Ведьма

— С пенсионерками вы договор не заключали.

— Ах, вот оно что.

Больше комментариев не было, и Локшин, расхрабрившись, осторожно пошел в наступление:

— Знаете, ребята не в восторге, что теперь по городу ходит охотник, которого нельзя трогать.

Сильвестр обернулся, пристально посмотрел на Ивана. Тот сглотнул, но взгляда не отвел.

— Иван, я скажу так: вампирам, которые не могут решить подобную проблему самостоятельно и не нарушить договор, в моём клане делать нечего. Так им и передай.

Иван кивнул и повернулся, по неистребимой привычке, через левое плечо.

* * *

Совсем недавно это была приличная квартира, пусть и в «хрущевке», зато в отличном состоянии, не без признаков достатка. Но с некоторых пор «однушка» претерпела некоторые изменения. Сейчас одно из окон комнаты загораживал шкаф, а щели между ним и окном забили подушки и одеяла; другое окно вообще заложили кирпичами разного цвета и конфигурации, позаимствованными с разных строек. Кругом лежал толстый налет пыли, с потолка по углам свисала паутина, в ковёр затоптан мусор, на полу лежмя лежал шкаф-пенал дверцей кверху, в углу валялись вынутые из него полки. На разложенном диване кто-то спал в наглухо закрытом спальнике, из-под дивана торчали ноги в берцах. Обои во многих местах пузырились и отставали, и хозяева пытались поправить дело постерами хэви-металл команд и фильмов о вампирах. Единственный угол в комнате, выглядящий хоть сколько-нибудь жилым, занимал стол с включенным компьютером и двумя ноутбуками.

Всё это Иван, только что по-хозяйски открывший дверь квартирки собственным ключом, обозревал с отвращением кадрового армейца. Сплюнув на пол, он решительно подошел к шкафу и от души пнул в боковину:

— Мороз и солнце, день чудесный! Ещё ты дремлешь, друг прелестный!

Он снова пнул шкаф, продолжая громко декламировать:

— Пора, красавица! Проснись!

Затем Иван повернулся к дивану, наклонился и выдернул из-под него за берцы тощего вампира в драных джинсах и худи.

— Открой сомкнуты негой взоры! — возобновил Иван декламацию и одним движением скинул с дивана спальный мешок. — На встречу северной авроры звездою севера явись!

С грохотом откинулась дверца шкафа, и в нем, словно в гробу, сел, зевая, прилизанный гламурный юноша с длинноватым носом, одетый в черные джинсы и стильную красную рубашку. Он зажал ладонями уши и застонал:

— Ну хва-атит… Хватит!!! Сколько можно!

Спальник, словно кокон бабочки, разошелся и в образовавшуюся дыру высунул голову третий обитатель комнаты — быковатого вида толстый парень. Его обратили совсем недавно, и он еще не успел сбросить вес и избавиться от следов войны с прыщами.

Прилизанного звали Геной. Имен двух его прихлебателей Иван не помнил. Они были не свои — Сильвестр никогда не стал бы обращать такую шелупонь; наследство залетной гастролерши, с которой Сиднев разделался. По мнению Ивана, их следовало бы оприходовать так же, как и ее, но Сиднев не любил расходовать зря даже такой бросовый материал. И веревочка в дороге пригодится. Тем более, что воли к сопротивлению они не проявили и легли под нового мастера тут же. Сиднев использовал их для мелких поручений и ждал, пока они созреют для поручений хотя бы средней степени важности. Ждать, по опыту Ивана, пришлось бы лет десять даже с более качественными исходниками, а тут было вообще беспросветно. Но Сильвестр свою волю объявил, и Иван не спорил. Не стоит спорить с тем, у кого в руках ключи к твоему бессмертию.

Все три вампира, потирая глаза и зевая, выжидательно уставились на Ивана.

— Значит так, опарыши. Босс вами недоволен, — объявил начальник Сильвестровой стражи.

Быковатый вампир удивленно раскрыл рот:

— Чё такое? Чё случилось?

— Случилось то, что вы, одноклеточные, позволили человеку — одному человеку — себя отмудохать, — зло сказал Иван. Вампиры переглянулись, и тощий возразил:

— Так он ведь охотник.

Иван сгреб его за худи и встряхнул:

— А ты кто — трепетная лань? Как вы трое против него не устояли, ушлёпки?

— У него разводной ключ был… — протянул вампир-гопник. — Больно, между прочим!

Прилизанный в красной рубашке поморщился:

— И по договору его трогать нельзя! Что мы могли сделать?

— Гена, — проникновенно сказал Иван. — Его убивать нельзя. Намёк ясен? Убивать — нельзя.

— А остальное можно? — дошло до быковатого. Иван смерил его взглядом. Потом оглядел комнату и сморщил нос.

— И что вы тут развели свинарник? Бабу не могли скомпелить, чтоб прибрала? В следующий раз заставлю самих хату пидорасить, понятно? — Иван застегнул пальто и пошел к двери.

— Понятно. А где нам его искать? — мрачно спросил Гена.

Иван обернулся:

— Ещё один идиотский вопрос — и я ему скажу, где искать вас. Тем более что клану от вас пользы, как с козла — молока.

Шарахнув дверью, Иван ушел. Гена выбрался из своего «гроба» и посмотрел на своих сотоварищей.

— Так, Димон, иди найди бабу… лучше сразу такую, чтоб потом потрахаться и пожрать, а ты, Семен, дуй в ночной киоск за газетами.

Тощий Семен потянулся за курткой, но не удержался от вопроса:

— А газеты нахера?

Гена уселся за компьютер, терпеливо объяснил:

— Искать объявы сантехников-слесарей будем.

— Понятненько. А ты сам-то чем займешься? — поинтересовался Димон.

— А я по интернету пошарю, — и Гена уткнулся в монитор. Семен вякнул:

— А может, лучше я пошарю?

Не оборачиваясь, Гена нехорошим тоном предложил:

— А может, ты полы помоешь?

Поняв, что Гена сильно не в духе, Семён и Димон быстро исчезли за дверью.

* * *

В аудитории сдвинули столы, чтобы организовать скромный фуршет по случаю защиты дипломов: бутерброды, тарталетки, соки, напитки, шампанское, фрукты, пластиковая посуда. Присутствующие сгрудились вокруг столов, громко смеялись, сплетничали и обсуждали планы на будущее — как все нормальные студенты, сбросившие с плеч мучительную тяжесть ожидания и ответственности. Даже те, кто получил не блестящие результаты, радовались тому, что все хотя бы позади.

Вита гордилась мамой. Как обычно, та была самой красивой и элегантной среди преподавательниц.

Доцент Петя Тучков поднял пластиковый стаканчик с шампанским.

— Есть такой анекдот: когда ты встречаешь выпускника истфака, что он тебе говорит? — Тучков выдержал паузу, — «Свободная касса!»

Поскольку никто не засмеялся, ему пришлось хохотнуть самому. При виде этой агонии кое-кто из присутствующих выдавил сдержанную улыбку, чтобы поддержать оратора морально. Тот понял, что пора закругляться.

— Так выпьем за то, чтоб никому из вас не пришлось приветствовать никого из нас этими словами.

Выпили, но без энтузиазма. Вита заметила, как мама поджимает губы в презрительной гримаске.

Потом слово взял завкафедрой:

— Девушки, юноши… но главным образом — девушки! Вы — мой самый любимый поток. Я очень рад, что никто из вас не завалил диплом, что все вы получили корочки, а некоторые из вас получили приглашения в РГГУ. Виталия! Виточка!!! Подойди сюда!

«Я?» — Вита ничего не слышала об РГГУ. Завкафедрой энергично закивал ей: да-да, ты, конечно!

Реакция студентов была разнообразна: некоторые искренне аплодировали, некоторые косились завистливо. Проходя к преподавателям, Вита краем уха услышала:

— Еще бы её не пригласили! Маменькина дочка!

— Ты думай, что мелешь. Мать её как раз больше всех ела, — Вита узнала голос подруги и ей стало чуть теплее.

— Ой, да знаем мы. Игра на публику.

Все это не имело значения. Значение имела только мама — а она, кажется, была недовольна.

— Сергей Ильич, почему я об этом ничего не знаю? — спросила она, склонившись к уху завкафедрой.

— Сюрприз! Сюрприз!!! Сам вчера только узнал. Сам Плотников читал её диплом и заинтересовался.

— Вы послали ему диплом Виты и ничего не сказали мне?

— Боялся сглазить.

Мама улыбнулась и обняла Виту.

— Мама… мамочка, спасибо тебе! — та наконец-то поняла, что может быть счастливой. Мама немного расстроена самоуправством Сергея Ильича, но в целом ведь рада!

— Ну что ты. Не я одна тебя учила, благодари всех.

Виталии сунули в руку бокал и потребовали сказать речь. Вита растерянно оглянулась.

— Речь!!! Речь!!! — начали скандировать студенты и преподаватели.

Вита неуверенно оглянулась на маму. Та повела плечами.

Вита набрала воздуха в грудь.

— То, что я получила это приглашение — это такая неожиданность… я просто не знаю, что сказать. Конечно, если бы не вы все, если бы не наши преподаватели, если бы не моя мама… я… спасибо вам за всё.

Её горло сжалось, по щекам потекли слёзы. Залпом выпив шампанское, она закашлялась от колючих пузырьков в горле.

— Лидия Анатольевна, — Сергей Ильич наполнил мамин стаканчик. — Ваша очередь сказать речь.

Вите почему-то вдруг стало тяжело — словно бросили на плечи мешок с песком.

— Дорогая Вита! — сказала мама. — Это было очень неожиданно и очень приятно. Для меня приятно и как для матери, и как для преподавателя…

«Мамочка, не надо!» — захотелось крикнуть Вите, но она прикусила язык. Видение снова разворачивалось, как во сне: всё тот же стол в гостиной, только во много раз длиннее, гости — преподаватели и студенты, все держат в руках ножи и вилки и хищно улыбаются…

Вита вздрогнула, стиснула воротник блузки.

— Я старалась быть строгой, возможно даже несправедливой… — продолжала мама. — Я спрашивала с тебя больше, чем с других, и того же требовала от коллег, и я довольна результатом. Ведь я так много вложила в тебя, и я безумно рада, что ты оправдываешь все мои ожидания. И я поднимаю этот… условный бокал за то, чтобы все мои начинания продолжались в тебе!

Вита, смертельно побледнев, уронила стакан. Шампанское (кто-то уже успел ей подлить!) разлетелось брызгами, окатило ноги. Вита, очертя голову, бросилась прочь из аудитории.

* * *

Впереди у Инги была только скайп-сессия, а у Вали — ничего, поэтому они пили чай и говорили о своем, о женском.

О профессиональной этике.

— …У меня правила строгие, — объясняла Валентина. — Или ты его порешь, или ты с ним порешься. Третьего не дано. Есть девочки, которые с клиентами спят, ничего против не имею. Но у меня не так.

— Табу?

— Да в общем нет. Просто мои личные прибабахи. Понимаешь, мне для удовольствия нужен господин, а у меня все клиенты — рабы. А кстати, вот этот твой, который приходил батарею чинить… Он как, может ко мне прийти? А то у меня тоже кран забарахлил что-то.

— Ну и зачем было подъезжать так издалека? — Инга пожала плечами и достала визитницу. — Держи. Вернуть не забудь потом.

Валя даже прятать карточку не стала — сразу набрала телефон и занесла в память.

— Слушай, а если он водопроводчик — чего тогда он у тебя тут сидел привязанный?

— Просто подыграть согласился.

— А, так это тот красавчик — любитель жестких ролевок?

— Валя, я клиентов не только не трахаю, но и не обсуждаю.

Ее телефон зазвонил внезапно.

— Да? Вита, Вита, спокойнее… да, конечно, я тебя слушаю… да, я могу дождаться. Нет, у меня никого нет. Вита, дыши глубже. Так… Всё, я тебя жду!

Валентине не пришлось ничего объяснять — тем более, она, кажется, торопилась с… починкой крана. Инга мысленно пожелала ей удачи.

* * *