Чужая невеста

— Осознанно я никому не хочу ничего ломать, но по неосторожности или по незнанию… — разжав пальцы, я развела руками, так и не закончив фразу.

— Договорились, — улыбнулся рыжий и легонько хлопнул рукой по "надутому" элементалю, тот зашипел, заполыхал и… показал мужчине язык, чем вызвал сдавленный смешок у меня. — А теперь повернись спиной, я посмотрю твою метку.

— Только платье, как предложил Лааш, снимать не надо, — почему-то хихикнула я, выполняя его просьбу.

Наверное, это нервное, но мне, правда, стало легко и весело. От дурашливых замашек огненного духа, от открытой улыбки норда и от того, что мы с ним… договорились! Если это не очередная разводка, значит, у меня теперь есть союзник и учитель, который знает мою тайну и готов помочь мне адаптироваться в новом мире. Что еще может желать бедная попаданка? Разве что… вернуться домой. Последнюю мысль я и озвучила, спросив, есть ли на это шансы. Ответ Йена, увы, меня не обрадовал. А потом он, отведя в сторону мои волосы, прикоснулся к шее и… я резко шарахнулась, разрывая тактильный контакт.

— Больно? — обеспокоено спросил мужчина.

— Н-нет, — не оборачиваясь, пробормотала я. — Метку нашел?

— На шее нет.

— А где же она тогда? — от удивления я даже обернулась.

— Не знаю, — пристально вглядываясь в мое лицо, ответил "медведь".

— Уф-ф-ф, — выдохнуло "солнышко", — ну теперь-то мы, наконец, снимем с нее платье и поищем все вместе метку?!

От взглядов, которыми мы с Йеном одарили элементаля, он должен был, как минимум, вспыхнуть. Но этой болтливой заразе, как показала практика, взгляды не страшны. И если бы моя охрана так вовремя не вернулась с обеда, мы бы еще долго слушали о пользе раздеваний и о многом другом.

Задерживаться надолго рыжий норд не стал, чтобы это не выглядело подозрительно. Сказал, что зайдет завтра и принесет кое-какие книги, которые могут помочь мне освоиться. А еще он обещал попросить Виа-рилью организовать мне водные процедуры. И попросил! Вот только прежде чем добраться до вожделенной бани, меня отправили на свидание с бабкой-повитухой, которая, как это ни противно вспоминать, проверила наличие моей девственности. Вернее… обнаружила ее отсутствие.

Глава 3 День визитов

Теплые струи стекали по бледно-серой коже, оставляя мокрые дорожки на моем обнаженном теле. Теперь моем. И расставаться с ним, несмотря на проблемы Ильвы, я не собиралась. Разве что возникнет шанс вернуться на Землю и снова стать Лерой Бродской. Но, как вскользь упомянул Йен, такое маловероятно. О случаях переселения (или, как считают местные, одержимости демоном) рыжий норд знал не понаслышке. Правда, углубляться в подробности этих познаний не стал, сославшись на то, что ему пора уходить. Но я упорная, все равно ведь потом выясню, даже если информацию из "медведя" придется клещами тянуть.

Вокруг было тихо, жарко и пахло деревом. Над раскаленными камнями клубился белый пар, вода в котле размеренно булькала, а на дубовой скамье стоял большой таз. Из него-то я и черпала ковшом воду, выливала ее на себя и тихо млела от удовольствия. Никогда не любила бани, предпочитая нежиться в собственной ванной или посещать СПА салоны. Сегодня же мое мнение о деревянных постройках с большой печью и баком, полным ледяной воды, резко изменилось в лучшую сторону.

Смывать с себя невидимую грязь чужой жизни было истинным наслаждением. Особенно после визита пожилой лэфы с морщинистыми руками и не менее морщинистым лицом, на котором читалось откровенное осуждение. Ведь явных свидетельств насилия на моем теле не было, как не было и свидетельств невинности. Из чего старуха сделала вывод об аморальности моего поведения и… ушла докладывать об этом отцу и нордам. Я же, кривясь от брезгливости, вызванной стойким ощущением, что меня не только осмотрели и ощупали, но еще и оплевали, отправилась в сопровождении двух монахинь и Люля в баню. Эскорт остался подпирать дверь предбанника, а я наконец добралась до мыльной настойки и чистой воды. Кайф!

Прошел где-то час, а я по-прежнему сидела на лавке и в третий раз за время мытья размазывала по коже ярко-розовую жидкость с приятным цветочным ароматом. Медленно, тщательно… с удовольствием. Визит повитухи, как ни странно, всколыхнул воспоминания, вот только не Ильвины, а мои. Перед мысленным взором, словно яркий сон, пролетали картины из прошлой жизни. Смерть отца, предательство жениха, выкидыш… черт! Какое мерзкое безликое слово! Ведь это был ребенок… пусть еще толком не сформировавшийся и совсем крошечный, но живой, желанный… мой!

Там, на Земле, двадцатидевятилетняя Лера потеряла шанс иметь детей. Но тут, в Лэфандрии, девятнадцатилетняя Ильва была молода и полна сил. Она могла рожать, как сказала та противная бабка. Хоть и добавила, что рожать мне будет не от кого, потому что я позор семьи, которому место либо в монастыре, либо в Доме Вивьер. А как монашек, так и шлюх, в этом мире стерилизуют. Дура старая! Да ради того, чтобы понянчить своего малыша, я выйду замуж хоть за Таша, хоть за Йена, хоть за Лааша, если он мне здорового ребенка умудриться сделать. И плевать что они изгои, главное — не стерильны!

Зачерпнув очередную порцию прохладной воды, я смывала с себя розовую пену, когда услыхала за спиной:

— А метка то действительно в интерес-с-сном месте.

Вскрикнув, подскочила и, опрокинув на ногу тяжелый таз, взвыла от боли. В баню тут же влетела одна из монахинь и вопросительно уставилась на меня.

— Н-насекомое, — соврала ей, потирая ушибленное место. — Привиделось, вот и испугалась.

Девушка недоверчиво прищурилась, еще раз осмотрела помещение, после чего все-таки вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. А я поставила на лавку таз и принялась громко наполнять его водой, чтобы не было слышно то, что бормочу при этом. Особого стеснения я не испытывала, все-таки элементаль не лэф, хоть и говорит всякие пошлости. У меня к этому призрачному существу вообще сложилось отношение, как к шкодливому коту. Вредному, самоуверенному, но ми-и-илому.

— Лааш-ш-ш, зараза, ты как с-с-сюда попал? — шипела тихо, полностью уверенная в том, что он меня слышит.

— Обычно. Через дверь, — шепотом ответил наглый дух, ничуть не обидевшись на "заразу".

— И тебя никто не засек?

— Ну, я ж невидимый, — самодовольно заявил он.

— А проявиться не судьба? — вглядываясь в пустое место, из которого доносился голос элементаля, спросила мрачная я.

— Не-а, без Йена я не могу принять видимую форму. Но если хочешь, могу его позва…

— Не смей! — воскликнула чуть громче, чем планировала, и тут же прикусила язык, испуганно взглянув на дверь. Монахиня не появилась — ф-ф-фух, пронесло.

Однако упоминание огненным прохвостом "медведя", посвященного в мою тайну, не прошло бесследно. Лицо обожгло румянцем, а по телу, как это случилось после прикосновения мужчины, прокатилась волна странного жара, несущая за собой какой-то дикий, животный страх. Передернув плечами, я зачерпнула ледяной воды в ковш и безжалостно вылила ее на себя. Совсем беззвучно подобную экзекуцию пережить не удалось, но "мышиный" писк, который я издала, мало походил на тот вопль, из-за которого меня примчались проверять в прошлый раз.

— О! Ледяной душ — это да, хорошо… возбуждение снимает, — ехидно заметила "пустота".

— Где ты метку мою увидел, остряк? — решив не спорить с духом, спросила я, ибо сама уже искала ее, как только меня оставили здесь одну, но безуспешно.

— Твой дух-покровитель был милостив, Лерка, — заговорщическим шепотом сообщил Лааш. — Эту метку может найти только любовник или… палач.

— Где?! — с нажимом повторила я.

— На копчике, — захихикал огненный гаденыш. — Представляю, как ты будешь показывать ее Йену, — откровенно потешался он.

— Не буду, — пробурчала я, тоже представляя это.

Если от одного прикосновения этого мужчины к моей шее у меня чуть удар не случился, что будет, когда он ниже поясницы тронет? Да я там скончаюсь сразу от смертельного экстаза и всепоглощающего ужаса. Что же такое сотворили с Ильвой местные уроды, что ее тело так реагирует на… хм… а ведь на Таша оно не так реагировало. Потому что друг? Или… он и есть тот таинственный любовник, лишивший девочку невинности? Но тогда к чему весь спектакль с цепями, клеймом и его удивлением? Нет, такое невозможно сыграть! Нереально, и все.

— Придется показать Йену спинку, Лерка, вы же заключили с ним сделку, — напомнил о нашем с "медведем" соглашении элементаль. Норд обещался помочь мне, а я в свою очередь должна была слушаться его. И если рыжий захочет увидеть метку, то отказать ему действительно будет сложно.

Я глубоко вдохнула, шумно выдохнула и, вспомнив, что не юная девица (во всяком случае, в прошлом), решила не впадать в панику и не делать из мухи слона. В конце концов, не из праздного же любопытства голубоглазый союзник хочет взглянуть на очередную кракозябру, неведомым образом появившуюся на моем сером теле. Вдруг там есть какая-то особая классификация, и он намерен определить по ней степень моего попадалова?

— Ум-м-м, а задница у тебя не такая уж и костлявая, — раздалось над ухом. И следующая порция ледяной воды полетела на голос. — Эй! — возмутился дух. — Я, конечно, прозрачный и все такое, но не бесчувственный же!

— Да что ты говориш-ш-шь? — делая мысленные пометки, улыбнулась "невидимке". — Учту! — пообещала, даже не пытаясь скрыть кровожадную улыбку.

— Злючка, — приласкал меня элементаль.

— Пошляк, — не осталась в долгу я.

— Идем обедать? Надо ж тебя откормить, как мы с Йеном и собирались, — я недобро покосилась в сторону невидимого болтуна, и тот резко переключился на другую тему: — Ты еще со второго намыливания сверкаешь, как начищенная ваза, — поддел он. — А уж после третьего…

— Скажи, Лааш, — взяв с дальней скамьи сухую простынь, я неспешно принялась ею обтираться, — как у такого спокойного и уравновешенного норда в напарниках оказался ты? Вы же…

— Друг друга дополняем? — перебив меня, предположил элементаль. Крыть было нечем. И, правда, дополняют. Наверное.

Минут через десять я, чистая, свежая и вполне довольная жизнью, вышла в предбанник, где ко мне присоединилась молчаливая монашка. Они тут все отличались крайней неразговорчивостью, в отличие от словоохотливого Люля. Он тоже составил нам компанию по дороге в белокаменный корпус Рассветного монастыря. В келье, где меня временно поселили, обнаружились свежая одежда, поднос с едой и… конверт с посланием. А в нем всего она строчка, но какая!

"Ильва, жду тебя в саду через три шахра*! Е. Л."

И если то, что шахры по местной временной шкале примерно соответствовали пятиминуткам, я знала, то кто такой этот "Е.Л." — не имела ни малейшего понятия. И все же мы пошли на встречу. Мы — это я, Люль с его напарником, очередная "немая" монахиня с невыразительным лицом и невидимый Лааш. Таинственный Е.Л, стоявший в тени раскидистого дерева, от нашей делегации впал в ступор, но быстро справился с эмоциями и, скинув с головы капюшон, серьезно так заявил, вернее заявила:

— Ну надо же. Не врут слухи! Ты действительно спятила, Иль.

— Я память потеряла, — решила сходу просветить девушку, которую ошибочно приняла за парня.

А все потому что по росту и фигуре она походила на прежнюю меня: худая, длинная, плоскогрудая. К тому же многое скрадывал плащ. На мне был почти такой же, только белый, как у монахинь Рассветного. Кожа лэфири отличалась особой восприимчивостью к прямым лучам Римхольта, и потому в дневное время суток народ здесь носил одежду с глубокими капюшонами и полупрозрачными клапанами, прикрывающими лицо. На руках же и у меня, и у незнакомки были надеты тонкие перчатки. И только нордам яркий свет был совершенно до лампочки — и в этом состоял один из главных плюсов их мутации.

Внешне Е.Л. кого-то мне напоминала, но сходу определить, кого именно, я была не в силах. Поэтому просто стояла напротив, разглядывала незнакомку и мысленно гадала, кем она может мне приходиться. Йен вроде про сестру что-то упоминал, вдруг она и есть?

— Память, говоришь? — прищурилась брюнетка, переводя взгляд с меня на мой эскорт. — А наедине поговорить нам дадут?

Норды демонстративно сложили на груди руки и не двинулись с места, монашка же коротко поклонилась и ушла.

— У нас приказ — охранять Ильву, — отчеканил Люль, а его соратник выразительно кивнул в подтверждение слов друга.

— Ну и охраняйте! — согласилась гостья. — Только отойдите во-о-он к тому дереву и дайте нам с Иль поболтать о своем, о женском, — мило улыбнулась им она, но мужчины поджали губы и продолжили упрямо стоять. — Люль, Ивар! — брови девушки сошлись на переносице, а на лбу появилась вертикальная морщинка. — Вы же меня прекрасно знаете. Прекратите дурить! Дайте нам пообщаться.

— Еванна, нам велели никого к ней не подпускать без нашего присутствия, — вздохнув, начал объяснять один из охранников. — А получать втык от Грэма за нарушение приказа, сама понимаешь, не хочется.

— Всего два шахра, — попросила девушка.

— Нет.

— Один, — сложив ладони в молитвенном жесте, проговорила она.

— Не…

— Да дайте уже нам поговорить! — не выдержала я и, немного подумав, добавила: — И познакомиться.

— Иль, а… — брюнетка замолчала, странно на меня посмотрела, после сама же себе и ответила на незаданный вопрос: — Ну да, точно, ты ж память потеряла, — и более веселым тоном представилась: — Я Еванна Ликс — младшая сестра Таша.

И вот тут до меня, наконец, дошло, кого именно напоминала девушка. Нет, на монстра она ничем не походила, но разрез и цвет глаз, чуть смешливый изгиб губ… все это было почти таким же, как у ее брата. А вот сходства с Кассом в ней не наблюдалось совершенно. Видимо, Таш и Ева, как мысленно сократила ее имя я, оба пошли в мать.

— Ты, правда, решила выйти за него замуж? — ее неожиданный вопрос вырвал меня из размышлений. Пару раз растерянно моргнув, я неуверенно кивнула. Оба охранника заулыбались, а собеседница нахмурилась. Затем снова накинула на голову капюшон, застегнула полупрозрачный клапан, после чего схватила меня за руку и потянула за собой. — Пошли-ка погуляем, подружка, — заявила она. И в этой ее "подружке" мне не послышалось ничего дружеского.

Люль с Иваром шли сзади, словно конвой. Мы же наворачивали круги по монастырскому саду и со стороны, наверное, действительно выглядели как две приятельницы, мило шушукающиеся между собой. На самом же деле Еванна шипела мне в ухо не самые приятные вещи:

— Ты опять играешь его чувствами, да? Что за манера, Иль! Притянуть — оттолкнуть, поманить беспочвенной надеждой, а потом снова указать ему на место. Ты же знаешь, что он с детства в тебя влюблен был. А когда стал меняться, ты же первая от него отвернулась. И что теперь? Какую игру ты затеяла, Иль? Решила поиздеваться напоследок, а потом уехать к своему дану?

Хотелось опровергнуть все ее обвинения, сказать, что я не такая, я не стану играть чужой жизнью и…

— Я память потеряла, — вместо горы оправданий, произнесла вслух. — Не помню ни тебя, ни его, ни себя. Не будет никакой свадьбы с даном, потому что меня изнасиловали, остригли и заклеймили вивьерой, после чего подвесили на цепи в Стортхэме в качестве подарка для твоего брата.

— Кто? — мрачно спросила Ева, внимательней вглядевшись в мое прикрытое полупрозрачной вуалью лицо.

— Знать бы, — криво усмехнулась я.

— Все это, конечно, очень печально, Иль, — немного помолчав, снова заговорила Еванна. — Но причем тут мой брат? Он бы никогда не поступил так с тобой. Зачем же ты втягиваешь его в свои авантюры?

— Все просто, — спокойно сказала я. — Во-первых, если наш с Ташем брак будет добровольным, то обвинить его в изнасиловании, которого он не совершал, станет практически невозможно. А это спасет как его, так и репутацию общины нордов…

— И с чего это ты, всегда презиравшая меченных, вдруг решила позаботиться об их благополучии? — ехидно поинтересовалась собеседница.

— Об их, о нашем, о своем собственном, — не глядя на нее, проговорила я. — Скандал не нужен никому. А для меня этот брак — тоже шанс на спасение. Думаешь, охота становиться шлюхой, отцовской посудомойкой или вообще в монастырь уходить? Я жить хочу, любить, ребенка ро…

— Лер-р-ра! — раздался предупреждающий рык невидимого Лааша, и я оборвала свою пламенную речь на полуслове.

Какое-то время мы шли молча, причем руку мою Еванна отпустила и теперь просто шагала рядом. И, когда мне уже показалось, что продолжения диалога не будет, она спросила:

— А ты как память-то потеряла? Головой ударилась, да?

Я подарила ей хмурый взгляд из-под края капюшона и вместо ожидаемой неприязни увидела в черных глазах девушки смешинки. От неожиданного открытия даже с шага сбилась и чуть не споткнулась, но спутница поддержала меня, не дав упасть.

— Знаешь, Иль, — улыбнулась она. — Сейчас ты напомнила мне прежнюю себя. Ту мелкую девчушку, которая играла с нами в детстве. Смелую, добрую, открытую… Я и забыла, что ты такой была.

— А какой стала… до потери памяти? — осторожно спросила ее.

— Молчаливой, нелюдимой… тенью своего отца, — сказала Ева и, снова улыбнувшись, добавила: — Учти, подружка! Если обидишь брата… ну, ты меня знаешь. Боевые искусства — мое любимое хобби.

Я покосилась на нее. Угроза хоть и была высказана в шуточном тоне, но что-то мне подсказывало — эта лэфа просто так словами не бросается. Заставлю страдать ее братца — получу по морде. И это в лучшем случае. А еще говорят, что лэфири нордов не любят. За Таша вон и отец, и сестра горой. Если еще и потенциальная теща с визитом нагрянет, я предложу руку и сердце Йену, предварительно выяснив состав его родни. Ну, или Люлю. Чем не вариант?

Прогулка наша длилась еще где-то полчаса, не больше, и сопровождалась самой что ни на есть пустой болтовней. О моде, погоде и прочей ерунде. Тему моей возможной свадьбы с Ташем мы больше не поднимали. Как не обсуждали и то, что случилось со мной недавно. И я была благодарна спутнице за это. Конечно, можно было попробовать вытянуть из нее какую-нибудь важную информацию о прошлом Ильвы, но рисковать, вызывая подозрения излишним любопытством, я не хотела.

В конце концов, у меня теперь есть знающий правду Йен, с ним не надо притворяться и следить за словами, боясь сболтнуть лишнего. Вот его расспрашивать и буду. А Еванна… кто знает, что на уме у этой лэфы? Пусть сейчас она расслабилась, перестала искать подвох в каждой моей фразе и даже, как мне казалось, поверила в амнезию, о которой я регулярно ей напоминала. Но где гарантия, что, заподозрив неладное, сестра Таша не сдаст меня как одержимую в храм Римхольта, чтобы я не портила жизнь ее драгоценному брату?

Простившись с потенциальной родственницей, я под конвоем Нордов вернулась в келью, сняла белый плащ, помыла руки в специальной чаше и вновь села за стол. Обед окончательно остыл, а огненный элементаль без своей призрачной формы, увы, не мог помочь с его разогревом. Пришлось есть холодное и слушать нотацию духа, который настоятельно рекомендовал мне прикинуться не только потерявшей память, но еще и немой. Ибо то, что я едва не ляпнула лэфе, что планирую иметь детей от норда — был верх моей глупости. Благородные девицы не водятся с меченными, не хотят за них замуж и уж точно не мечтают о совместном потомстве!

— И что? — перестав жевать кашу, вкус которой почти не ощущала, спросила я. — У нордов совсем нет отпрысков?

— Есть, — охотно ответил болтливый дух. — У Грэма и еще у двоих ребят. Все они живут в Стортхэме. Еще есть дочь у одной из амант, но останется она в общине или уедет потом с матерью — неизвестно. Потому что прав на нее отец, по законам Лэфандрии, не имеет. Жаль мужика, он дочку просто обожает. А эта выдра, которая ее мамаша, постоянно шантажирует своего тамана мелкой.

— Ну и законы тут, — возвращаясь к трапезе, проворчала я.

Дальше ела молча, Лааш же, увлеченный новой темой, рассказывал об общине, ее порядках и обитателях. Потом резко заткнулся и, когда я была уже готова спросить, что случилось, в дверь мою постучали. Новый визитер энтузиазма не вызвал. На пороге в сопровождении мрачных Люля с Иваром стоял отец Ильвы.

* * *

Он уже минут десять как ушел, а меня по-прежнему трясло. Если бы не норды, все время разговора стоявшие за дверью, как часовые… если бы не элементаль, диктовавший мне правильные ответы, когда так хотелось сказать что-нибудь гадкое… если бы не Дир, так кстати явившийся за Брэд-рилем — я бы не выдержала этот экзамен. А в том, что меня только что проверяли, изучали и пытались вывести на чистую воду, сомнений не было. Отец Ильвы явно не верил в амнезию и всякими каверзными вопросами пытался доказать, что я лгу.

Нет, на этот раз он не орал, не угрожал и не истерил, как при нашей первой встрече. Напротив, теперь этот моложавый лэф вел себя со мной предельно спокойно, а местами даже ласково. Искренне сочувствовал моему горю, рассказывал о том, как переживает за меня сестра, извинялся за скандал, который закатил в Стортхэме, звал вернуться домой и обещал холить и лелеять бедную маленькую меня, пока я полностью не восстановлюсь и не отращу заново свою длинную косу. Впрочем, и после этого он собирался обо мне заботиться, как и подобает хорошему отцу. Вот только в сладких речах его мне слышалась фальшь, а за мягкой улыбкой и добрыми взглядами я видела тщательно спрятанную ярость.

Брэд-риль менял маски с виртуозностью политика, задавал неожиданные вопросы и, как только я начинала нервничать, снова улащивал мой слух рассказами о том, как сильно переживает из-за случившегося и винит во всем себя. Он умел произвести приятное впечатление и мог без труда усыпить бдительность собеседника. Но со мной был Лааш, которого слышала я и… не слышал он. И, в отличие от неопытной меня, элементаль не относился к тем, кому легко задурить голову красноречивыми высказываниями и заманчивыми обещаниями. И все равно беседа с "отцом" стала тем еще испытанием!

Диру я обрадовалась, как родному. А информация, которую он озвучил, повергла меня в замешательство. Оказывается, насильника Ильвы нашли — это был какой-то контуженный на голову лэф, которому заплатила неизвестная лэфа за то, чтобы он вывел меня из игры под названием "невеста для дана". И вроде все было понятно, логично, достоверно, но… что-то царапало. Какое-то неприятное внутреннее чувство, словно червячок яблоко, грызло меня изнутри, заставляя сомневаться.

А Брэд стоял, скрестив на груди холеные руки, и внимательно следил за моей реакцией на новости Дира. Лааш же висел где-то над ухом и безостановочно шипел: