Умраж (СИ)

- Спокойной ночи, – постелив Умражу на разложенном диване, я, позевывая, пошел в спальню. Завтра на работу… как же я не хочу…

Как ни странно, но, несмотря на то, что в квартире был незнакомый парень со странностями, уснул я сразу. Ночью почувствовал, как что-то обжигающе ледяное дотрагивается до моих ног, и не сразу понял, что это Умраж.

- Ты откуда такой «теплый»? – еще не до конца проснувшись, спросил я.

- Замерз-з, – у него зуб на зуб не попадал.

- Ты в Африке жил, что ли? – притягиваю его к себе поближе, чтобы согреть своим телом.

- У нас там жарко, – пожаловался он, чихнув.

- Ты только не заболей. Укутывайся лучше и грейся об меня. Не нравятся мне твои чихи, да еще и знобит. Видимо, все же ты простыл. На обеде прибегу, принесу тебе лекарства. Хорошо, что работаю тут недалеко.

- Спасибо, – тихо выдохнул Умраж, засыпая.

Я растирал под одеялом его руки, плечи и спину. Его ступни прижал ногами к себе, чтобы хоть как-то согреть. Постепенно он согрелся, и меня снова начало клонить в сон. Все бы ничего, если бы Умраж не потерся несколько раз во сне своей попкой о мой пах. Я же не железный, пусть и сонный, но я живой и прекрасно помню, как он принимал душ. Ох, черт! Отодвигаю бедра как можно дальше и снова занимаюсь привычным делом. Главное, не застонать в голос и не разбудить Умража. Но полностью проглотить стон не получается… Замираю, тяжело дыша. Кажется, спит. Морщусь от неприятных ощущений, но пододвигаюсь к нему вплотную, как и до этого. И теперь уже действительно спокойно засыпаю.

21 декабря

=21= декабря.

Утро началось с болезненных ощущений в голове и теплых рук, обвивающих меня. Будильник надрывно орал уже целую минуту. Начало новой недели – это всегда плохо. Выходных ждать и ждать. Выскользнув из объятий Умража, спешу в ванную под душ. После этого вроде начинаю чувствовать себя человеком и бегу на кухню. Делаю себе и гостю кофе, пару бутиков. Свое проглатываю в один присест и спешу в спальню одеваться.

- Умраж!

- А? – сонно протянул он.

- В кухне завтрак. Ты как? Голова не болит?

- Вроде нет. – Подхожу и делаю, как всегда бабушка делала: касаюсь губами лба. – Температура есть, но небольшая. Лекарства на обеде принесу.

- Это ты что сейчас сделал? – хлопает удивленно глазами Умраж.

- Извини. По другому без градусника проверить температуру сложно, – а сам черкаю на листке номер своего мобильника. – Если вдруг станет хуже, позвонишь.

- Ты на работу?

- Позавтракай и отлежись. И если тебе действительно идти некуда, то оставайся.

- Спасибо, – улыбнулся искренне Умраж, а я так и замер с ботинком в руке. Улыбка мгновенно преобразила его в потрясающего озорного мальчишку с задорными ямочками на щеках... – Во сколько у тебя обед?

- С часу до двух, – отмер я. Стараясь не смотреть на Умража, натягиваю куртку. – Я ушел.

На работе мало что изменилось. Снова припахали в качестве мальчика на побегушках. Светлана Дмитриевна сегодня была на редкость молчалива, видимо, не один я по воскресениям пью. Потому что знакомое поморщивание и потирание висков пальцами явно выдавала ее головную боль, как и запах перегара. Причем ее перебивал мой, что вызывало чувство глубокого удовлетворения. Секретарша Лидочка – блондинка двадцати восьми лет с большой грудью, голубыми коровьими глазами и мохнатыми ресницами, скорее всего искусственно созданными, снова красила свои ногти в ярко красный цвет. А то, что мне, находясь в одном помещении с ней, приходилось дышать этой вонью, ее совершено не волновало.

- Лида, ты дома это делать не можешь? – приоткрыв окно, зло бросил я.

- Что? – и как с таким интеллектом она вообще здесь столько времени продержалась? Обычно секретари неплохие специалисты, а эта однозначно по родственной линии пригрета.

- Лида, у меня скоро аллергия начнется на лак.

- Но сейчас же её нет.

Убейся об стенку! Считаю про себя до пяти, чтобы успокоиться, мило улыбаюсь, но говорю то, что совсем не соответствует моему настрою:

- Закрой это чертов лак, иначе я тебе не помогу больше ни с одним документом!

- Сергунчик, ну чего ты? – заканючила она, быстренько завинчивая бутылочку. – Я больше не буду.

- Лид, у меня голова болит от этого запаха. Давай ты больше не будешь ногти красить на работе? – решил смягчить свой резкий тон.

- Ладно, я… – звонок возвестил, что начальница вызывает к себе секретаршу. Она быстренько вскочила, поправила мини-юбочку, которая еле прикрывала два полушария и, вызывая у меня невольное восхищение умением ходить на таких высоких шпильках и не выворачивать ноги, скрылась за дверью кабинета Светланы Дмитриевны.

До обеда время тянулось мучительно долго, или это просто мне так казалось из-за постоянного поглядывания на часы.

- Ты какой-то сегодня дерганный, – смотря на меня внимательным взглядом, выдала умную мысль Лидочка.

- Лид, а почему мне не выделили отдельный кабинет или хотя бы не запихнули ко всем в общей зал? И почему я сижу в одной комнате с секретаршей и делаю секретарскую работу?

- Э… понимаешь… – замялась она, выдавая себя с потрохами. – Ты в этих железках разбираешься, да и вообще мне помогаешь. Зачем мне постоянно куда-то бегать искать тебя? А тут ты рядом, под рукой в любой момент.

- Кто бы сомневался. Лид, и чьи ты слова повторяешь? Хотя даже и гадать не стоит, Светланы Дмитриевны. Лид, а кто ты ей?

- Ты раньше не спрашивал, – удивляется блонди.

- Не до этого как-то было, – кривлюсь я, чуть не высказываясь, что делать свою и ее работу требует большого времени.

- Я её племянница. Весь отдел знает, – пожимает плечиками, снова доставая свой лак.

- Лииид… – блонди смотрит на меня недоумевая. – Спрячь лак.

- А? Ой, забыла, – виновато прячем несчастный лак в своей на вид маленькой, но на самом деле бездонной сумочке.

Зарываюсь в отчеты по самые уши, чтобы хоть как-то отвлечься и не пялиться каждые пять минут на часы. Волнуюсь за свою находку, что оставил дома. И ведь что странно, переживаю не о том, что незнакомец может ограбить, и я приду в абсолютно пустую квартиру, а о том, что он, возможно, в данный момент мается температурой. Ловлю себя на мысли о найденном питомце и глупо улыбаюсь, признавая, что волнуюсь за Умража в этом ключе. Обед наступает… неожиданно.

Лечу в аптеку, набираю лекарства и мчусь домой. Квартира встречает привычной тишиной. Неужели ушел? Умраж находится в спальне спящим. Не знаю почему, но вздыхаю с облегчением, что вижу его. А он спит так мило. На вид намного младше своего возраста, трогательно завернувшись в одеяло. Пепельные волосы рассыпались по подушке, черные густые ресницы отбрасываю тень на бархатистую смуглую кожу лица. Не думал, что губы можно сравнивать с «кораллом». Всегда смеялся над этим, а тут… Он так умильно сопит. Губки чуть приоткрыты, щечки красные. Красные? Подхожу к кровати и прислоняю ко лбу руку. Даже в лоб целовать не надо, чтобы понять, что Умраж заболел и сейчас весь горит.

- Допрыгался, – констатировал я. Лезу в пакет с лекарствами. Как знал, купил кое-чего для понижения температуры.

- Умраж, – зову парня и осторожно трясу за плечо.

- А? – он открывает свои черные глаза и непонимающе смотрит на меня. Затем морщиться от головной боли. – Что со мной?

- Ты простыл, – протягиваю я ему стакан с лекарством.

- Простыл? Я заболел? – и такое удивленное лицо, что сам удивляюсь его реакции.

- А ты что, никогда не болел?

- Нет. И мне не нравится это. Горло болит и голова, – жалобно стонет.

- Вот, выпей лекарство. Станет легче.

- Что это? – Умраж насторожено смотрит на стакан с лекарством. Словно я ему яд предлагаю.

- Жаропонижающее. Я его только из аптеки принес. Пей. Не бойся, жить будешь.

Недовольно морщась Умраж забирает все-таки стакан. Сначала смотрит на него, подняв на свет, затем принюхивается, потом языком, как кот, касается жидкости, пробуя вкус лекарства кончиком языка. Затем кивает и выпивает все одним залпом.

- Вкусно, – и это великовозрастное дитё улыбается.

- Со вкусом малины, – отвечаю с улыбкой. – Есть хочешь?

- Нет. Я спать хочу.

- Спи. Я побегу обратно. У меня обед заканчивается. Приду сегодня пораньше. А ты старайся больше лежать, понял?

- Да, – а у самого уже глаза слипаются.

Посмотрев еще несколько секунд, как Умраж устраивается на кровати, и поймав на мысли, что я желаю, чтобы он в ней и оставался всегда, тихонько прикрыл дверь в спальню и, одевшись, вышел на улицу.

Замерев на пороге дома, вздохнул полной грудью. Что же происходит? За один день вся моя жизнь перевернулась. Парень казался мне давно знакомым, да и ухаживаю я за ним как курица-наседка, даже самому смешно. Может, это из-за одиночества? Все же хотят тепла и родственную душу рядом, и я не исключение. Я же всего-навсего человек… Как же я устал от рутины, каждодневной серости и Лидочки с ее лаком для ногтей…

На работе привычно витал запах лака. Только сейчас закралось подозрение о токсикомании Лидочки. И почему я об этом раньше не подумал? Привычно сверяю отчеты в компе с бумажными написанными от руки и замечаю, как новый бутылек с ярко салатовым содержимым водружается секретаршей на стол. Терпение мое лопнуло. Странно вообще, что оно столько времени держалось.

- Лида.

- А?

- Не стоит.

- Чего? – глупое хлопанье ресницами и привычно-медленное отвинчивание бутылочки.

- Закрой, – я уже не прошу, рычу. Встаю. Поправляю документы на своем столе. Не глядя больше на Лидочку, захожу к Светлане Дмитриевне в кабинет.

- Сергей? Я не вызывала, – отвлекается от бумаг, снимает удивлено очки. И ждет моего ответа.

- Я больше не могу работать в секретарской. Я устал делать свою работу и работу вашей протеже. К тому же запах лака меня уже просто бесит.

Глаза женщины становятся холодными и цепкими.

- И что же ты хочешь?

- Отдельный кабинет. И с работой своей секретарши разбирайтесь сами.

- Ты считаешь себя таким незаменимым работником, Сергей? – хмыкает она.

- Нет, – уверено отвечаю. Странно, мне не страшно потерять эту работу, видимо, я действительно от всего устал. – Но так дальше работать не могу.

- А может, мне лучше тебя просто уволить?

- Столько, сколько я на вас пашу, вряд ли кто еще будет.

- Ну, не знаю. Обычно новенькие работают с огромным рвением.

- И делают массу ошибок, – вставил я.

- Можешь идти, Сергей, я подумаю, – отмахивается она от меня, водружая на нос свои очки и собираясь дальше заняться бумагами.

- Пока Вы думаете, я возьму отпуск, – наглеть – так по полной. – Надеюсь, за мою каторжную работу Вы все же мне его оплатите. Двух недель мне вполне хватит. Как раз решите, увольнять меня или нет.

- Да? – откидывается она на спинку кресла, смотря оценивающим взглядом. – Ты мне казался другим. Ошиблась.

- Говорят, в тихом омуте черти водятся, – хмуро отвечаю я, понимая, что все же придется искать новую работу.

- Ты понимаешь, что я не позволю своему, пусть и лучшему работнику диктовать мне условия? – я кивнул. Знал это, но достало все. – Ты уволен.

- Кто бы сомневался, – хмыкаю я.

- За твои «заслуги», – с иронией произносит она. – Получишь полный расчет.

Молча выхожу из кабинета. Странно, вроде должен расстроиться из-за того, что выперли. А ведь я всерьез думал, что я, живя на этой работе, стал незаменимым. Но, как видно, это казалось одному мне. Стало за себя обидно. Хрен я больше так рвать жопу на следующих работах буду. Забрал свои документы. Уволиться оказалось довольно просто. Я дольше собеседование проходил, чтобы устроиться на работу.

Проходя мимо магазина, притормозил. Дома меня ждет голодный простуженный парень, которому явно не помешают витамины. И неплохо бы затарить холодильник чем-нибудь посущественнее, чем одноразовые обеды. Ловлю себя на том, что улыбаюсь, вспоминая, как спал Умраж. С деньгами у меня все в порядке, и какое-то время я могу не задумываться о новой работе.

Домой я буквально вваливаюсь. Мне теперь и тренажерный зал не нужен, стоит снова сходить в магазин и после дотащить пакеты до дома. Ставлю купленное на стол и устало усаживаюсь на стул. В квартире тишина, но седьмым чувством знаю о наличии в спальне спящего Умража. Прислоняюсь затылком к стене и прикрываю глаза. Надо разделить ту часть жизни, что я сегодня сам оставил, и новую, где с неделю будет отдых, а затем поиски работы.

Помыв фрукты, выложил их на большое блюдо и тихонько, чтобы не разбудить больного, отнес в спальню, поставив на тумбочку рядом с кроватью со стороны Умража. Он так сладко посапывал, что я забрался на кровать и, смотря на его умиротворенно личико, сам не понял, как заснул.

22 декабря

=22= декабря

Не понимаю, как так получилось, но я проспал беспробудно до самого утра. Как в яму упал. Но выспался отлично. Умраж сопел рядом. Дотронулся рукой до лба. Температура вроде спала. Тааак… На работу идти не надо, чем заняться? Подсказку дал заурчавший от голода желудок больного. Значит, придется готовить завтрак. Да и сам Умраж должен скоро проснуться.

Тихонько встал, прихватил сменные вещи и полотенце. Дверцу шкафа прикрывал осторожно, чтобы не скрипнула, и на цыпочках посеменил в ванную. Как-то странно, что торопиться никуда не надо. Можно дольше понежиться под струями горячей воды. Приятно…

На завтрак ничего более толкового я не придумал, чем сделать оладьи и достать баночку абрикосового джема.

- Ууу… как пахнет, – раздалось за спиной. Я так увлекся готовкой, что от неожиданности вздрогнул.

- Умраж… Ты почему встал?

- Надоело лежать, – поморщился он, опускаясь на стул и кутаясь в одеяло, как гусеница в кокон.

- Ты сегодня не работаешь?

- Я уволился, – улыбнулся я, выкладывая из сковороды оладьи на тарелку. – Будешь?