Помоги проекту - поделись книгой:
Среди южноаравийских подразделений, набиравшихся на территории нынешнего Йемена, уже несколько столетий знавшего формы государственной жизни, наиболее существенную силу представляла собой пехота, а также рейдовые соединения, передвигавшиеся на верблюдах.
Отметим также, что против персов в составе арабо-мусульманской армии сражались, подразделения арабов-христиан, до того момента находившихся под контролем Византии, но вынужденно объединившиеся со своими братьями по крови. В некоторых источниках утверждается, что уже в начале мусульманских завоеваний в рядах арабов сражались темнокожие выходцы с Африканского континента.
В целом боевой порядок арабского войска складывался под византийско-иранским влиянием и состоял, как правило, из пяти частей: авангарда, центра, именуемого «сердцем», правого и левого крыльев и арьергарда. Фланги обоих крыльев прикрывались конницей. Такой, расчлененный по фронту и в глубину боевой порядок арабского войска обеспечивал высокую тактическую маневренность и питание боя из глубины. Впервые в истории арабских завоеваний он был применен в битве с византийцами при Аджнадайне (лето 634 года).
На своих отличных степных конях арабы быстро и стремительно продвигались вдоль больших дорог, неожиданно проникая в центральные провинции чужих стран и, если встречали неприятеля, немедленно нападали на него, вступая в отчаянную схватку. Перед началом сражения они совершали молитву и воодушевлялись речью своего вождя или духовного лица (имама). Затем войско вступало в бой, стремясь охватить неприятеля с флангов и таким образом сломить его сопротивление. В случае победы неприятеля преследовали столько, сколько могли, истребляя всех, кто не сдавался в плен. В случае же первоначальной неудачи бой возобновлялся по несколько раз в день или даже несколько дней подряд с необыкновенной настойчивостью и упорством. При этом арабы всякий раз старались продлить сражение до вечера, чтобы таким образом ослабить и утомить противника, а после заката солнца, в излюбленное Мухаммедом время побед, они производили общее упорное и решительное нападение с целью окончательно сломить сопротивление неприятеля и обычно преуспевали в этом.
Авангард, главные силы и резерв (арьергард) получили – возможно, уже в ранний период завоевательных войн – образные наименования: первая линия – «утро псового лая», вторая – «день помощи», третья – «вечер потрясения».
Главной силой арабского войска этого времени являлась отличная конница, легкая и тяжелая – поэтому и сражались арабы преимущественно на равнинах. Но имелась у них и пехота, строившаяся глубокими и сомкнутыми рядами. Отборные дружины «аль-мухаджиров» («спутников») и «аль-ансаров» («помощников») составляли резерв и охраняли главное знамя посланника. За ними располагались семейства, обозы и cтада. Что касается женщин, то они нередко участвовали в бою и даже иногда решали исход сражения.
Что до арабской конницы, то она в это время подразделялась на тяжеловооруженных всадников («аль-мухадтар») и легковооруженных («аль-ансар») – названия, близкие к названиям основных частей мусульманской общины, то есть совершивших «хиджру» (бегство вместе с Мухаммедом из Мекки в Медину) и присоединившихся к мусульманам жителей Медины. Оба подразделения использовали тактику византийского или иранского типа. Согласно более поздним источникам, строй этого войска состоял из пяти рядов. В первом находились аль-мухадтары в панцирях и в шлемах с плотно прилегающими подшлемными шапками, в наручах, двух поножах и набедренниках. Вооружен каждый из них был двумя крепкими и мощными луками с 30 стрелами, копьем средних размеров, прямым метательным диском и обоюдоострым мечом или же двухлезвийным топором. Лошадь также была защищена броней. Второй ряд составляли воины с длинными копьями, напоминавшими сариссы, третий – всадники с дротиками, четвертый – лучники, пятый же – вновь тяжеловооруженные всадники. Следует признать, что подобная картина носит несколько «кабинетный» характер, и если описанный строй и использовался арабами со всеми перечисленными деталями, то лишь в исключительных случаях.
