Современные писатели – детям. Сказки

Марк пил чай, и спать ему расхотелось. Теперь нужно дождаться, пока все уснут. Потом вытащить из сумки фонарик, тихонько одеться – и к Лешему. Скорей бы уж уснули. И чего они сидят, ведь завтра вставать рано!

Наконец все отправились спать. Мама с папой пожелали спокойной ночи Марку, поцеловали, ушли к себе. Свет в доме погас, тишина расползлась по углам. Марк лежал и терпеливо смотрел в окно. Месяц сиял в чёрном небе, звёзды уютно сверкали. Казалось, мир с его бесконечным бездонным небом вдруг превратился в дом. Без стен, без дверей, без окон, но такой домашний, свой дом, в котором безмятежно и хорошо.

Марк сладко подумал о Лешем. Что он там делает, где он там? Вряд ли далеко – ведь Марк сейчас к нему придёт, уже без мамы. Сидит, должно быть, на пне и думает. Или нет – неслышно идёт по тропе, высматривая непорядок.

Марк тихонько поднялся, оделся, прокрался к сумкам, вытащил фонарик. На цыпочках пробрался к порогу, аккуратно обулся, юркнул в пальто, обернул шею шарфом. Притворил осторожно дверь, спрыгнул с крыльца и пустился по тропке.

Вот опушка. Марк вдохнул полной грудью пронзительно-свежий воздух. Глаза видели в темноте по-волшебному. Месяц лил зеленоватое серебро на горы, на реку – она сверкала и переливалась в долине. Кусты и камни застыли призраками. С неба падали хрустальные звуки, медленные, очень тонкие, ухом не уловить. Они возникали сразу повсюду – в деревьях, в камнях, в земле и у Марка в кружащейся голове. Звуки гремели, звенели – одновременно тяжёлые, вечные и лёгкие, сегодняшние. Звёзды медленно плыли в выси, чуть покачиваясь.

Марк оглядывал ночной мир, осенний, холодный, беспредельно ясный. Мир был как будто прочерчен волшебным пером на стенках хрустального шара, и в середине этого шара стоит Марк, в лучах месяца. Перо – острое, тонкое, точное – вывело яркие линии на угольно-чёрном покрове. Осеребрённые изломы хребтов, льдинки звёзд. Река – миллионом искр. Холмы – мягкие пятна. Кусты – хвостатые кисточки. Камни-горошины, разбросанные внизу. Мир сиял лунным светом, оживляя бездонный холод неба теплом и уютом земли.

Марк повернулся и шагнул в лес.

Он бежал по тропинке и вскоре оказался там, где прошлый раз видел Лешего. Свернув здесь, Марк осторожно пошёл по зарослям, шаря фонариком. Лес гудел ночным гудом. Глухо перекликались птицы, шуршало ночное зверьё. Марк чувствовал, как невидимые глаза беспокойно наблюдают за ним. Как будто за каждым стволом кто-нибудь притаился, и как только Марк отвернётся – сразу выглядывает и таращится.

Лес вполголоса переговаривался. Потрескивал ветками, ронял на мальчика листья. Марк шёл долго, осторожно пробираясь сквозь ветки, стараясь не нарушать чужой лад. Вышел в прогалину – над головой в полоске неба сверкнули звёзды.

Марк зашагал по прогалине, которая углублялась, превращаясь в овраг. Деревья, осыпанные лунной пудрой, смотрели сверху. Марк освещал их фонариком, они отворачивались, потревоженные неуместным лучом, и Марк его выключил. Овраг расширился, превратился в маленькую долину – Марк заметил, что идёт по берегу речки.

У края воды присел, окунул руку. Вода была ни холодной, ни тёплой – как раз такой, как свет месяца, плескавшийся в ряби. Речка тихо побулькивала на перекатах, ловя искорки звёзд. Марк подумал, что речка обязательно стекает с самого неба. Во-первых, она взялась здесь откуда-то совсем незаметно, во-вторых, была такой же на цвет и запах, как небо. Марк зачерпнул мягкой холодной воды, осторожно глотнул. Вкусно было необыкновенно.

– Речка волшебная, – решил Марк. – Леший спустил её с неба, чтобы я попробовал, какое оно на вкус. Леший, знаешь, как вкусно! Прямо не знаю, как сказать! Я такой вкусноты в жизни не пробовал.

Марк поднялся и пошёл вдоль воды. Речка привела его на большую поляну, где росла высокая, по колено, трава. И на поляне Марк увидел лохматого Лешего. Тот стоял неподалёку, у чёрного пня. Леший был усыпан листьями и старой трухой. В серебряной тьме глаза Лешего ясно сверкали.

– Леший! – Марк рванулся к пню. – Какая у тебя речка вкусная!

Но Леший снова исчез. Марк горестно ощупал пень и, чуть не плача, позвал:

– Леший! Ну куда ты опять подевался! Покажись, я близко не подойду! Лешенький, честное слово! Ну постой хотя бы минутку!

Вокруг шелестел и шептался лес. Ветер шуршал. Ухала птица. Леший не отвечал (хотя наверняка стоял рядом, только спрятался).

Поляна была очень большой. С одной стороны она расширялась и опускалась в низины, где в звёздной дымке мерцали пушистые шапки деревьев. Лес уходил от гор к далёким равнинным озёрам. За ним убегала речка, которая вывела Марка к поляне.

Марк посмотрел в другую сторону – там в чёрное небо вздымала заснеженный пик гора. Белая шапка сверкала в ночи бесчисленными кристаллами. Гора как будто забирала весь лунный свет и сама разливала его над миром.

Под ней, совсем рядом, светился таинственно замок – нет, просто большая усадьба со множеством крыш и башенок. Наверно, это и есть Лесной замок, куда Леший приглашает гостей? Марк помчался по влажной траве. Добежав до распахнутой двери, он всё-таки остановился, помялся и громко сказал:

– Леший, прости, но у тебя тут темно… Я включу фонарик, ладно?

Леший не возражал. Марк включил фонарик. Яркий весёлый луч ударил в стену. Марк переступил порог, осмотрелся. Внутри было глухо и позабыто. Марк снова забеспокоился – если бы Леший его ждал, здесь бы так не было! Наверно. Было бы по-другому как-то, но не так позабыто. Марк принялся шарить по дому.

На первом этаже валялись обломки мебели, битые стёкла. На втором этаже Марк увидел снесённые половицы, сломанные окна и двери. Лестница едва держалась. Марк, стараясь двигаться легче лёгкого, пробрался на мрачный чердак и долго бродил там, высвечивая фонариком углы и проходы. Вернулся вниз и стал искать вход в подземелье. Нашёл дверь, спустился, обшарил фонариком закоулки, но ничего, кроме трухи и обломков, не обнаружил.

Марку сделалось ужасно грустно. Почему всё так? Почему Леший не может просто подойти к человеку и постоять рядом?

– Леший! – позвал Марк отчаянно. – Я так хотел тебя повидать! А ты только два раза мелькнул.

Марк вышел из дома. Небо тихо звенело. Лес бормотал, птицы глухо стучали крыльями. Ночь мягко бродила по лесу, изредка цепляясь за ветки – они хрустели, роняя листву. По мокрой, холодной траве Марк подошёл к чёрному пню, присел. Долго сидел, удручённо, печально, подперев подбородок руками. Потом оглянулся в последний раз на поляну, на лес, на гору, на дом, вздохнул:

– Ну, я домой. Но всё равно я ужасно рад, что сходил к тебе в гости. А за подарок такое спасибо! Он такой… Такой… У меня таких больше никогда не будет.

Марк нашёл тропку. Шагал быстро, не замечая мерной ночной суеты. Вот домик. Прямиком по траве Марк добрёл до дверей. Тихо открыл, снял шарфик, разулся, разделся, прокрался к себе.

Зарылся в подушку и решил плакать. Вылез из-под одеяла, взял со стола ветку, положил на подушку, сразу перед глазами. Лежал долго – не плакалось почему-то вообще. Уныло, грустно, хоть умирай, но не плакалось. Тяжёлый комок в груди набухал, в голове тупо звенело. Светлый прямоугольник, падавший от окна, залитого ночным сиянием, перекосился – месяцу пора было уходить. Марк уже засыпал, когда в окно поцарапались.

Марк вскочил, метнулся к окну. На лужайке в лунных лучах стоял Леший. Как прежде, весь в листьях и лесной шелухе, лохматый, два ярких пронзительных глаза. Рядом с ним белки, несколько птиц и ещё какие-то маленькие пушистые звери. И все они смотрели на Марка! Переглянулись несколько раз, снова обернулись к нему.

Марк почувствовал, как тяжёлые камни развеялись в серебристую пыль. Глухой тяжкий звон в голове превратился в чистый хрустальный звук, в тихую звёздную музыку. Комок в груди растворился, и вместо него заворочалось что-то тёплое и воздушное. Марку стало так радостно, так спокойно и ясно, как не было ещё никогда.

Потом Леший ушёл, а с ним белки, птицы и звери. Лужайка опустела, но удивительное настроение продолжалось. Марк посмотрел в небо, оглядел далёкие кромки гор, забрался под одеяло и уснул.

Наутро, рано (солнце само только проснулось), мама напоила Марка чаем из трав с ягодами и дала сочное яблоко. Марк грыз яблоко на веранде – пока взрослые собирались.

Долина внизу ещё куталась в дымку, но солнце уже скользило по далёким вершинам. Горы ярко сияли в ледяной синеве раннего утра. Розовые снежные шапки сверкали, отражая теплеющие лучи. Река ещё спала где-то внизу, в тени, но скоро лучи разбудят её, и она зашумит.

– Марк! – позвал папин знакомый, выходя на веранду. – Доел яблоко? Сейчас позавтракаем и поедем.

– Иду. – Марк выдохнул тёплое облако, розовое в лучах восхода.

Сели завтракать, и Марк сообщил:

– А я ночью ходил к Лешему.

– Один? – Мама расстроилась и отложила вилку.

– Ну конечно, мамочка! Ты же видела, что он от тебя прячется. И от всех спрячется.

– О чём говорили? – спросил папа.

– Ни о чём. – Марк вздохнул. – Он не захотел подходить. Показался около дома и сразу исчез.

– А что за дом? – заинтересовался папин знакомый. – Прямо в лесу?

– Как будто маленький замок. Много башенок и всяких окон. Большущий чердак и каменные подземелья, всё как надо. Только всё сломано давно, все стёкла разбитые.

– Конечно, Леший там не живёт, – сказала мама. – Если у него есть дом, то он похож, скорее всего, на шалаш. А вообще он, я уверена, живёт в дупле или даже в землянке.

– И я думаю, что Леший живёт в дупле, – подтвердил папа.

– Рядом с белками, – кивнул Марк.

– Может быть, он там иногда ночует? – предположил папа. – Лес большой, приходится ночевать в разных местах. У него должно быть много мест для ночёвки.

– Не знаю. – Марк покачал головой. – Зачем ему дом? Он ночует в лесу, он ведь Леший! Дом ему нужен, чтобы принимать гостей.

– Это понятно. Лес лесом, но когда гости, дом нужен.

– Конечно, – кивнул Марк. – Ведь я, жалко, не Леший, и мне в дупле, наверно, будет не очень уютно. А такой дом с башенками как раз очень подходит, чтобы гостей принимать. Стоит на поляне и под горой, там так здорово, так красиво!

– Ты говоришь, с башенками, заброшенный, под горой? – переспросил папин знакомый. – А напротив долина, низины?

– Да! И ещё видно озеро, далеко совсем.

– Похоже, мы сейчас туда и поедем! Ты, Марк, говоришь, был там ночью?

– Ну да.

– Но ведь туда на машине ехать полдня. И полдня обратно.

– Так то на машине! – Марк хмыкнул. – К Лешему на машине не ездят. А потом, если хотите знать, Леший с белками и ещё какие-то маленькие зверюги приходили прямо сюда и стояли у меня под окном. А вы спали и ничего не видели.

– Ну и дела… – Папин знакомый покачал головой.

– Спать не нужно было. А ещё Леший дал мне попробовать небо.

– И как же?

– В речке, как же ещё?

– И как?

– Вкусно.

Марк вылез из-за стола и направился к выходу. Обуваясь, он счистил с подошвы палые листья, жёлтые, красные, ещё зелёные, которые прилепились ночью в лесу.

Екатерина Бурмистрова

Ёжик-путешественник и лунное облако

В одном дремучем лесу жила старая, мудрая Ель. Возле самых её корней была нора, где жила семья обыкновенных лесных ежей: папа, мама и их сын Ежик. Когда родители уходили поделом, Ель приглядывала за Ежиком и рассказывала ему всякие истории и волшебные сказки.

Как-то раз Ель начала так:

– Далеко-далёко, за краем леса есть огромная поляна. Там растёт такая крупная земляника, что одну ягоду не унесут и десять ежей. Грибы там такие высокие, что их шляпки упираются в небо…

– Выше тебя? – удивился Ежик.

Ель немножко обиделась:

– Ну конечно нет! Я выше всех грибов и всех елей в мире! Ну так вот… О чём я рассказывала? Кажется, про гигантские яблони? Они растут возле самого края леса.

– А как дойти до края леса? – перебил любопытный Ежик.

Но тут Ель стала зевать и проговорила:

– Туда ещё никто не доходил, потому что это очень (тут Ель совсем сильно зевнула, и Ежик ничего не расслышал)… очень… опасно! – договорила она.

– Опасно? – прошептал Ежик и закрыл лапкой рот от восхищения. – А как туда добраться?

Но Ель уже спала. Солнышко клонилось к закату, птички торопились допеть свои весёлые песенки и укладывали птенцов спать.

– Ель! Тётенька Ель! – позвал Ежик, постучав лапкой по коре дерева.

Но Ель не слышала, она убаюкала себя сказкой и сладко спала. «Что же мне делать? – задумался Ежик. – С кем же поиграть?»

Его подружки белочки ушли в гости к бабушке и дедушке, Синичку уже укладывали спать, и только Ежик скучал и бродил вокруг дома. Он немного поиграл с изумрудной гусеницей, но скоро пришла её зелёная мама и позвала ужинать. А родители Ежика обычно возвращались, когда на небе появлялись первые звёзды.

«Вот если бы нам добыть всего одну землянику с большой поляны на краю леса. Тогда родители не уходили бы за едой и сидели дома. Мы бы весь день с ними играли, гуляли, а вечером ужинали этой земляникой. И так – целый год, а может, больше, – подумал Ежик. – А что, если я быстренько добегу до края леса и притащу сюда одну ягодку? Вот обрадуются мама и папа! А тётенька Ель как удивится! Все будут меня хвалить». Так подумал Ежик, и ноги уже сами несли его по тропинке, ведущей от дома в чащу леса.

Сначала идти было весело. Кругом наперегонки бегали разноцветные жучки, колокольчики кивали Ежику и тихонько пели: «Вечер, вечер наступает, а за ним и ночь придёт. Детям спать пора в кроватке, утром солнышко взойдёт».

Но Ежик не слушал и спрашивал у всех:

– А вы не знаете, где край леса, за которым огромная поляна?» Но никто не знал, так что Ежик просто шёл прямо, пока не дошёл до перекрёстка. На перекрёстке стоял пень, на котором углем было написано:

«Край леса – налево, Огромная поляна – направо».

– Как же так? – удивился Ежик. – А я думал, они в одной стороне. Он стоял и думал, куда же идти. Глупо возвращаться, когда уже столько пройдено! Последний луч солнца погас, и на небе показались бледные звёздочки.

«Родители уже домой возвращаются, – вспомнил Ежик, глядя на них. – Вот если я вернусь домой не с пустыми руками, то они, наверное, не будут ругаться. Надо быстренько сбегать за земляникой, тогда мама будет гордиться своим сыном. И белочек угощу, устроим пир на весь мир!»