Твое будущее или выжить и адаптироваться (СИ)

Доктор откровенно веселился.

— Только ты осторожнее…. Хотя вряд ли. Он уже,… но все же… Маша, дам тебе один совет. Никогда не бросай драгу вызов, если не готова принять его последствия.

— Ээээ… ладно.

Но если он попробует еще раз на меня зарычать, то мы посмотрим кто кого! *** Рассказывает Фредерик Уотерстоун

— Алекс, ты можешь мне сказать, что произошло?

— Она меня бесит!

— Ты соображаешь, что говоришь? Ты набросился на женщину, главу рода, тире, в конце концов!

— Она тире?!

— У нее знак на руке ты, что слепой?! Подожди…. Как она нарушила твое личное пространство?

Бог ты мой. Брат смутился!

— Она меня ударила по генетическому признаку. И прекрати ржать. Ты представляешь, как это больно?! Я так понимаю, она подала жалобу?

— Нет, братец. Но она посоветовала записать тебя на аутотренинг.

— Рррррррр….

— Алекс, возьми себя в руки. Ты должен принести извинения. Это приказ!

Стиснув зубы, Алекс вышел.

— Элоиза, ты думаешь…

— Скорее всего, да.

— Мне тоже так кажется. Я уже начал беспокоится за него. Но если все же нет, то у нас проблемы.

— Да ладно, ну слетает в экспедицию, подумаешь. Но я думаю, что все получится и осложнений не будет.

— Надеюсь, ты права.

*** Рассказывает Мария Кудрявцева Ну вот, настал мой первый рабочий день. Что бы такое надеть? Выставляю себя напоказ? Ну что ж. Все, равно здесь ходят, как хотят. Свободная туника ярко синего цвета, с расклешенными длинными рукавами и глубоким вырезом, но в рамках приличия, черные лосины, подчеркивающие ноги, они конечно у меня не от ушей и не первой стройности, но вполне себе ничего. И легкие мокасины, тоже, пожалуй, синего цвета. Длинные черные бусы. Миленько. И закончив, одна отправилась к командору. Со вчерашнего дня, Даша занимается моим кланом, пока я буду, копятся в этом рассаднике проблем. Сегодня мне преподнесут работу моим способностям. Просто натерпится попробовать. Зайдя в кабинет командора, я увидела его, вместе с его братцем. Пожелание доброго утра, просто замерло у меня на языке, и я никак не могла его произнести. Утро перестало быть добрым. Все-таки чем он меня задевает? В его присутствии, я все время остаюсь напряжена.

— Здравствуйте, — все-таки удалось произнести мне.

Александр Уотерстоун открыл рот, но так ничего и не произнес. Видно та же проблема! Его брат посмотрел на него с неудовольствием, и как мне показалось с угрозой.

— Я пойду, посмотрю, готов ли подследственный. А Вы присаживайтесь дорогая леди, мой брат составит Вам компанию, — сказал командор и вышел.

Его брат, стоящий около окна, даже не повернулся. Прекрасная компания. Спустя пару минут я обнаружила, что стояла затаив дыхание, с открытым ртом из которого, похоже, скоро потечет слюна. Да дорогая, прям олигофрен, не отличить. И чего это мы тупеем? Ну не может же тебе нравится синий мужик. Или может? Ну, глаза у него миленькие и мне всегда нравились здоровые мужики. Да и задница очень даже. И тут я понимаю, что плотоядно пялюсь на задницу этого ужасного дарка. Ааааа…. Вколите мне антибиотики! Я больная!

Тут в дверь постучали, и вошла незнакомая, расфуфыренная ляга. С неудовольствием посмотрев на меня, она томным голосом произнесла:

— Господин Уотерстоун, можно отвлечь Вас по срочному делу?

Уотерстоун отвернулся от окна и с удивлением на нее посмотрел.

— Хорошо. Подождите за дверью.

Когда дверь закрылась, он посмотрел на меня. Озадаченная его молчанием я подняла глаза вверх и увидела, что он заворожено, смотрит на мою грудь. Получи фашист гранату! Помолчав с минуту, я кашлянула. Он побурел, поджал губы и произнес:

— Леди, Вы простите меня за тот унизительный срыв? Я, безусловно, постараюсь, что бы подобное больше не повторилось.

Его заставил брат. И смотря ему в глаза, я понимала, что мы оба это знаем.

— Конечно.

Получив от меня ответ, он вышел, оставив меня одну. Несмотря на то, что извинился он под давлением брата, я понимала, что не чувствуй он, что его поведение было не допустимым, он бы извинятся не стал. Все-таки, в какой-то мере, он заслуживает уважения. Тут в интеркоме раздалось:

— Алекс, проводи леди в комнату для допроса.

Ну и где мне его искать? Я вышла в приемную и остолбенела. Александр Уоттерстоун обнимался там с расфуфыренной лягой. Кажется, Даша мне говорила, что драг никогда бы не стал вести себя так с женщиной, если бы та не была его невестой? Ну что ж, наверное, я могу принести ему свои поздравления на счет помолвки?

— Прошу меня извинить, что прервала Вас, но командующий попросил проводить меня в комнату для допроса. Я могу дойти сама, если объясните, где она находится.

Уотерстоун оттолкнул, лягу и, сузив глаза, посмотрел на меня. Ляга же взглянула на меня с откровенной ненавистью. Повернувшись к ней, он сказал таким тихим, мягким голосом, что даже у меня мурашки побежали по телу:

— Завтра поговорим.

Ляга побледнела. Что же он за мужчина, если со своей женщиной так разговаривает? А еще говорят, что драги самые нежные возлюбленные. Ага! Однолюбы, которые пялятся на грудь другой женщины! Ну-ну…

— Я сам Вас провожу. Следуйте за мной.

Подлец, а еще меня попрекал за недостойное поведение. На душе было на диво гадко. А мне еще работать.

Зайдя в комнату для допроса, я сразу начала готовится к работе. Совсем молоденький ляг, бросился мне помогать. Командор встревожено переводил взгляд с меня на брата, а Уотерстоун стоял и смотрел на нас, с кривой ухмылкой, прислонившись к стене.

— Леди, у Вас все порядке? — спросил командор.

— Да спасибо.

Нет не все!

— Тогда, я думаю, можно преступать.

— Да, — сказала я и, взяв лицо чуви в руки, преступила.

Мать моя женщина, кажется, я начинаю понимать, что имел в виду доктор. Мерзко было до отвращения. Я легко вошла в подсознание, но потом меня начали переполнять все тайные желания и пороки этого гуманоида. Все и то в чем он боялся, признается даже себе. Просмотрев все минут за двадцать, я наткнулась на сексуальные пристрастия. Прервав сеанс, я извинилась и убежала в ванную, где меня еще десять минут рвало.

Когда я вышла из ванной, то старалась не смотреть на допрашиваемого фигуранта. Ко мне подошел, ляг и предложил стакан воды. Я, испытав прилив благодарности, улыбнулась ему и поблагодарила. И тут услышала голос Александра Уотерстоуна.

— Извините, мы Вам не мешаем? А то мы Вас оставим. Вам леди даже переодеваться не надо. А потом, конечно, дела.

Ему что, в прошлый раз было мало? Если бы мне не было так плохо, то я бы ему объяснила разницу, между вежливостью, которая ему не знакома, в связи с его душевной убогостью и заигрыванием. Но сейчас, в душе, поднялась только тоска и боль. Невыносимая, с которой было сложно бороться. Но я буду не я, если покажу свою слабость. Нацепив самую беспристрастную маску, на которую только была способна, я повернулась к командору. Судя по виду, он был зол. Очень.

— Прошу Вас простить меня командор. Я предпочла бы сейчас уйти. Кристалл я предоставлю Вам завтра, с утра.

— Конечно, Вас проводить? — тихо спросил командор.

— Нет, благодарю Вас.

Пошатываясь, я побрела домой. Только бы побыстрее дойти. Только бы побыстрее. Добравшись до квартиры, я первым делом записала кристалл. Потом, дойдя до ванны, я забилась там, в угол и, сжавшись в комочек, плакала от невыносимой душевной боли, которая раздирала меня на части.

*** Рассказывает Александр Уотерстоун После того, как землянка ушла, я почувствовал себя полным гадом. И почему, когда она рядом, мой разум оставляет меня? Как теперь вести себя с ней?

— Жорж, оставь нас, — сказал Фредерик.

Ляга как ветром сдуло.

— Брат, мне стоит говорить, что ты вел себя недостойно?

Когда Фредерик начинал так говорить, ничего хорошего не жди.

— Нет.

— Знаешь, изначально я не собирался говорить с тобой на эту тему. Все-таки ты взрослый, четырехсот девяносто семилетний драг, умный и серьезный мужчина…. Но, как видимо, ошибся. О каком уме можно говорить, если ты не можешь справиться с ревностью по отношению к любимой женщине?!

— Что? Да ты что. Ты не в себе!

— Это ты, уже сутки, не в себе! Да. Говорил мне когда-то наш отец, что любовь забирает разум, да я его, тогда, не понял. Он такой же глубокой любовью, без ума, без остатка, любит нашу мать. И ты, видно в этом, пошел в него. По крайней мере, без ума это точно, — сказал брат и вышел.

Не может Фредерик быть прав. Влюбился в землянку? Я, который всегда относился к ним с пренебрежением, за развратную натуру? Нет. Наверное, из-за отсутствия пары, наступают дни безумия, хоть и раньше времени. Время покажет ему, что все это чушь.

*** С того момента меня преследовала тоска. На душе было плохо и гадко. Мысли об Уотерстоуне не давали покоя. Первый раз, за все время пребывания здесь, я о чем-то сожалела. Мысль, что я влюбилась, я гнала прочь. Ну, какая может быть любовь, если мы даже не целовались, а мысль о встрече с ним вызывает судорогу на лице? Значит, он задел что-то личное, от чего тоска о родном прошлом, стала еще сильнее. Даша начала, осторожно, интересоваться моим здоровьем и сказала, что я в последнее время замкнута и агрессивна. Неся утром, как и обещала, кристалл командору, я до ужаса боялась встретить его брата. Перестав гадать, в чем причина моей депрессии, я погрузилась в работу. Набрала себе экспериментальную группу и работала с ними, в мастерской, над новым проектом, по двенадцать часов. А после работы приходила домой и прорабатывала идею с новым факультетом, еще часов шестнадцать, восемнадцать. На большее сил не оставалось, и я падала на постель, отрубаясь. Приходя, раз в два дня, к командору на доклад, я в последний раз услышала, что мне необходимо сходить к доктору и, что я работаю настолько интенсивно, что он не успевает прорабатывать мои результаты. А у него жена. К доктору я не пошла. Но взамен получила выходной, в который я совершенно не знала чем заняться, ведь работа была отдушиной. Но с утра, когда я открыла дверь меня, ждал сюрприз.

— Здравствуйте.

— Эээээ….

На пороге стояла Элоиза, жена командора. Очень интересная женщина, с хорошей фигурой, оранжевой кожей, карими глазами и каштановыми волосами.

— Мне можно войти?

— Да, да конечно, — сказала я отступая.

Она прошла в квартиру и огляделась.

— У Вас тут очень необычно.

— Да? Я как-то не задумывалась о том, как это может смотреться в вашем времени, а Даша ничего не говорила.

— Даша вообще мало говорит.

— Да. Одно из качеств, за которое я ее ценю.

— И Вы не боитесь, что она будет шпионить для Фредерика?

— Нет. И без нее есть, кому шпионить. Драг никогда не поставит дорогих ему людей под удар. Для них родственные связи священны. Вот, например, в моей рабочей группе работает лучший друг Александра Уотерстоуна. А также, младший брат вашего мужа и соответственно того же Александра Уотерстоуна.

— Я так понимаю, Вам это приносит боль? Но зачем, тогда, Вы решили с ними работать? Ведь состав группы определяли Вы.

— Они оба отличные специалисты. Да и, в общем, мне все равно.

— Ну, да. А Вы знаете, что я тире? Эмоционального направления. Слабенькая, правда, но мне достаточно.

Как неприятно то.

— И как это, в Вашем направлении?

— Очень, знаете, занимательно. Особенно, когда у кого-то сильные эмоции. Сексуальные или, например, там боль, разочарование, тоска. Ну, Вы понимаете, да?

Интересно, зачем она здесь?

— Вы со мной об этом пришли поговорить?

— Нет, я пришла посмотреть на Ваши… Ваше самочувствие. Фредерик говорит, Вы себя загоняли. Но то, что я вижу, меня радует. Обещает скорое улучшение.

— Простите, я не понимаю Вас.

— Сейчас да. Но я хочу, что бы Вы знали, если Вы захотите поговорить, то я готова выслушать Вас и дать совет. Даша Вам вряд ли чем-то поможет.

— Ээээ… Спасибо.

Глава 5 Рассказывает Александр Уотерстоун Прошел уже месяц, а мысли о ней не оставляют меня. Брат говорит, я стал агрессивным и, Элоиза не может даже находиться рядом со мной. А подчиненные откровенно боятся. Я предполагал, что это из-за кризиса, который наступает у одиноких драгов после пятисот. Но, как только мы погружались в работу, лет на сто, все прекращалось. И я погрузился в работу. Я работал, как проклятый, но, все бесполезно. После разговора с Дашей, я понял, что был не прав. Племянница подтвердила, что ничего предосудительного в их отношениях нет. И вообще, ее начальница — натуралка. Вот скоро прилетит Леонид, пусть сам разбирается со своей дочуркой, а то свалил ее на мою шею, и мучайся с ней. За срыв, сейчас, было стыдно. Ведь я уже не подросток. А она, хоть и землянка, но ведет себя достойно. Месяц назад, едва я появился на станции, мне сообщили о новой сотруднице, которая подчиняется лично 'пятерке'. Первой мыслью было, что за обезьяну они притащили из прошлого и собрались повесить на меня? Да еще и землянку. Фу! И тут я узнаю, что моя племянница помощница главы рода. Той самой землянки, у которой она проводит ночи. Как я прямо тогда не побежал и не придушил ее, не знаю. Мне повезло. Ведь убийство драгу могут простить лишь тогда, когда его животная половина защищает от посягательств свою жену и оберегает ее жизнь. Зато отличился потом! После этого, унизительного для меня инцидента, и разговора с братом, я решил навести справки. Разузнав все, хоть информации и было немного, я пришел к выводу, что это очень странная землянка. Разностороннее образование. Не заводит интрижек. Кроме внешнего вида, ничего общего со своей расой она не имела. Увидев ее тогда в кабинете у брата, в этой ее кофточке, которая больше открывала, чем закрывала, я ощутил колоссальное сексуальное желание. Если бы нам не помешали, я бы не удержался, и стал бы приставать прямо там. Еще, в приемной у брата, она видела позорный для любого драга инцидент, с этой Кларой. С которой на следующий день, у нас состоялся очень серьезный разговор на тему, что если она не оставит меня в покое, ей же хуже будет! Также я объяснил, что для меня она не женщина, а надоедливая пиявка и выскочить за меня замуж для повышения собственного статуса ей не светит. Как много таких охотились на меня, а вернее за моим положением и деньгами…. Зато, в последнее время, ко мне боятся подходить не только женщины, но и мужчины. Что со мной происходит? Я веду себя, словно самец во время брачных игр… Хотя, если посмотреть правде в глаза, так оно и есть. За последние двести лет я уже примирился с мыслью, что не найду себе пару. В моем возрасте шансов на это так мало, что теперь, когда это произошло, животные чувства ослепили мой разум! А если она не ответит взаимностью? Что делать? В последнее время, я начал думать, что повредился в рассудке. Она снилась мне, в совершенно неприличном виде, и, мы делали абсолютно неприличные вещи. После чего, я по полчаса отмокал в холодной воде, что бы пойти на работу в приличном виде. Ну что, Алекс, надо быть мужчиной и смотреть правде в лицо? Любовь, не самое худшее, что могло с тобой случиться! Я долгое время ее не видел, но ничего, пора сделать наши встречи частыми, очень частыми. Единственное, в чем надо убедиться, так это в ее ответной реакции на меня. И если реакция есть, то она попалась! И я, кажется, знаю способ это проверить. *** Рассказывает Мария Кудрявцева Он появился в нашем отсеке неожиданно. Как всегда очень элегантен. Перебросившись парой слов со своим лучшим другом, направился ко мне. Куда бежать, где прятаться? Пока я металась, ко мне подошли вплотную. Что он делает? На таком расстоянии могут беседовать только любовники! Я попыталась отодвинуться, но мне не позволили. Он взял меня за локоть и сказал:

— Леди, нам необходимо поговорить. Не окажете ли мне честь побеседовать со мной наедине?

И, не получив моего ответа, повлек меня из комнаты. Нам в спины уставились шесть пар глаз людей, сгорающих от любопытства. Куда это начальник станции повел главу нового рода, да еще так близко прижав к себе? Мне же было не до этого. Невозможно было понять, что это с ним случилось? Готовясь к худшему, я прошла в его кабинет. Он указал на стул и предложил:

— Присаживайтесь. Хочу Вам сообщить, что мне поручили проконтролировать набор в Ваш род. Документы, подтверждающие полномочия, я уже приготовил.

У меня сузились глаза.

— Мне кажется, мы с командорами договорились, что вопросы с моим родом я буду решать сама.

— А Вы и будете решать их сами. Но всегда есть скрытый фактор. А если точнее, то скажите, Вы знаете, каким образом происходит набор?

— Нет. Я поручила эти вопросы Даше.

— Даша, конечно, может помочь Вам с повседневными, рутинными делами, но все серьезные вопросы Вам придется решать самой и она Вам в этом не помощник. В частности, при наборе людей в свой род. А к этому вопросу необходимо подходить очень тщательно. Ведь Вам потом с ними мучиться.