Обычно они обращались к «африканской» тактике: легковооруженные бойцы нападали на противника с обоих флангов, используя при этом свое метательное оружие. Затем всадники передовых отрядов возвращались в тыл, и нападение продолжал уже второй корпус, а когда и у него заканчивались стрелы или копья, он менялся местами с первым, ожидавшим уже своей очереди. Бывало также, что оба отряда образовывали «хоровод» на полосе между своим и неприятельским строем. В таком случае они становились «в хвост» друг другу и скакали по кругу, на ходу поражая противника своими метательными снарядами. Подобная тактика оказывалась наиболее действенной против малоподвижной пехотной фаланги.
Лишь после этого в бой вступала тяжеловооруженная конница, чьи атаки опирались на плотный пехотный строй.
Организовано арабское войско было на основе десятичной системы. Самым крупным войсковым соединением считался отряд численностью в 10 000 человек, возглавляемых эмиром. Он состоял из 10 частей по тысяче воинов в каждой, подразделяющихся на сотни, во главе которых стояли отдельные начальники. Каждая сотня делилась на две полусотни, а те, в свою очередь, на самые мелкие подразделения – десятки.
Походный порядок этого войска состоял из авангарда, главных сил и арьергарда. Авангард из легкой конницы обычно выдвигался на несколько километров вперед и высылал разведывательные отряды с целью изучения местности и наблюдения за противником. В голове основных сил двигалась тяжелая конница, прикрытая с флангов отрядами пеших лучников, которые даже при быстром движении не отставали от всадников. За тяжелой конницей шла пехота. В центре походной колонны находились верблюды, нагруженные продовольствием, боевым снаряжением и палатками. За пехотой следовал караван верблюдов, которые везли осадные и штурмовые машины. Тыл походной колонны охранялся арьергардом.
Такого рода построение войска, образ ведения войны, умеренность в пище, воинственность, неустрашимость и фанатизм стали причинами необыкновенных успехов арабского оружия, продолжавшихся более столетия.
Главной ударной силой персов являлась тяжеловооруженная конница, составленная из иранской аристократии (савараны). Она была вооружена по типу катафрактариев, причем кольчуга покрывала и спину лошади. Наступательным оружием кавалерии были метательные копья и длинные мечи. Помимо этого, арабские племена Месопотамии (еще не принявшие ислам), а также жители Закавказья и восточных областей Ирана поставляли большое количество легкой конницы – стрелков из лука.
Пехота к VII веку еще играла важную роль на поле боя. В иранской армии имелись значительные пешие контингенты, в частности, из уже упоминавшихся выше дайламитов. Их вооружение напоминало вооружение античных гипаспистов или римских ауксилиев: пехота стала достаточно мобильна, но при этом явно уступала коннице по своей выучке и навыкам. В результате иранские армии перед началом боя часто возводили полевые укрепления, за которыми укрывали свои пешие части.
Использовались в персидской армии и слоны, которых начали укрывать тяжелыми попонами или даже специальными латами, а наверху устанавливали специальные платформы для стрелков.
ХОД СРАЖЕНИЯ
Сведения о битве при Кадисии довольно скудны и переполнены полуфантастическими преданиями о подвигах арабских витязей. Мы даже не знаем, сколько дней на самом деле продолжалось сражение – три или четыре. Тем не менее можно представить более или менее понятную последовательность событий.
Иранские войска продвинулись в сторону Кадисии и, переправившись через канал Атик, орошавший эту местность водой из Евфрата, расположились южнее его. Из дальнейшего хода сражения мы знаем, что они держали под своим контролем переправы через эту водную преграду, которая защищала их тыл. Арабские войска расположились фронтом на север, между Кадисией и Узайбом, имея за спиной оборонительную стену и ров, созданные в свое время Сасанидами для защиты Хиры от набегов бедуинов.
О распределении сил по отдельным подразделениям, как и о командирах этих частей, арабские источники не сообщают ничего определенного. Хотя, несомненно, существовали крупные подразделения (центр, фланги), основной боевой единицей оставался племенной отряд во главе со своим вождем, выступающий под собственным знаменем. В сражении принимало участие более 1000 ветеранов-сподвижников Мухаммеда, но об их месте и значении в разыгравшейся битве сведений нет.
После обычных поединков, предваряющих первый день сражения (получивший имя «Дня потрясения»), иранцы ввели в бой слонов. Согласно одному из сообщений, 18 этих животных находилось в центре, 7 на одном фланге и 8 – на другом. Основной их удар пришелся на участок, где находилось племя баджила, но пехота устояла до подхода арабов-асадитов во главе с Тулайхой, которые восстановили положение, но сами понесли большие потери. Жестокое сражение, выразившееся в повторных атаках слонов, поддержанных персидской конницей, продолжалось до наступления ночи.
Тем не менее арабы, уже встречавшиеся со слонами во время битвы у моста, выработали тактику борьбы с боевыми животными. Они отбрасывали сопровождавшую слонов пехоту и окружали тех со всех сторон, стараясь поразить стрелков в башенках. К концу дня мусульманам удалось повредить большинство башен на спинах животных. Против саваранов также нашлось средство – тяжелые метательные дротики, которые пробивали персидские доспехи. Ближе к вечеру Рустам понял бесперспективность атак и отвел войска в лагерь.
На следующее утро (утро второго дня сражения, получившего название «День поддержки»), когда обе стороны хоронили убитых, к мусульманам прибыли передовые части отряда, посланного на подмогу из Сирии, что весьма приободрило арабов, ибо до сих пор, несмотря на чудеса храбрости, удача не склонялась ни к одной из сторон. Этот отряд, численностью от 300 до 700 человек, сразу же вступил в сражение, которое возобновилось к полудню. Теперь слоны в нем уже не участвовали, а мусульмане отправили вперед часть верблюжьей кавалерии, чтобы пугать вражеских коней. Сражение в целом шло довольно вяло – только к вечеру мусульманам удалось обратить в центре в бегство иранскую конницу, и лишь стойкость пехоты спасла Рустама от плена: центр иранской армии почти распался, однако прорыв арабов не был поддержан их фланговыми отрядами и персы восстановили положение. Столкновения продолжались еще некоторое время и после захода солнца; как выяснилось следующим утром, за день и вечер мусульмане потеряли 2500 человек.
Третий день получил у участников сражения название «Дня ожесточения». Иранцы вновь ввели в бой слонов. Однако к мусульманам подошли новые подкрепления из Сирии. В их числе были отряды конных копьеносцев, когда-то служивших византийцам, которые знали, как бороться с персидскими слонами. Вооруженные длинными пиками, они без страха выходили против боевых животных, выкалывая тем глаза или же отрубая мечами хоботы. Неизвестно, сколько слонов было выведено из строя, но к вечеру они в бою уже не участвовали. Для вечернего наступления большинство арабских всадников спешилось, чтобы усилить пехоту, без которой коннице не удавалось опрокинуть ряды иранцев.
Вечером Рустам приказал своей армии переправляться на северный берег канала Атик. Арабы не смогли воспрепятствовать этому, но Са’д не дал противнику устроиться на новом месте. Его лучшие войска безостановочно беспокоили иранскую армию всю ночь и утро: эту ночь потом стали называть «Ночью грохота», и именно в эту ночь упорство мусульман сломило волю части иранского войска. Произошло несколько схваток отдельных отрядов, причем ни один из военачальников не мог представить себе общей картины боя. Быть может, именно этот факт стал причиной того, что утром Рустам отдал приказ на общее наступление.
Персы вновь переправились на южный берег канала и стали теснить противника. В какой-то момент их руководство могло решить, что они наконец-то близки к победе. Однако в этот момент произошло событие, на которое проигравшие списывают свою неудачу, победители же видят в нем особое покровительство со стороны небес. Неожиданно поднялся сильный ветер, и целые облака песка понеслись в лицо персам. Один из военачальников Рустама, Ормузд, оказался поколеблен природным явлением. Его отряд начал отступление, а Са’д бросил в образовавшуюся брешь свои лучшие силы. Некоторые из отрядов армии Рустама, не исповедовавшие зороастризм, подняли оружие против своих соратников.
После отчаянной борьбы Рустам, лично участвовавший в рукопашном бою, был вынужден отступить и искать спасения за Атиком. Однако в пылу сражения иранского военачальника убили, даже не опознав его, в результате чего потом эту честь приписывали себе многие мусульманские воины.
В середине дня мусульмане захватили Кадисию и, очистив от противника южный берег Атика выше и ниже места битвы, вернулись в Кудайс. Лишь небольшой отряд конницы гнался за отступавшим Джалинусом (принявшим после смерти Рустама командование над армией) по главной дороге, лежавшей за северным берегом Атика. Иранцы, впрочем, успели разрушить плотину, чтобы затруднить преследование. Действительно, арабский отряд добрался только до Сайлахина и к вечеру тоже вернулся в лагерь. В тот же день подошли новые отряды, посланные из Сирии, и начали требовать свою долю добычи, победители же при Кадисии не захотели делиться тем, что досталось им такой кровью. Спор решило вмешательство халифа, постановившего, что если сирийский отряд подошел до погребения павших, то им полагается доля добычи, как и участникам боя.
ИТОГИ СРАЖЕНИЯ
Сражение при Кадисии было жестоким, и победа досталась арабам дорогой ценой, так что Са’д оказался не в состоянии преследовать бегущего неприятеля. Только в последние сутки погибло 6000 человек. Если прибавить к ним более 2500 воинов, погибших в предшествующие дни, то можно прийти к выводу, что арабы потеряли почти треть всего войска.
Однако жертвы были принесены не напрасно: крупнейшая иранская армия перестала существовать, а Иран лишился своего лучшего полководца. По арабским источникам (Масуди), иранцы потеряли более 40 000 человек – что, конечно является преувеличением. Важно другое: вместе с Рустамом, а также ветеранами византийских войн, персы окончательно потеряли волю к сопротивлению.
Са’д, правда, понял это не сразу: иранцы отступали, сохраняя полный порядок, и мусульмане опасались их возвращения. Только на следующий день, когда оказалось, что противник совсем ушел из этой местности, Са’д убедился в своей победе и сообщил о ней халифу.
Лишь спустя полтора года арабские армии продолжили вторжение в Сасанидский Иран. Отсрочка, полученная персами, не пошла им впрок. В 637 году арабы заняли Ктесифон, а в 642 году около Нехавенда (северный Иран) нанесли еще одно поражение шахским войскам. После этого Йездигерд III превратился в беглеца и был убит в 651 году. К тому моменту завоевание арабами Ирана в целом было уже завершено.
Глава 3
ТАЛАССКАЯ БИТВА (июль 751 года)
Эта битва, произошедшая между войсками арабского халифата Аббасидов и китайской империей Тан, интересна прежде всего в двух отношениях.
В историческом плане она любопытна тем, что была совершенно проигнорирована современниками, посчитавшими ее вполне рядовым событием в бесконечном ряду военных столкновений той эпохи. Со временем же за ней стало признаваться все более и более значительное влияние не только на судьбы Китая и Средней Азии, но и на развитие всего остального мира.
В военном – она дает богатую пищу для размышлений над практикой использования наемников.
ИСТОРИЧЕСКАЯ И СТРАТЕГИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ
В Китае в 618 году, с приходом к власти династии Тан, начался один из самых блистательных периодов в истории государства. К владениям Китая были присоединены так называемые Западные регионы. Кроме того, были расширены границы на северо-востоке страны: захвачена Корея, восстановлена власть Китая над Аннамом. Таким образом, территория страны по своим размерам вновь стала почти равной территории Китая периода расцвета Ханьской династии.
Китай стал не только самой мощной, но и самой гостеприимной державой в мире. К императорскому двору направляли свои посольства Персия, Аравия и другие западноазиатские государства. Поддерживались отношения со странами Юго-Восточной Азии. Многие религиозные деятели и философы, вынужденные покинуть свои родные страны, находили в Китае убежище и покровительство императора. Не только религии, распространенные в Персии, но и одна из христианских сект, а именно несторианская церковь, приобрели в Китае немало последователей. Буддисты из Кореи и Японии регулярно совершали паломничество к святым местам в Китае, а китайские буддисты поддерживали связи с буддийскими центрами в Индии.
Танская эпоха была свидетельницей расцвета китайского искусства и литературы. Императоры активно покровительствовали поэзии, театральному искусству и музыкальному творчеству, а многие из них сами проявляли незаурядные творческие способности.
Немалые достижения были сделаны и в области государственного управления. Был введен в действие новый порядок долговременного владения землей, в соответствии с которым ограничивалось образование крупных земельных владений, и крестьяне получили возможность поддерживать стабильный уровень жизни. Также огромным достижением стала созданная в Танскую эпоху правовая система, ориентированная на конфуцианский свод социальных традиций и правил поведения.
Вместе с тем танским императорам не удалось установить полный контроль над армией. Сильные императоры еще пользовались лояльностью военачальников, однако ослабление трона позволило приграничным наместникам, должности которых все больше доставались выдающимся воинам некитайского происхождения, постепенно подчинить своей власти местную гражданскую администрацию.
Тем временем окружение страны далеко не являлось стабильным и спокойным.
С северо-запада серьезную угрозу для пограничных областей Китайской империи создавала Тюркская держава, контролировавшая давние торговые пути, ведущие в страны Средней Азии, а через них в Переднюю Азию и Северо-Западную Индию. Танским императорам прямыми военными ударами, натравливанием соседей, а также путем использования постоянных внутренних племенных распрей удалось к 657 году полностью развалить каганат, и его основная территория (район к северу от Тянь-Шаня) перешла под власть Китая. А вскоре к империи отошли и земли к югу от Тянь-Шаня. После ликвидации тюркской угрозы укрепилась власть империи и в районе нынешнего Циньхая – к северу от Тибета, где обитали тогонцы, а к югу от них – тангуты. Тем самым граница империи достигла Тибета.
Однако в этом регионе в первой половине VIII века борьба за территории вспыхнула с новой силой, и в 742 году политическая гегемония в степях Монголии перешла к союзу трех других тюркских племен – карлуков, уйгуров и басмылов. Басмылы на короткое время возвысились, и их вождь стал каганом, но в 744 году уйгуры и карлуки разбили басмылов. В результате этих событий в Центральной Азии возникло новое государство – Уйгурский каганат (744–840 годы). Глава уйгурских племен стал верховным каганом, а вождь карлуков получил титул правого (западного) ябгу. Тем не менее такое положение карлуков явно не устраивало. Стремление к самостоятельности привело их к тому, что в 746 году («в год собаки») они откололись от Уйгурского каганата. В результате в середине VIII века в Семиречье[7] развернулся новый виток борьбы за тюркское наследство. Ябгу – вождь карлуков – простер свою номинальную власть на весь Тянь-Шань до Кашгара и Ферганы.
Китайские императоры стремились использовать эту нестабильность степи в своих интересах и приняли неугомонных карлуков под свое покровительство. С помощью Китая карлуки подчинили своей власти Семиречье, а имперская армия продвинулась на рубеж Сырдарьи. В 747 году Гао Сяньчжи совершил поход на Болюй (Тибет), а на следующий год помог карлукам в их конфликте с правителем Чача (Ташкента). В 748 году китайский экспедиционный корпус захватил и разрушил столицу западнотюркских каганов Суяб, а в 749-м захватил Чач и отослал его правителя в Китай, где тот был казнен.
Казалось, ничто уже не может помешать китайской империи утвердить свое полное влияние в этом регионе, но тут на арене борьбы проявилась новая сила – мощная волна экспансии арабов.
Арабские племена, еще с третьего тысячелетия до нашей эры обитавшие на Аравийском полуострове, в VII веке были объединены пророком Мухаммедом в единое государство, идеологической основой объединения которого стала новая религия – ислам. Поначалу сам Мухаммед был в нем духовным, военным предводителем и судьей. Затем ближайшие родственники и сподвижники Мухаммеда постепенно консолидировались в привилегированную группу, получившую исключительное право на власть. Из ее рядов после смерти пророка стали выбирать новых единоличных вождей мусульман – халифов (заместителей пророка). Первые четыре из них, так называемые праведные халифы, искоренили всякое недовольство исламом в стране и завершили политическое объединение Аравии.
Наибольшего могущества арабское государство достигло в период правления Омейядов (661–750 годы) Сломив к этому времени сопротивление берберов, они завоевали Северную Африку, затем в VII – первой половине VIII века арабами были завоеваны огромные территории из бывших византийских и персидских владений, включая Ближний Восток, Среднюю Азию, Закавказье, Северную Африку и Испанию. Арабское войско вступило и на территорию Франции, но было разбито рыцарями Карла Мартелла в битве при Пуатье в 732 году. На востоке же арабский полководец Кутейба к 715 году подчинил халифату крупнейшие среднеазиатские города Хорезм, Бухару и Самарканд, а в 720-е годы овладел долиной Инда.
И вот сын казненного правителя Чача обратился за помощью к арабам. К этому времени всеми действиями арабов в Средней Азии распоряжался Абу Муслим, возглавлявший антиомейядское движение и, собственно, приведший к власти в халифате новую династию – Аббасидов. Как раз незадолго до этого арабский отряд Салиха ибн Хумейда взял Тараз, но был осажден в нем китайской армией и тоже обратился за помощью к наместнику Аббасидов в Хорасане Абу Муслиму. Просьбы о помощи сына казненного владетеля Чача и опасения за судьбу своего отряда в Таразе заставили Абу Муслима отправить на выручку осажденным отряд под командованием Зияда ибн Салиха.
Решающее столкновение между двумя мощными цивилизациями – арабов и китайцев – произошло в июле 751 года на реке Талас.
ПОЛКОВОДЦЫ
В 747 году Гао Сяньчжи с армией в десять тысяч всадников и пехотинцев совершил поход на Болюй (Тибет) против тибетцев, которые в то время захватили всю Центральную Азию и даже вторглись в Китай. Из Кашгара он поднялся на Памир, разбил противника в Ваханском коридоре, провел войско через Гиндукуш по ледниковому перевалу Даркот (4572 м), занял до того неприступный Дардистан, перевалил Ладак и вернулся с боями в Кашгарию. Такой переход очень труден даже для современной хорошо подготовленной экспедиции. Каким образом в таких условиях Гао обеспечивал снабжение войск, осталось неизвестным.
В 748 году Гао Сяньчжи взял Ташкент, а в следующем году, пригласив правителя этой области будто бы для переговоров, отослал его в Китай, где тот был обезглавлен «за нарушение долга вассала». Если бы Гао был китайцем, он, скорее всего, так не поступил бы. Вероятно, этим недостойным поступком он очень навредил себе в глазах степняков. Молва также обвинила его в резне слабых и беззащитных пленных и в захвате огромных богатств в личную собственность.
В 750 году Гао прибыл в западную столицу Китая Чаньань, где за огромную контрибуцию, собранную им с трех присоединенных к империи областей Азии, был пожалован титулом князя.
В 751 году император отправил его на освобождение захваченной арабами Таласской долины. Гао со своим экспедиционным корпусом быстро очистил долину и осадил лежащий на ее западной окраине город Тараз, но здесь был разбит арабами. Тем не менее, несмотря на свое поражение, Гао не лишился милостей при дворе и в 755 году уже был назначен командующим императорской гвардией.
Когда мятежные войска во главе с согдийцем Ань Лушанем двинулись на столицу, Гао возглавил 30-тысячную армию для защиты империи. Искусно выбрав позицию в горловине узкого перевала, Гао разработал целую систему оборонительных сооружений, в результате чего успешно противостоял атакам превосходящих сил мятежников до тех пор, пока не поссорился с совавшим везде свой нос могущественным дворцовым евнухом.[8] Последний обвинил Гао Сяньчжи в коррупции и трусости (!) – и добился от императора приказа о казни полководца.
Вскоре после этого восставшие заняли столицу империи, и император вынужден был бежать вглубь страны, в восточную столицу Китая Лоян.
Сведений о его рождении и ранних годах жизни не сохранилось, известно только, что он происходил из округа Ченьду. Говорят, что он был двухметрового роста, очень тощим и очень отважным. Начал военную службу при правлении императора Сюань-Цзуна (712–756) в отдаленной приграничной провинции (ныне Аксу). В это время как раз вошел в оборот тяжелый меч, так называемый меч Мо, которым Ли Ши овладел особенно искусно. В битвах он всегда был в первых рядах сражающихся. Военный наместник округа, прекрасно зная его боевые способности, всегда ставил его во главе особо опасных экспедиций.
Поделиться книгой: