называл слово, Андрюша произносил его по буквам.
Когда все «сомнительные» слова были проверены, Славка загрустил:
— Ну вот, три ошибки… Проверял, проверял — и на тебе!
— У меня тоже ошибка нашлась, — сказал Андрюша.
И Славка оживился:
— Да ну? Какая?
Он вовсе не был плохим товарищем, этот Славка, но все же оттого, что друг его, отличник Андрюша Барудкин, сделал ошибку, на душе у Славки стало немного легче.
— Ну и пусть. Подумаешь, беда какая! — сказал Славка уже почти весело. — Еще целое полугодие до экзаменов! Исправим…
На другой день Галина Павловна принесла с собой стопку тетрадей с изложениями.
Была Галина Павловна молодая, веселая, щеки ее разрумянились от мороза, и по тому, как смотрела она на ребят, видно было, что изложениями она довольна.
Прежде чем приступить к раздаче тетрадей, она оглядела учеников и сказала:
— Ребята, завтра, как вы знаете, будет утренник. Я пригласила к нам на елку моряка. Он служит на линкоре «Октябрьская революция» и приехал в отпуск на десять дней. Очень хочет он с вами познакомиться. Когда-то этот моряк здесь учился и до сих пор не может забыть новогоднюю елку в школе. — Тут Галина Павловна посмотрела на часы и торопливо закончила: — Ну вот, вы расскажете ему о своей жизни, о пионерской работе, он вам о службе морской расскажет. А теперь приступим к разбору изложений…
Ребята уже знали, что начинает Галина Павловна с самых плохих работ. Она вызывает к доске учеников и заставляет каждого самостоятельно исправлять свои ошибки и отвечать правила. Двоек оказалось немного. Когда начались тройки, Славка взволнованно заерзал на парте и, по-гусиному вытягивая шею, то и дело бормотал:
— Вон моя тетрадь… синенькая… Так и знал, что тройка…
Но синеньких тетрадок было много, и походили они одна на другую, как близнецы, поэтому сидевший на последней парте Славка каждый раз ошибался. И когда Галина Павловна наконец вызвала его к доске, он, растерявшись, забыл все выученные дома правила и так сбивался, что она только рукой махнула:
— Ошибки у тебя пустяковые, но правила ты знаешь не твердо. Надо бы тебе тройку поставить! Смотри — после каникул сразу выйдешь к доске…
Славка сиял от радости.
— Ты глянь, Андрюш! — дергал он друга за рукав. — Глянь — четыре ведь…
Но Андрюша, красный от смущения, уставился в крышку парты. Он ждал — сейчас Галина Павловна назовет его фамилию и скажет: «Что же ты, Барудкин? Сколько раз мы это правило повторяли! — И покачает головой: — Отличник, для доски почета тебя сфотографировали, а ты…»
И теперь Андрюша повторял про себя правило:
«В слове «расти» после «р» пишется «а», так как…»
— Барудкин! — вызвала Галина Павловна.
Андрюша встал потупившись.
— Прекрасная работа! Чисто, ни одной ошибки. Изложение написано хорошим слогом. Эту работу я хочу прочесть вам вслух, как образец… Садись, Андрей.
Славка обиженно покосился на друга:
— А еще говорил: «У меня тоже ошибка»! Зачем обманывал? Все вы, отличники, такие: ноют, охают, а потом, глядишь, — пятерка…
Поделиться книгой: