Ефим Ружанский
СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ
Из вагона увидел я синие Гор лесистых туманные линии. Что о крае я знал заранее? Город новый. Кругом тайга. Холод. Северное сияние. И повсюду — снега, снега… Вот и город. Не лес, конечно, я Там увидел прежде всего. Светом залитая, бесконечная, С асфальтированной мостовой, Что вот-вот под машину кинется, Встала улица. — Ехать пора! Сел. Шофер говорит: — Гостиница Открылась у нас вчера. Краской пахнет… Побелка свежая… Может, вас отвезти в приезжую? — Нет, в гостиницу! Это здорово! Как в тайге города растут!.. А шофер улыбается: — Скоро вы Слушать оперу сможете тут. Станет город наш первым по области. Будет все! Только дайте срок!.. — И в словах этих столько гордости, Столько искренности и твердости, Что не верить ему я не мог. Мимо: Техникум, Сад строителей И театр, И дворец горняков… Вспомнил. Спрашиваю — Скажите мне, Вы таких не знаете ль жителей Как Глушко и Мазариков? — Как не знать, — говорит, — Коль надо, Я могу вас свезти к ним на дом, Но Глушко ходит поздно домой, А Ярхам на проходке, в ночной… И подумалось мне: Возможно ли, Было в давние это года. Озарились места таежные, Ходит слава о людях труда… Нет глуши у нас… — Стоп! Приехали! Вышел. Слева, у самых гор, Где звезда украшает копер, Стройка высится Шахты, цеха ли; Справа — домна, да в небе — костер. И водителю на прощание Я вопрос задаю такой: — Часто ль северное сияние Разгорается над тайгой? Чуть прищурился, отвечает: — Говорят, иногда сияет. Но признаться, — хоть тут с основания Городка я живу, — по ночам В небе я никакого сияния, Кроме доменного, не замечал… И шофер замолчал. Оглянулся. Вдруг ко мне подошел, улыбнулся И сказал: — Посчастливилось вам. Видно, кончил проходку Ярхам. Сразу будет у вас свидание. Вот идет он. Смотрите, каков — Наше северное сияние, Наша гордость — Мазариков!.. СОСНА
Такая стройная, Прямая, Просторов северных краса, Она росла здесь, Подпирая Высокой кроной небеса. Ее-то техник и приметил, Залюбовался: — Хороша!.. И вот сегодня на рассвете Два лесоруба к ней спешат. Взмахнула снежными руками И наземь рухнула сосна. Но ненадолго с небесами В тот миг рассталася она: Просторами морей далеко Дано ей гордой мачтой плыть, Чтобы красивой и высокой И после смерти долго жить! Лев Сорокин
СПЕКТАКЛЬ
Раскрылся занавес едва — Ребячьи стихли крики: На сцене — старая Москва. На сцене — Петр Великий. Бояре злобные шипят, Чернят Петрову славу, А он ведет своих солдат В сраженье под Полтаву. И старики, и молодежь Петрово ловят слово, Хоть Петр Великий чуть похож На токаря Петрова. Ну, пусть Петров! Зато — артист! Во MXAT послать не стыдно! Аплодисменты… Крики «бис»… Царя Петра не видно. А Петр кричит, смывая грим, С тревогой через стену: — Зело, бояре, поспешим, Ведь нам в ночную смену! Людмила Татьяничева
РОДНОЙ ПАРТИИ
Родная партия, тобой Сердца озарены, Твоей завидною судьбой Горды мы и сильны. Ты миллионы воль слила В могучий монолит И нас к победе привела Дорогой грозных битв. Ведь потому и шелк знамен У нас зари алей, Что был он кровью обагрен Твоих богатырей. И ничего священней нет, Чем жаркий этот цвет. …В обложку красную одет Партийный мой билет. У сердца он. И кровь под ним Пульсирует живей. Он стал и знаменем моим, И совестью моей. Стремлюсь я всей своей душой К тому, что б в должный срок, И сын мой каплею вошел В могучий твой поток. МИР — ЭТО СЧАСТЬЕ
Солнце в просторные окна квартир Входит, лучами звеня. — Мама, а что это значит мир? — Сынишка спросил меня. Теплый, розовый весь от сна Возьму его, обниму. — Видишь, малыш, за окном весна. Яблони в белом дыму? На пустыре здесь будет детсад, Красивый лепной дворец. Его для таких вот, как ты, ребят Выстроит твой отец. Строит дома он на сотни квартир С окнами на зарю. — Мама, ты расскажи про мир. — А я о чем говорю? Если не понял меня, малыш, Я поясню тебе так: Мир — это значит в рассветную тишь Бомбу не сбросит враг, Хлеб не посмеет у нас отнять, В огонь не швырнет детей… Мир — это счастье. Его отстоять — Долг всех простых людей. 1951 г. ВИШНЕВЫЙ САД
Жене цветов он не дарил, В любви не клялся ей, Но вряд ли кто еще любил Жену свою нежней. Она приехала к нему, Оставив дом, подруг, Сменяла город свой в Крыму На край полярных вьюг. Но только стоило весне Сломать стальные льды, Как вновь ей виделись во сне Цветущие сады. И начинал тускнеть, грустить Ее веселый взгляд… И муж задумал подарить Жене вишневый сад. Едва взмахнет крылом заря, Лопату в руки брал. — Ты это все задумал зря, — Твердили стар и мал. — Да в нашем климате крутом Твой сад не станет жить… Но он был молод и притом Умел с землей дружить. Но он любил и был любим, И не жалел труда. И отступили перед ним Седые холода. Согрел он землю теплотой Большой своей любви. И каждой ветке молодой Он приказал: — Живи! И как мальчишка был он рад, Взглянув в глаза жене, Спросить: — Скажи, не этот сад Ты видела во сне?.. Он не любил нарядных слов, В любви не клялся ей, Но вряд ли кто свою любовь Мог выразить нежней! …Когда я слышу голос твой, Родной встречаю взгляд, Мне вспоминается порой Вишневый этот сад. 1953 г. МАМА
Как часто невниманьем обижаем Мы в юности отцов и матерей. Домой из института приезжая, К своим друзьям торопимся скорей. Назавтра отложив все разговоры, Едва успев костюм дорожный снять, В ромашковые милые просторы Уже летим мы детство догонять. Шутя в подруг бросаем мы цветами, Забыв нарвать для матери букет. А мать нас ждет, живет и дышит нами, Обновы шьет, готовит нам обед. Нас держит лес, не отпускает Кама. Уже темно… Поужинать — и спать. И лишь во сне мы повторяем: — Мама. И до зари не спит над нами мать. А ночь идет, всю землю обнимая, Закутав в бархат тихие дома, Но мать не спит… Я это понимаю С тех пор, как стала матерью сама. 1953 г. Тихон Тюричев
МОИМ РОВЕСНИКАМ
Как жизнь стремительна! Успеешь ли за ней? Наш каждый день Сравниться может с годом. И чем быстрей живем мы, Тем ясней Становятся мечты всего народа, Светлеет мир, открыты все пути. Раскрыта жизни Новая страница. И если к ней Поближе подойти, То в сотый раз Ты можешь удивиться. Войной испепеленная земля Всей полной грудью Заново вздохнула. Идут, идут машины на поля, Сменив на плуг Орудий грозных дула. Гремит в горах И шахтах аммонал, Пласты окаменевшие взрывая, Течет рекой сверхплановый металл, В стальную мощь Страны затвердевая… Товарищ мой, Ровесник мой и друг! В какое время Мы живем с тобою! К чему своих Не приложили рук, Какой мы не испытаны грозою?! Отважно мы За Родину дрались И не остались На судьбу в обиде. Так близок к нам Сегодня коммунизм, Что можно нам его И чувствовать, и видеть Не в книгах И не в розовых мечтах, Не в умозрительных И в праздных Впечатленьях, А в наших Наступательных делах Еще ни в чем Не знавших отступленья. Во всем, что завтра Сделать предстоит, Во всем, что сделать Мы уже успели. Кто сможет нас Теперь остановить, Стоящих на пороге этой цели?! НОЧЬЮ
Отпылало зарево заката, На причалы встали облака. Ночь свежа и звездами богата, И, как юность светлая, легка. Ночь такая — кажется, что мало Ей сегодня места на земле. И дыханье жаркое Урала Согревает снова сердце мне. Горный ветер чуть листву колышет И разносит песен голоса. С каждым днем все шире и все выше Вырастают строек корпуса. Я иду по улицам и вижу Новых фабрик яркие огни, В их сияньи видятся мне ближе Коммунизма радостные дни. Как легко о будущем здесь думать, О делах свершенных вспоминать Город в прошлом старый и угрюмый Стал столицу мне напоминать. Здесь и ночью все опять в движеньи. Жизнь на каждой улице кипит. Тишину взрывая, в отдаленьи Гром цехов торжественно гремит. ОСЕНЬЮ
Благодатная осень Урала! Я такою тебя не видал. Знать земля очень щедрою стала, Подобрел наш суровый Урал. Дни стоят ослепительно-ясные, И леса золотисто желты, И поля словно бронзою застланы, И озера на редкость чисты. Воздух горный и свеж, и прозрачен, В этом крае Уральском родном, Будто праздник природой назначен В честь людей, закаленных трудом. Ефим Ховив
УТРО
Начинается день перекличкой друзей: Рано утром, торжественный, внятный, Тишину прорезает гудок ЧТЗ, Отзывается трубопрокатный. Начинается день в развороте работ, В звоне стали, в строительном громе. Начинается день повседневных забот — У станков, у мартенов, у домен. И его, как обычно, встречая трудом Беззаветным, напористым, смелым, Ты грядущее наше почувствуешь в нем И величие нашего дела. СТУДЕНТЫ
Приехали на практику студенты И на завод отправились с утра. Неторопливо, важно, как доценты, Знакомят их с цехами мастера. Но, видно, им давно уже знакомо Все, что сегодня увидали тут. И чувствуют они себя как дома, И половину встречных узнают. Берут детали ловкими руками, Недаром в цехе годы провели. …Недаром здесь стояли за станками. Они отсюда в институт ушли! Елена Хоринская
МАТЕРИНСКАЯ СЛАВА
Она при встрече людям говорила: — Какие были у меня дела… Я никогда в разведку не ходила И самолеты в небе не вела. Я в жизни подвигов не совершила, Жила, как все, в большой семье своей; Я только мыла, стряпала да шила, Да вот еще растила сыновей… А сыновья ее шептали имя, Идя родную землю защищать. И шла она незримо вместе с ними, Совсем седая, ласковая мать. И этот образ, с детства самый милый. Хранится в сердце каждого из нас. Он наполнял нас мужеством и силой, Он помогал нам в самый трудный час. Когда-то в школу сыновей будила И провожала утром до ворот, И материнскую дала им силу, Их провожая на заре в поход. В платке цветном встречала за оградой, Рассматривала молча ордена… И каждою сыновнею наградой Она сама была награждена. ВСЕГДА С НАМИ
П. П. Бажову
На белом бланке телеграммы Темнеет траур скорбных строк, А он, живой, глядит из рамы, Глядит далеко за порог, Где в зимнем солнце серебрится Полей заснеженный простор, Где плавок яркие зарницы И очертанья дальних гор. Как будто видит рослый берег И лебедей высокий взлет… И трудно до сих пор поверить. Что в дом хозяин не войдет. Давно ль он сказывал нам были, И свежий ветер бил в лицо. И люди разные входили На деревянное крыльцо. Он их встречал простой, сердечный. Всегда горячим сердцем чист, Такой большой и человечный, Борец, писатель, коммунист. Всегда тропа вилась у входа Не зараставшая травой. …Он в светлой памяти народа Останется всегда живой. К нему придут простые люди. Весной посадят тополя. Пускай навеки пухом будет Ему уральская земля! И будут жить веками были В чудесном малахите строк, И не завянет на могиле Бессмертный каменный цветок… В ПУТИ
Нас беззвездная ночь настигает в пути, Затянуло низины туманом… Нам с тобой не впервые по сопкам итти Пробираться притихшим урманом. Мы в любую погоду с тайгою в ладу. Не страшат нас ненастье и холод. Если мы в этих сопках откроем руду, — Здесь когда-нибудь вырастет город. Перед ним широко распахнется тайга, Будет ночью сиять он огнями. Это будет! — хотя перед нами пока Только дикие травы да камень. Но мы видим, идя через лес напролом. Новый город, широкие дали… И никто не узнает, пожалуй, о том. Что мы первые в нем побывали. ЛУННАЯ ДОРОГА
Рядом плечи и рука в руке, Мы с тобой шагаем налегке. Извиваясь у крутого лога, Вдаль уходит лунная дорога. Взглянешь в эту сторону и в ту — Белая черемуха в цвету, По ветру пушисты и легки Тихо пролетают лепестки. Извиваясь у крутого лога. Вдаль уходит лунная дорога. Если этой лунною дорогой Нам с тобой пройти еще немного. Подойти к темнеющему бору, А потом подняться только в гору, И дорога ровная, в струну, Приведет нас прямо на луну. Белая черемуха в цвету, Вон звезда погасла на лету… Извиваясь у крутого лога, Вдаль уходит лунная дорога. Смотрит с неба полная луна, И насмешлива, и холодна. Ну и пусть: с дороги не сверну — На луну с тобой, так на луну! Но тебе признаться я должна, Что луна не очень нам нужна, Потому что скоро на луне Станет холодно и скучно мне, Потому что нет на ней тепла… А земля весенняя светла, А земля весенняя в цвету, Тихо гаснут звезды на лету, И весенний мир на сад похож… Где такую землю ты найдешь? Эту землю милую свою Кровью окропили мы в бою, На привалах пели мы о ней, — Потому и нет ее родней. Хлеб и соль ее, богатства руд — Это наша страсть, любовь и труд. Наших плавок отсвет золотой Ночью полыхает над землей. Мы, как песню, отдаем ей труд — И сады на севере цветут, И весенний мир на сад похож… Где такую землю ты найдешь? По земле такой итти хочу Я всю жизнь с тобой плечо к плечу БАБЬЕ ЛЕТО
Осень шагом неслышным спускается с гор В хрусте лиственном, в звездном рассеве… Посмотри, как пылает огромный костер Золотых и багровых деревьев. Пробежит по траве смоляной суховей, По березам в сетях паутины, И горят самоцветами в желтой листве Яркокрасные гроздья рябины. Скоро двинутся снова казарки в отлет, Но поверим мы старым приметам, — Что черемуха осенью нынче цветет К счастью этого бабьего лета. Насторожилась темная горная падь В тишине малахитовых сосен. На лесную поляну выходят опять Хмелем осени пьяные лоси. Будут звезды срываться и падать в тайгу, У костра мы дождемся рассвета… Унесу я рябиновый вкус твоих губ Будто памятку бабьего лета. Леонид Чернышев
С УРАЛА ИДУТ ЭШЕЛОНЫ
Мелькают в горах полустанки В тени пожелтевших берез. Не пушки, не бомбы, не танки С Урала везет паровоз. Бегут вереницей вагоны, Для строек машины везут. В Каховку, к Днепру, к Волгодону Ведет их знакомый маршрут. Заказ нами выполнен с честью, — Надежна уральская сталь. Мы душу вложили, как в песню, В любую простую деталь… На волжских богатых просторах Под рокот бегущих колес Зеленый зрачок светофора Зовет к Жигулям паровоз. Как в битву стальные машины Шли прямо с платформ на врага — Так скреперы вышли к плотине, Штурмуют, грызут берега. Горячей работой согретый Наш «Сталинец» мощный идет. Строитель доволен: «Да этот И гору любую свернет!..» А к трактору, в пламя заката. По гравию и по песку Навстречу шагнул экскаватор, Кивая ковшом земляку. И вновь вереницы вагонов Бегут по дорогам стальным. С Урала идут эшелоны — «Зеленую улицу» им! 1946 г. СТИХИ ДЛЯ ДЕТЕЙ
Тимофей Вдовин
НАШ ЦВЕТ
Из окон школы я смотрю На воинский парад. Шестнадцать шелковых знамен, Как свет зари, горят. Шестнадцать шелковых знамен, И цвет у них один… У пионера этот цвет Алеет на груди. У комсомольца на значке Пылает этот цвет, У члена партии в него Окрашен партбилет. И на фуражке у бойца, И над родным Кремлем Горит лучистая звезда Немеркнущим огнем. Под красным знаменем Китай Нанес удар врагам. Корея борется под ним, И борется Вьетнам. И знают все борцы за мир, Что близок светлый век. Над всей планетой красный флаг Поднимет человек. Евгения Долинова
ПАПИН КИТЕЛЬ
Мой папа — гвардии майор, Вы только посмотрите, Какой красивый у него Военный новый китель! Встаю всегда я раньше всех, Я дело свое знаю: Я папе пуговицы все До блеска начищаю. Когда он выйдет и с крыльца Мне шлет привет в оконце. На новом кителе отца Сверкает все, как солнце! А я в ответ машу рукой И тоже улыбаюсь. Вот только орден со звездой Я чистить не решаюсь… МОСТИК
Этот труд не так-то прост — Через лужу строить мост! Мы забыли про игру, Мы ходили по двору, Мы устали, мы вспотели, По лицу бегут ручьи, Мы на это не смотрели, Мы таскали кирпичи. А под вечер на крылечко Вышел с трубкой наш сосед, В небо дым пустил колечком Мост готов, а лужи нет. Посмотрели мы тогда, Это что же за беда: Мостик есть, а лужи нету — В луже высохла вода! РУЧЕЙКИ
В день весенний и погожий Два шумливых ручейка Лезут под ноги прохожим: «Где река? Где река?» Пробежали мимо скверов, Мчатся к парку пионеров, Задержались здесь на миг: Влево или напрямик? «Где река? Где река? Мы бежим издалека». Отвечает им народ: «Дальше, милые, вперед». Разговаривая звонко, Мчатся дальше вперегонки… Вдруг пред ними водоем, Отразилось солнце в нем. Подбегают к водоему Два веселых ручейка, Говорит один другому: «Это вовсе не река. Попадешь сюда на горе, Не увидишь сине море, Здесь стоячая вода, Мне не хочется сюда». Оба в сторону метнулись И… нечаянно столкнулись, И слились в один ручей. Стал он больше и бойчей! И опять бегут вперед. Вправо, влево поворот… Вдруг навстречу выбегает Ручеек из-под ворот. «Где река? Где река?» — Слышен голос ручейка. «Сами ищем, сами ищем, Не нашли еще пока. Слейся с нами, так втроем Мы ее скорей найдем!» МОЙ ДРУГ
Я на улице стою, Дом я свой не узнаю: Был он серенький, как дым. Стал небесно-голубым! Все ребята со двора Смотрят вверх на маляра. А он стоит высоко, Большой такой, красивый, На нем огромный фартук Из толстой парусины. В оранжевый, зеленый И синенький горошек, А сверху этот фартук, Как снегом запорошен. Внизу стоит веселый Помощник маляра: — Подальше отойдите, Закрасим, детвора! Он трубку от насоса Качает вверх и вниз, Бежит по трубке краска И брызжет на карниз. Ступенька за ступенькой Маляр спустился ниже, И вот уж над подъездом Он краской в стены брызжет. Закончил, спрыгнул ловко И задал нам вопрос: — Ну, как работа наша — Без пятен, без полос? Все ребята со двора Окружили маляра. Он сказал: — Сейчас пойдем. Наряжать соседний дом. Вам ведь тоже, полагаю, Шьют рубашки к первомаю? Пять домов еще нам надо Приготовить для парада… Я сказал: — Ну, что же… Мы всегда поможем. Дома все четыре дня Мало видели меня: Помогал я малярам Ставить лестницу к домам, Уголок один у дома Я покрасил даже сам. И вот идет по улице Веселый Первомай Стоят на нашей улице Красивые дома. Я вышел за ворота И всем кричу: Ура! И вдруг в одной колонне Я вижу маляра! Идет такой красивый, А на костюме синем — Два ордена, медали… А мы-то и не знали. Кричу: — Нельзя ли с вами Пойти мне на парад? А он мне отвечает: — Ну что же, очень рад. Под знаменем в колонне Иду я с маляром. Смотрите, как наряден Сегодня каждый дом! И все, наверно, думают, И, может, говорят: Дома-то, видно, тоже Собрались на парад. И мне ужасно хочется Им громко крикнуть вдруг, Что это наша улица, И что маляр — мой друг. Иван Иванов
СЕВЕРЯНКА
Под горою Уреньгой Дом просторный — школа. А при школе над рекой Сад шумит веселый. Вот что было, говорят: В мае спозаранку Принесли ребята в сад Яблоньку-южанку. Посадили в добрый час: Яблонька-красавица Всем на радость принялась, Поднялась, кудрявится. А за той горой крутой, Ельником покрытой, Жил в избушке ледяной Дед-Мороз сердитый. Как обычно, он с утра В ноябре проснулся. Проворчал: — В обход пора. Встал и потянулся. Пошагал Мороз седой В шапке, рукавицах, Белоснежной бородой Меж кустов искрится. Убирает на ходу В иней пальцы ветел, Вниз идет — И вот в саду Яблоньку заметил. Воздух носом потянул: — Запах-то не здешний! Что за диво! — Дед моргнул. — Слива иль черешня? — Перед яблонькой стоит, Опершись на палку. — Испытаю, — говорит, — Есть ли в ней закалка? Дунул яблоньке в лицо, Стукнул палкой о земь Раз, другой — и деревцо Сразу заморозил. — Что за польза от такой Неженки на свете! — И решил он так: — Весной Баловались дети. Рассердившись, прочь идет Снежный, бородатый, Возле школы, у ворот, Пригрозил ребятам: — По округе я хожу. Всюду дела столько! Вам же, как я погляжу, Баловаться б только! — И ушел своим путем, Прошумев бураном. Прибежали дети в сад — Помрачнели лица. Все к учителю спешат Горем поделиться: — Может, яблоньку для зим Одевать нам ватой?.. И сказал учитель им: — Слушайте, ребята! Я такой совет даю: Чтоб южанке нашей В здешнем северном краю Был мороз не страшен, — Нужно новый сорт, друзья, Нам скорее вывести — От природы ведь нельзя Ждать особой милости… И закончил свой рассказ, Умно глаз прищуря: — А тому научит нас Дедушка Мичурин. Будет в деле толк и прок. Времени не тратя, Собирайтесь-ка в кружок, Да начнем занятия. — Дни бегут, спешат вперед… Трудятся ребята — Много дела и забот Стало у юннатов. Все хлопочут на своем Опытном участке. Но об этом обо всем Не расскажешь в сказке. И в саду на этот раз Яблонька-красавица Лучше первой принялась, Поднялась, кудрявится, Разрастается… И вот, Выбрав ночку синюю, Дед-Мороз опять идет, Серебрится инеем. Застеклил всю речку льдом, Вышел на дорогу И над яблонькой потом Наклонился строго: — Так и знал — Опять весной Дети посадили! Неужели надо мной Подшутить решили? — Дунул стужей — Не берет! Снова дунул стужей, Стукнул палкой — Нет, живет! — Крепче холод нужен! Изо всех морозных сил Топнул он ногою, Грозно снег колючий взвил, Зашумев пургою. — Если стужа не взяла, Так сломлю бураном я! — Удивился: все цела Яблонька упрямая! — Знать, серьезно в этот год Потрудились дети. Удивительный народ — Пионеры эти! Дед доволен. Сад устлал Мягкою порошей. — Вот по мне! — Мороз сказал. — Деревцо хорошее! Если ты передо мной Устоять сумело, Извини за нрав крутой, Оставайся смело! — Так Мороз проговорил. Уходя из сада, Чудо-яблоньку накрыл Кружевным нарядом. Лишь повел рукой Мороз, Лишь моргнул он глазом — Как откуда что взялось: Серебро, алмазы! Прибежали дети в сад В мае, в час рассвета: Что же стало, знать хотят, С яблонькою этой? Смотрят: инея белей, Вся в цвету южанка! И родное имя ей Дали — Северянка! С той поры из года в год Яблонька-красавица Все пышней в саду цветет, Все смелей кудрявится. Стал родным ей школьный сад, Край суровый здешний. Поднялись соседки в ряд — Сливы и черешни. Василий Кузнецов
В ДОБРЫЙ ЧАС
Оля в школу собирала Брата Митю в первый класс, Умывала, одевала, Все ли в ранце проверяла, А потом поцеловала И сказала: — В добрый час! А потом спросила Оля: — Хочешь, я с тобой пойду? Я тебя до самой школы, До подъезда доведу.. Митя ей сказал: — Не надо, Лучше я один пойду. Школа тут, За детским садом, Я не маленький, Найду. И пошел. Идет он смело И уверенно идет. Поворот один налево, И направо поворот. Вот прошел он Два квартала. Вдруг навстречу — Генерал. Поклонился генералу, Улыбнулся генерал И сказал: — Почему такой веселый А, малыш? Куда спешишь? — Я иду учиться в школу. В первый класс!.. — В первый класс? Превосходно! В добрый час! — Улыбнулся генерал, Шаг назад — Дорогу дал. Мите даже стыдно стало: Может, этот генерал Сто фашистских генералов Окружил и в плен забрал. Может он, Сражался в Польше, — Иль еще в какой стране, Сотню раз, А, может, больше Отличился на войне. Может, как Чапаев, дрался, Уцелел от пуль, от мин, Может, первый он Ворвался С нашей армией В Берлин. И вот этот генерал Мне пройти дорогу дал. Сам с собою рассуждая, Митя к школе подошел. Школа. Вот она какая… — «Школа № 2», — прочел. В ней учиться десять лет… Это много или нет? Десять лет… Пожалуй мало. Я серьезно говорю. Доучусь до генерала, Там — увижу, Посмотрю. ТРИ АВТОБУСА ВЕСЕЛЫХ
Легкой пыли клубы вьются. По дороге столбовой Три автобуса несутся — Красный, Желтый, Голубой. Три испытанных шофера Три автобуса ведут, Три отряда пионеров В лес из города везут. Из открытых окон песня Рвется в поле, на простор, И летит, плывет над лесом В синеву Уральских гор. Три автобуса свернули Круто вправо, в бор густой. Пассажиры улыбнулись, Влево, вправо покачнулись — Сразу в песне перебой. Три автобуса веселых На лужайке встали в ряд. Из кабин Все три шофера Вышли, Смотрят на ребят. А ребята По-отрядно По дорожке В лес пошли, Голосисто, Дружно, Ладно Песню в лагерь понесли. — Здравствуй, лагерь! Шире двери! Настежь двери открывай! Мы к тебе на три недели, Мы — на отдых. Принимай! Хорошо встречает лагерь Дачи окнами блестят, Солнце, речка, Сосны, флаги — Все приветствует ребят. Три автобуса обратно В город из лесу бегут. Только… Странно, Непонятно: Мчатся, Песен не поют. В ЗИМНИЙ ВЕЧЕР
(Из воспоминаний детства)
Помню: тесная избенка, За окном свистит метель. Мать баюкает сестренку И сидит прядет кудель. На нее смотрю, бывало, Помню грустный нежный взгляд. Это было… лет, пожалуй, Сорок пять тому назад. Уж тогда вторую зиму В школу я ходил не зря: Сам читал я без запинок Книгу толще «Букваря». За окошком вьюга злится, Вот в сенях пропел петух… Помню: пальцем по странице Я вожу — читаю вслух: «Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя.
То, как зверь, она завоет,
То заплачет, как дитя…»
Чуть скрипит над зыбкой очеп, Да жужжит веретено, Злая вьюга будто хочет Влезть в избу через окно. «…То по кровле обветшалой
Вдруг соломой зашумит,
То, как путник запоздалый,
К нам в окошко застучит».
На столе от сальной свечки Робкий светит огонек. Мне сказал, слезая с печки, Тятя: — Ну, читай, сынок! «Наша ветхая лачужка
И печальна, и темна.
Что же ты, моя старушка,
Приумолкла у окна?..»
Эти строки тятя с мамой, Знал я, слышат в первый раз, Вдруг сказали: — Это, прямо, Все написано про нас! «Или бури завываньем
Ты, мой друг, утомлена,
Или дремлешь под жужжаньем
Своего веретена?»
— Все как есть! Ну, слово в слово Про меня! — сказала мать. — Если все, сынок, ты снова… Эх!.. Самой бы почитать! — Догорел огарок свечки, Мать прядет, в избе темно. Свиристит сверчок за печкой Да жужжит веретено. Леонид Куликов
НА ЛЫЖАХ
Я весело еду По лыжному следу К реке, где резвятся дружки. С горы они смело Несутся, как стрелы, А в гору ползут, как жуки. Скользят мои лыжи По склонам все ниже, Бегут по просторам снегов… И даже, бывает, Меня ж обгоняют На тридцать и сорок шагов! На склонах трамплины Подставили спины, Готовые в воздух метнуть. Над замершим бором Несусь метеором, И это не страшно ничуть! И в сердце, летящем Над снегом блестящим, Рождается песня, и слышится мне Звенит эта песня О нашей чудесной Широкой уральской земле! НАШ ПРИЕМНИК
У нас приемник на столе! Послушать интересно. Что ни случится на земле, Ему всегда известно. В нем столько песен и речей, Коротеньких и длинных, Как будто множество людей Залезло в середину. Откуда там и бас, и джаз, И скрипка, и певица, Когда туда никто из нас Не мог бы поместиться? А если в ящик поглядеть, Там, в самой середине, Блестит стекло, сверкает медь, Совсем, как в магазине. Стоят в приемнике рядком Какие-то игрушки! Винты, колеса со шнуром, Стаканчики, катушки… Там даже есть один магнит И всякие предметы, А кто поет и говорит Не видно. Их там нету. Игрушки чудные его Мы трогали руками, Но не разбили ничего Так и сказали маме. Она вздохнула тяжело И говорит с упреком: — Ах, малыши, ведь вас могло Ударить сильно током. — Молчит приемник и сейчас, Молчит уж две недели. Должно быть, сердится на нас, Что мы в него глядели. Лидия Преображенская
МАМИН ГАЛСТУК
Галстук мамин, старенький, Потерявший цвет, В ящичке хранится Двадцать долгих лет. Здесь же фотография — Память прошлых дней. Маму-пионерку Вижу я на ней. Вот она — веселые Черные глаза, Нос задорный, вздернутый, С лентою коса. Туго перехвачен Галстук на груди. Мама с фотографии На меня глядит. Будто хочет вымолвить: — Как твои дела? Как ты сбор отряда Нынче провела? А со мною рядом — Милая, своя, Славная, родная Мамочка моя. И все так же смотрят Ласково глаза, Только поседела Чуточку коса. Мама улыбается: — Я, как ты, была, Галстук пионерский Крепко берегла. Пусть поблек от времени, — Ты его надень В праздничный, Октябрьский… Долгожданный день. НАСЛЕДСТВО
Стальная пластинка А рядом — резец. Его подарил мне Когда-то отец. Он мне говорил, Усмехаясь в усы: — В нем сила сокрыта Волшебная, сын. Я в руки резец тот С надеждою брал: В чудесное верил, Чудесного ждал. Но в детские годы Захлопнулась дверь — Я слово отцовское Понял теперь. Под этим резцом Оживает металл… Взгляни: на пластинке Любимый Урал. И горы, и небо, Сиянье озер, Цветы полевые Соткали ковер. Неслышно по травам Ступает олень, Горит над оленем Немеркнущий день. А ниже, в долине, Свиваются дымы: Там трубы заводов, Там город родимый. Теплеет резец Под моею рукой, Как будто сегодня Он делит со мной Тревоги и думы, И радость творца — Все то, что в наследство Я взял у отца. СЕЛО СТЕПНОЕ
Сушат ветры знойные И луга, и нивы. Клонят травы желтые Головы сонливо. И недаром названо Так село родное Всем давно знакомым Именем «Степное». Мы гостили летом У ребят в Подгорном, Любовались краем Голубым озерным. А когда прощались С ними на вокзале, Мы вздохнули грустно И друзьям сказали: — Если бы могли мы Увезти с собою Хоть частицу леса К нам в село Степное. Но недавно в школу Письмоносец Павел В наш отряд посылку И письмо доставил. «Есть деревьев разных Много на Урале. Мы для вас, ребята, Семена собрали…» Пишут так подгорненцы, Шлют свои приветы, А в посылке — семечки. И каких тут нету! Засмеялся радостно Коля, наш вожатый: — Славно догадались, Молодцы ребята! Вот и лес приехал К нам в село Степное. Семена посадим Нынешней весною. Будем мы ухаживать Дружно, всем отрядом, И взойдут березы, Сосны ряд за рядом. С каждым годом выше Будут подниматься И лесочком станут Лет через пятнадцать. На луга, на пашни Деревца собою Засухе и ветру Все пути закроют. И тогда, наверное, Мы село родное Назовем по-новому, Именем «Лесное». В ВАГОНЕ
За окнами вагонными Плывет зеленый бор. Вот в кителе с погонами Заходит контролер. Проходит меж диванами. Обходит весь вагон И щипчиками странными Билеты метит он. Качая куклу бережно. Сидит Танюша, ждет. Подходит он и вежливо Билет из рук берет. — Скажите, — улыбается, — А сколько дочке лет? Быть может, полагается Для дочки взять билет? — Вчера купили Свету, Ей только два денька — Два дня? Тогда билета Не нужно ей пока… Евгения Трутнева
УРАЛЬСКИЕ КАМНИ
Под землей в горах укрыт Странный камень, малахит. Он и медная руда Подружились навсегда. Им бы сделаться колонной Золотой или зеленой, Им стоять бы на вокзале Или где-нибудь в саду! Поскорей бы камень взяли, Разыскали бы руду! Изумрудам и топазам Тоже хочется на свет! Ночь глядит звериным глазом, Бурелом запутал след… Трудно, камни, вас найти, Много стражи на пути, Но рабочие с лопатой Откопали клад богатый. Камни в пленках, и грязны, — Нам такие не нужны: В мутной, темной глубине Ничего не видно мне! Мастер ловкими руками Чистит, точит, режет камень, В каждой грани, как свечу, Зажигает по лучу. Я беру топаз из груды, Разбираю изумруды… И в одном я вижу море, А в другом пожар лесной. Вижу розовые зори, Голубую ночь весной. В каждом камне, как в окне, Светлый луч мигает мне. ЧАСЫ
На стене висит домок — Маленькая будка. Там закрыта на замок Каждая минутка. По тарелке ровным кругом Ходят стрелки друг за другом А под ними — часовой, Только он — вниз головой. Он считает каждый шаг: «Тики-так… тики-так…» Я подумал: если стрелки Передвинуть по тарелке, Если им итти помочь, День пройдет и будет ночь? Я залез на папин стол, Взял и стрелки перевел. Не понравилось часам, Почему — не знаю сам! Сразу бьют тринадцать раз: Не поймешь, который час. ДЕД МОРОЗ
Дед мороз шагнул в ограду, Потоптался у дверей; С рукавов, пройдясь по саду, Отряхнул он снегирей. Под березой под высокой В частых крестиках снежок. За насмешницей сорокой С лаем прыгает Дружок. А она повыше вскочит, Сбросит с веток снежный ком И хохочет, и хохочет, И хохочет над Дружком! Санки-кованки, как птица: На горе не виден след. Дед Морозко щиплет лица, Разыгрался старый дед! Покажи себя, Морозко! Где ты, с длинной бородой, Весь в ледышках, в ярких блестках, В белой шапке со звездой? Только нам не удается Встретить деда у берез: Он залез на дно колодца, Белый пар оттуда вьется — Это дышит дед Мороз. РАННЕЙ ВЕСНОЙ
Утро подняло завесу, Всюду солнце, всюду свет! Это кто прошел по лесу? Кто в снегу оставил след? На пригорках, на полянах — След не след — земля видна, — Это вышла из туманов, Это здесь прошла весна! Белоносый, черный, строгий Грач гуляет по дороге. Кто повесил на сучки Шубки заячьей клочки? Это сам беляк-зайчишка Шубу снял — надел пальтишко. Под землей, в постельках темных Ожил каждый корешок. Каждый кустик что-то вспомнил, В каждой ветке бродит сок. Говорливы, суетливы Ручейки бегут в лога. Ждут весеннего разлива И луга, и берега. Между берегом и льдиной — Кромка солнечной воды Крик далекий, журавлиный… Птичьи в лужицах следы. Яркий воздух свеж и звонок, Скоро верба зацветет. Из берлоги медвежонок За медведицей бредет. И глядит не наглядится, Широко раскрыл глаза: На суку щебечет птица, Скачет белка-егоза, Может, враг, а, может, друг — Незнакомо все вокруг… В это утро, в этот час Мир он видит в первый раз.
