Пробуждение: магическая печать (СИ)

Их домик — небольшой, но уютный — имел два этажа. На первом располагалась гостиная, совмещенная с кухней и, собственно говоря, её новая комната. Второй этаж занимала одна большая комната, выходящая на балкон; в ней расположились мама с Кариной. Малышка пылко возражала: она всегда и во всем пыталась повторять за старшей, уже почти взрослой сестрой. Когда Эмма выбрала комнату на первом этаже, Кари с невозмутимым видом заявила, что будет жить с ней.

Получив дозу моляще-гипнотического взгляда дочери, Джессика с трудом уговорила Кари, посмотреть вторую комнату. Это помогло, и через полчаса сестренка взахлеб рассказывала Эмме о том, что их с мамой комната намного лучше, что она большая и с балкона виден замок, конюшни Сэма и даже стадион.

— А еще, — она сделала контрольный выстрел, — там, на балконе, растут розы в горшках.

Эмма заинтересованно кивала и улыбалась. Она даже подыграла девочке, сказав, что той досталась лучшая комната, но, единственным, что лишь немного заинтересовало её по настоящему — были розы. Нотка зависти подала голос и улетела прочь, когда девушка посмотрела на свой, выложенный красным кирпичом камин — вот это действительно стоит восхищения. Эмма узнала от крестного, что он в рабочем состоянии, так что зимой она будет жить в сказке, а розы — розы посадит сама.

Кари убежала наверх, и свободное время стоило провести с пользой, а именно, погрузившись в чтение учебника «Физика макросистем».

* * *

Весь следующий день — первый день новой осени — семейство Керн обустраивало дом. Джессика и Эмма наводили порядок, убирая, моя и чистя все и вся. Вечером снова пришел крестный. Он пригласил дам к себе в гости — на чай, и в который раз она поблагодарила бога за его врожденную проницательность, когда Сэм не стал настаивать на её присутствии. В дверях он обернулся и весело подмигнул крестнице.

Дом был в её распоряжении. Эмма открыла окно и прилегла на кровать. Учебник, который она собиралась читать, был забыт и мысли девушки унесли её куда-то далеко. В своем сознании она оказалась среди большого леса. Там не было ничего, и в тоже время что-то окружало её родным, знакомым теплом, наполнившим собой каждую клеточку, и ей не было страшно. Так тихо, спокойно, в городе этого нет: он наполнен звуками цивилизации, даже тогда, когда спит. Город не умеет отдыхать. Тишина…

— Гхм! — послышалось рядом.

От неожиданности Эмма подскочила и метнула в сторону нарушителя спокойствия увесистый учебник. На подоконнике, свесив ноги в комнату, сидел её новый знакомый. В руке он держал пойманную книгу.

— Хорошая подача! — пошутил он. — Тебе бы в нашу команду.

Макс спрыгнул на пол и, подойдя к девушке, вручил ей «снаряд»:

— Прости, что напугал.

— Да уж, напугал! — согласилась Эмма.

Способ, которым парень проник в дом, застал её врасплох, чем вызвал недовольство.

— Как ты меня нашел вообще?

— Ну, ты же сама рассказала, что твоя мама получила должность помощника повара, — невинно улыбаясь, объяснил он, — а где располагается персонал поместья, я успел узнать еще на первом курсе.

Эмма слушала его с некоторой долей недоверия.

— А еще, — блондин улыбнулся, — по дороге сюда я встретил твою маму с сестрой и нашего преподавателя верховой езды. Он уже год борется с моим желанием — научится ладить с лошадьми.

Эмма рассмеялась. Перед глазами встала картина Макса с выпученными глазами на Шоколадке — таким она увидела его вчера впервые.

— Они не были против того, чтобы я немного показал тебе поместье.

«Ого! Мама отпустила меня на прогулку с незнакомым мужчиной?! — подумалось ей; она критически оглядела Макса. — Ну, может и не с мужчиной, но волне уже взрослым парнем».

Эмма была уверена, что на решение Джессики смог повлиять Сэм, и девушка пообещала себе, что после, обязательно, скажет ему спасибо.

— Прогуляемся? — парень галантно предложил даме руку.

Комнату покинули через окно — это было забавно. Прикрыв створки, они обошли дом, окунаясь в сумерки и легкий ветер, который то и дело сдувал челку на глаза её нового знакомого.

— Тебе нужна заколка, — предложила девушка, и услышала, как Макс хмыкнул.

— Я что — девчонка, чтобы с заколкой ходить?

— А с волосами почти до плеч ты на кого похож?

Они медленно шли по саду. В траве пели сверчки, и Эмма немного отвлеклась, когда он ответил:

— Это другое… Так носил прическу мой отец.

Тон его голоса был серьезным, а еще в нем скользила грусть. Эмма вздрогнула: она поняла, что встала на больную мозоль.

— Таким я запомнил его, перед тем… перед тем, как потерял их с мамой.

Они остановились, и Эмма почувствовала себя неловко.

— Прости, Макс, — услышала она свой голос. — Мне жаль.

— Да, мне тоже, — отозвался парень.

Взяв девушку за руку, он увлек её за собой на одну из скамеек, которых было много на этой аллее. Пауза длилась минуту, когда она осмелилась спросить его о том, что произошло. Макс не стал скрывать и рассказал все: и про жизнь с родителями в России, и про своего смышленого братишку, которого, находясь в полуобморочном состоянии, вытащил из горящего автомобиля под мольбы матери; и про то, как положив малыша на землю, рванул было за родителями, но не успел. На его глазах машина взорвалась — они погибли. Остались только он — подросток пятнадцати лет и годовалый карапуз.

— Три года я прожил в детском доме вместе с братом. Еще год у себя дома, забирая Ала на каникулы и выходные. На последнем году учебы в колледже, мой преподаватель по психологии — куратор группы и наставник — помог мне попасть под программу академии. Сам он тогда уже год работал здесь. Были тесты, разного рода испытания и, к моему великому удивлению, я прошел — меня приняли. Разве это ни здорово?!

— Здорово, — согласилась Эмма.

— Я тогда понял, что это мой шанс, понимаешь. Учиться здесь — значит положить крепкий фундамент для успешной жизни. А когда приехал, почувствовал — это мое место: леса и горы, будто родные. Даже не знаю, как это объяснить.

Он мечтательно улыбнулся, и тут же снова погрустнел.

— Что?

— Если бы Алек был рядом… Он уже год живет без меня. Этим летом я ездил домой и мы провели вместе целый месяц. Было так хорошо, а когда настало время возвращаться, он плакал весь день — просился со мной.

— Ты скучаешь?

— Да я с ума схожу! — признался Макс.

Он быстро поднялся. Ветер снова всколыхнул его светлые, цвета теплого льна, волосы; глаза горели.

— Думаю о нем каждый день! За этот год его научили читать, и я пишу ему почти каждый день, раз в неделю, отсылая все с самолетом.

— А забрать его можно?

— Шутишь? Это не законно.

— Но ты же его брат, и ты — совершеннолетний!

— Да, но я не работаю. К тому же, я уже спрашивал… Мне отказали.

— Но, почему?

— Потому что здесь некому опекать его, пока я учусь. Мне не дают разрешения, Эм, а такие вещи должны быть оформлены официально. Академия должна направить запрос о разрешении Алу находиться на территории поместья; должны быть назначены опекуны — люди, которые будут заботиться о нем: кормить, укладывать спать, заниматься его воспитание и просто приглядывать, в конце концов.

Эмма поднялась и взяла его под руку. Из её прически выбился локон и Максим одним быстрым, аккуратным движением заправил его за ухо.

— Вот если бы у меня была, скажем, — он сделал вид, что задумался, — жена…

Если бы девушка пила или ела, то подавилась бы насмерть. Видя, что его слова привели к предполагаемому результату, он весело рассмеялся. Эмма вскинула бровь.

— Это была шутка! — он все еще улыбался. — Слушай, это не изощренная попытка соблазнения! К тому же, есть одна девушка…

— Ооо, — удивилась Эмма.

«А что собственно тебя удивляет? — подумала она».

— Ага, она мне действительно нравится, очень… но все сложно.

— Сложно? — переспросила Эмма, ей хотелось узнать больше.

— Да, — коротко ответил Макс, и дальше они пошли молча.

По обе стороны аллеи, разделяющей сад на две части, росли каштаны. Рядом с этими красивыми деревьями Эмма ощущала еще большее единение с природой и этим местом. Да, она понимала Макса, когда тот говорил, что эти леса для него словно родные. Тогда в комнате, погружаясь в сон, и сейчас, гуляя среди этой красоты, она чувствовала нечто похожее.

— Жаль, что ты вольный слушатель! — вдруг сказал Макс.

— А?

— Ну, будь ты студенткой академии, жила бы с нами в общежитии.

— Где? — переспросила Эмма.

Ей и в голову не приходило, что все студенты почти круглый год живут здесь. Конечно же, им нужны были места.

— Пойдем, покажу!

Макс взял её за руку и побежал через сад. Спустя пару минут они оказались перед высокой изгородью; разглядеть что-либо за ней было невозможно. Эмма подняла голову: «Метра три, — подумала она». Прямо посередине находилась большая калитка, которую Макс тут же отворил и вместе они вышли на выложенную желтым кирпичом дорогу. Она напомнила Эмме сказку «Дороти в стране Оз».

Они прошли через большую площадь мимо парадного входа академии, который украшали огромные колонны. Еще минуту левее, по ответвленной от желтой дороги тропинке, мимо изгороди, которая была раза в четыре ниже предыдущей, они дошли до места, где прямо к замку, примыкало большое трехэтажное крыло. Само здание и коридор, словно мостом соединяющий его с академией вторым и третьим этажами, были выполнены в том же стиле, до самых мелочей.

Свернув влево, они обогнули его, а впереди — метров через сорок — находилось точно такое же второе. Со слов Макса Эмма узнала, что подобных корпусов у академии семь. Это, в купе с практически круглой формой что академии, что пристроек, навело её на мысль о «Цветике семи цветике». Она вспомнила, что академия с высоты выглядела именно большим цветком.

— Ну, вот мы и пришли, — сказал Макс, останавливаясь у дверей. — Это корпус моего факультета. На первом этаже зал ожидания, второй и третий — комнаты студентов, а со второго этажа, — он указал на застекленный коридор, — мы проходим прямо в академию.

— Удобно, — согласилась девушка.

— Знаешь, Эм, — начал парень, — ты могла бы выбрать мой факультет. Он, кстати, самый легкий и мы…

Рассерженный взгляд заставил его замолчать.

— Ты думаешь, я — глупая? — почему-то с обидой произнесла она.

— Что ты, — всполошился он, — я вовсе не это имел в виду! И, потом, ты же сказала, что отличница, задачи по физику как орешки щелкаешь: уверен, ты прекрасно бы училась на физмате.

— На физмате? — заинтересовано переспросила Эмма, а Макс сморщился. — Что?

— Знаешь, это сильный, но весьма гнилой факультет.

— В смысле?

— На нем, в большинстве своем, учатся дети неприлично богатых родителей, у которых своя философия в отношении таких как…

— Мы? — закончила девушка.

— Ну, вообще-то я хотел сказать: таких, как я, но в целом ты права, — Макс сложил руки в карманы и внимательно посмотрел на неё. — Сможешь ты учиться среди людей, которые постоянно унижают тебя?

— Все так плохо?

— Да, нет. Вовсе нет. Преподаватели не позволяют нам делить друг друга на слои.

— Но…

Парень усмехнулся.

— Верно, есть одно «но». Да, преподаватели пресекают и наказывают нас за подобные выпады, но: во-первых, я не думаю, что бежать жаловаться — это выход. А во-вторых, сами преподаватели, порой, не замечают, или делают вид, что не замечают, как открыто благоволят более обеспеченным студентам. В особенности, — уточнил он, — это касается студентов, чьи родители входят в совет попечителей.

— Да, я слышала о нем.

— Ага. Их около двадцати пяти человек, и почти у всех дети учатся здесь.

— И все плохие?

— Да, нет! Только некоторые, а за ними ведутся еще некоторые. Но есть и нормальные, — уверил он. — Наша староста Ванесса — отличная девушка. Достает порой, но совершенно справедливо. Еще есть Рич и Вив — брат с сестрой. Их отец когда-то был в совете, а мама и сейчас преподает здесь химию; она декан химико-биологического факультета.

Здесь он перечислил все шесть факультетов академии и снова вернулся к теме:

— А про Грома с Радугой я вообще молчу! Они дружат с первого курса уже пять лет! Мой друг тоже…

Эмма недоверчиво посмотрела на Макса. К горлу начал подкатывать ком.

— Гром? Радуга? — переспросила она медленно, еле сдерживаясь.

— Да, а что?

— А «дождь» со «снегом» на лекциях можно встретить?

Его брови поползли вверх и Эмма взорвалась. Приступ хохота быстро перехватил и Макс, до которого дошел смысл сказанного. И вот они, два относительно взрослых человека стоят у замка, согнувшиеся пополам, еле успевая переводить дыхание.

Через некоторое время, не в силах более удерживаться на ногах, Эмма свалилась рядом с другом, прямо на землю.