Помоги проекту - поделись книгой:
— Гриша! Вот сорванец! — прокричал ему вслед высокий худой мужчина. — Извините нас, ради бога! Он такой неуправляемый…
— Все хорошо. Дети все такие.
Уже у самого трапа мальчик резко обернулся и внимательно посмотрел на меня. Затем, широко улыбнувшись, подмигнул и скрылся в салоне «Метеора».
Судно плавно набирало скорость. Вид, открывавшийся с реки на город, был прекрасен. Собор, бережно укутанный облаками, гордо возвышался над всем этим великолепием. Вдруг из-за облаков выглянуло солнце, и лучи его отразились в куполах.
— Смотри, как красиво! — Лена старалась перекричать шум двигателя. — А знаешь, какая у меня мечта?
— Знаю, — улыбнулся я и обнял ее за плечи…
Игорь Осипов
Первое задание
Я вырос в Полисе. Наверное, Москве в ее светлом прошлом повезло, что ядерный удар нанесли по промышленной периферии, а центру достались менее разрушительные химические и бактериологические заряды. В противном случае это уникальное подземное сооружение, в моем мрачноватом настоящем именуемое Полисом, вряд ли бы уцелело. Хотя и везением сей факт назвать сложно. Последствием применения этого коварного оружия стало такое жуткое количество мутаций, которого на дальних станциях большинства веток метро просто не найти. В любом случае, жизнь людей на поверхности мне была неизвестна. Родился я уже под землей, сразу же после Катастрофы, и другого мира не знал. Это был мой мир.
Огромный узел метрополитена, включающий в себя четыре станции с длиннющими переходами, бесконечными технологическими туннелями и огромными, как пещеры, залами, поражал воображение даже в масштабах всей обитаемой и необитаемой территории подземки. И только единицы могли похвастаться доскональным знанием этого человеческого муравейника. К таковым относился и я — Максим Ивин.
Мне как курсанту сталкерской школы, куда по настойчивому стремлению и по протекции отца, не последнего человека в Совете, я поступил, эти знания были необходимы, даже вменялись в обязанность. В нас их вдалбливали, мучили зачетами и неожиданными проверками. Называя сию науку географией, мы зубрили всевозможные планы туннелей метро, близлежащих и тех, которые даже не исследовали. Наши «учебные пособия» были «выкопаны» из пыльных архивов или с риском для жизни сталкеров добыты из недр Великой Библиотеки. Наряду с физической и огневой подготовкой, а также изучением устройства аппаратуры жизнедеятельности и биологией, где мы штудировали сведения о всевозможных мутантах и наиболее эффективных методах их умерщвления, это был, пожалуй, один из самых важных предметов. Хотя неважных предметов в нашем образовании нет. Как сказал полковник Котовский, или попросту Полковник, на первом собрании после нашего поступления: «Ранее, еще до Катастрофы, говорили: „Знание — сила“. Теперь, в связи с изменившимися условиями, лозунг можно перефразировать как: „Знание — жизнь“». А еще он выдал, что мы — та надежда, которая должна освещать оставшемуся человечеству будущее. Тогда мне показалось это заявление очень пафосным и неуместным. Что от нас требуется? Мочи монстров, собирая все полезное. Все буднично и обыденно. Я бы даже сказал банально. Какое уж тут будущее? С настоящим бы справиться.
В школу сталкеров принимали прошедших отбор юношей. Не то чтобы только юношей, встречались и девушки, но в связи с огромным отсевом за пять лет, как правило, оставались только парни. Вот и на моем курсе — десять «головорезов» под руководством учителя. Старик — легендарный сталкер — тихо посмеивался над нашим «всемогуществом». Мы были готовы хоть сейчас броситься с одним ножом на самого страшного монстра. Но учитель, скептически покачивая головой, умел нагнать страху. От его улыбки мороз продирал по коже. Дело в том, что половина лица Старика была обезображена жуткими шрамами — память от встречи с библиотекарем, и от его одобрительной или ироничной улыбки в начале обучения с непривычки п
И вот пять лет бесконечного тренинга, натаскивания и зубрежки закончились. Нас десять человек: крепкие, здоровенные парни, довольные и гордые, поблескивая выданной новой кожаной формой сталкеров и личным оружием, стояли в шеренге, поедая взглядами своих кумиров: полковника Котовского и Старика.
— Сталкеры. Да, я могу вас без сомнения назвать именно так. Пройдя трудный путь обучения, вы только в начале дороги. Школа дала навыки и знания, которые помогут выжить. Все остальное в ваших руках. Вы уже знаете, что сталкеры — это сила, стоящая на страже безопасности оставшегося человечества. В их обязанности входит добыча полезных и необходимых вещей с поверхности, книг и документов — теперь единственных носителей информации, а также расследование инцидентов, угрожающих коллективной безопасности. Вы на переднем крае! Я не буду рассказывать, что вас ждет, уже достаточно пуганы в процессе обучения. Окончив школу, вы получили звание «сталкер-стажер». И чтобы убрать последнюю преграду — это слово-приставку и влиться в ряды сталкеров, вам надо будет сдать последний, самый важный экзамен. Это не учебное, а настоящее задание. У вас будет полный объем прав, и вы будете вольны в принятии решений. Но помните, что ценой ошибки будет жизнь, и в лучшем случае только ваша. Вы винтики и гаечки в отлаженном механизме существования цивилизации. Каждый должен делать свое дело, пускай оно вам покажется мелким и незначительным, но все это складывается в общую копилку. Сейчас ваш преподаватель… — полковник повернулся к Старику, который, ухмыльнувшись, показал зажатые в металлической клешне конверты. Полковник кивнул и продолжил: — …раздаст пакеты, в которых будет указано место, общая формулировка задания и жетоны сталкера. Сразу повторюсь: общая формулировка. На месте может выясниться, что задание представляет собой совсем не то, что вы — да и мы — ожидали.
Посмотрев на короткую шеренгу сталкеров-новобранцев, Котовский, улыбнувшись, уже без пафоса закончил:
— На сборы вам отводятся сутки, и… удачи, ребята!
Уже дома я с волнением вскрыл пакет (мое первое задание!) и прочитал пляшущие перед глазами буквы: «Ст. Тульская. Исчезновение сталкера». В голове замелькали планы Тульской, фантазия рисовала картины опасностей и невероятных приключений. Сталкерский жетон непривычно ощущался в руке. Сколько раз видел его у других, а теперь сам могу гордо предъявлять его на блокпостах. Свинец жетона тускло блестел, металл быстро нагрелся от моей руки. Очень символично — металл смерти стал символом власти. Тяжелая штука, прямо как тот груз ответственности, о которой говорили Котовский и Старик. Сталкер. Теперь уже сталкер. Почти. Первое задание — последний экзамен. Хотелось прыгать до потолка, да невысоко прыгать-то, надо сказать. Как раз макушкой и достанешь. И я знаю, кто будет радоваться вместе со мной. Ника…
Нику всегда приходится ловить на бегу, с кипой бумаг в руках, все реплики бросает через плечо — делова-ая… А пять лет назад, когда мы вместе начинали учебу в сталкерской школе, была нормальной компанейской девчонкой. Бежать трусцой за Никой я уже притомился, поэтому решил остановить ее единственно доступным способом: поразить воображение и заинтересовать.
— А нам раздали первые задания!
— Я уже в курсе, у тебя станция Тульская.
Я споткнулся, а рыжий хвостик гладких волос Ники продолжал подпрыгивать перед глазами, удаляясь… Еще бы она не знала! Это я подзабыл, что она в нашей же конторе работает. Ну, хоть бы вид удивленный сделала для приличия, что ли.
— И когда на задание?
— Вечером… — А у меня есть варианты?! Можно подумать, что я могу отложить выполнение на недельку-другую или собираться буду три дня. Экипировка почти вся при мне, осталось выпросить в «оружейке» пару мелочей. — Ника, а мне жетон выдали.
— Покажи!
Если бы она такой интерес к чему другому проявила… Ладно, не будем о грустном и несбыточном. Да и интерес какой-то вялый, она этих жетонов-то перевидала — тьму. Но это же не просто жетон. Это — мой жетон! Я-то для нее не просто так. Наверное…
Сборы, как и предполагалось, не заняли много времени: через пару часов новоиспеченный сталкер, постоянно поправляя лямки рюкзака и ремень автомата, топтался возле дрезины, поджидая запаздывающих сокурсников. Еще пара минут, и эта гремящая, чадящая тарахтелка укатит меня в новую жизнь… и возврата назад не будет. Но к этому я сам стремился… все время.
После долгого пути по туннелю я начал улавливать в тишине какие-то звуки. И не понять, далеко или близко: труба туннеля, собирая все шумы, разносила их на большие расстояния, изменяя до неузнаваемости.
— Похоже на человеческую речь, — усмехнулся я, а через пять минут увидел неподалеку совсем нехило сооруженный блокпост.
«Это прямо крепость какая-то».
Проход был полностью закрыт стальными листами с бойницами; присмотревшись, я понял, что воротами служила дрезина, обшитая снаружи таким же железом и наглухо закупорившая собой оставшийся узкий проход. Но самое интересное было на двадцати метрах впереди защитного сооружения.
— Не стреляйте только! Я к вам!
Результат нулевой. Чувствуя глупость своего положения (не стучаться же), я помахал рукой.
Неожиданно врубился прожектор, осветив мою, надеюсь, внушительную фигуру. Из-за дрезины, перегородившей проход, послышались голоса и громкий окрик:
— Стой, где стоишь… А то ловушку зацепишь, нам тебя потом со стен соскребать неохота.
Дружный гогот поддержал удачную шутку начальника поста. Со скрежетом дрезина откатилась, и из-за нее показался сам местный юморист с «калашом» в руках.
— Кто таков?
— Сталкера вызывали? — Звучало дебильно, но более умной фразы в голову мне не пришло. Окончательно смутившись, я, чтобы как-то себя занять и придать себе значимости, решил оглядеться. Участок впереди был похож на полосу препятствий, сооруженную больным шизофренией с садистскими наклонностями. С первого взгляда понятно, что без помощи хозяев пройти не удастся.
— Давай сейчас вдоль левой от тебя стены, до середины, потом аккуратненько перешагни в центр, и по серединке до меня… и не торопись, чтобы, если что не туда, я тебя остановить успел. Ребята, посветите гостю… под ноги, а не в глаза.
Прожектор послушно опусти ли ниже, осветив сложную конструкцию на полу.
— Лабиринтов наплели, раскудрить… их… — Следуя инструкциям, я медленно пробирался среди растянутых в разных направлениях проволок и установленных капканов. После довольно утомительного процесса и пары предупредительных воплей, на время вогнавших меня в ступор, я наконец, успешно добрался до цели. Уточнил, показывая на конструкцию на полу за своей спиной:
— Сами соорудили?
— А то! — Собеседник лучезарно улыбнулся. — Жить захочешь — и себе в задницу заглянешь.
Тишину туннеля разорвал дружный гогот.
Смущенно улыбнувшись, я вытер выступивший пот.
— Мне к вашему начальнику надо. Я по делу.
— Доставим в лучшем виде. И откуда ты у нас такой молодой, да ранний? Вон только усы начали пробиваться, а уже к начальнику, и по делу.
Добродушный смех в очередной раз раскатисто отразился от тюбингов и замер, повторившись многократным эхом где-то вдалеке.
Постепенно приближаясь из темноты, звучал гулкий начальственный голос:
— Блин, опять Савелий анекдоты травит! Последний раз его командиром ставлю… Черт, зарекался уже…
Подойдя к свету костра, начальник вообще дар речи потерял: дрезина откачена (заходи кто хочешь), иллюминация, как на Новый год, и эти еще ржут, словно жеребцы.
— Так, и что это тут такое творится? Что за праздник у вас? А это кто? — Начальник с удивлением воззрился на меня — в новой, как с иголочки, кожаной куртке и старым АКСУ за спиной.
Савелий тут же подобрался:
— Так это, товарищ начальник, неизвестный прибыл. Вот, запускали.
— Поэтому тут такой нездоровый смех? Мало вам Бродяги?
— Так скучно, пошутили чуток, — явно сконфуженно произнес Савелий.
Начальник открыл было рот, что-то собираясь сказать, но после секундной паузы лишь безнадежно махнул рукой и повернулся ко мне.
— Кто такой? Откуда? С какой целью к нам?
Не ожидавший такого напора, — как-то все быстро, даже подготовиться не успел, — я прокашлялся.
— Запрос на сталкера в Полис делали? Вот… — Я развел руки, мол, принимайте — каков есть.
— Хорошо, пошли со мной. — Еще раз зыркнув на бойцов поста, что подвигло их побыстрее закатить в открытый проход массивную дрезину, похожую на вагон бронепоезда, он быстрым шагом направился в сторону станции.
— Оружие сдай в оружейку. При себе можешь оставить только нож. На станции ношение огнестрела запрещено.
Тут мое смущение как рукой сняло.
— Я сталкер, на задании. Имею право ношения оружия, по межстанционной конвенции номер…
— Ладно-ладно, не трынди. И пистолет можешь оставить, но автомат сдай. Ничего с твоей железякой не сделается, а шляться с ней неудобно, — миролюбиво произнес начальник. — Оружейка там. Жду тебя в своей палатке.
Он неопределенно махнул в конец станции и, зацепившись взглядом за какой-то непорядок, громко ругаясь, начал раздавать указания.
«Шумный, но мужик добрый и хозяйственник неплохой», — сделал я вывод, пробираясь среди палаток в заданном направлении.
Тульская поразила меня просторами. Я в первый раз был на станции такого типа. Построенная по принципу безопорности, она создавала иллюзию огромных территорий, хотя на самом деле была не больше других периферических обжитых станций. Множество палаток и домиков, сколоченных из фанеры, стояли, как казалось, без какой-либо системы на открытой центральной платформе, а на дальнем для меня пути находился на вечном приколе метропоезд, который переделали под многочисленные жилища. С одной из сторон этого пути, ведущего на Серпуховскую, из туннеля выглядывали подозрительные рожи в серых балахонах. Насколько я знал из новой географии, в этом заваленном проходе обитали какие-то сектанты, которые чего-то там видели и при случае все увлеченно об этом рассказывали. Другой же путь был открыт для проезда и прохода. Теперь понятно, почему блокпост похож на крепость. Обороняться на перроне практически невозможно.
Пробравшись через хаос жилищ, я наконец, уже на входе в туннель, обнаружил неприметную дверь с корявой надписью: «Оружейка», криво накаляканной черной краской на неровном куске фанеры. За дверью меня встретил угрюмого вида, весь измазанный оружейным маслом мужик, который наотрез отказался бесплатно принимать оружие и снаряжение на хранение. Не знаю, что больше подействовало: мое гневное потрясание перед его носом жетоном сталкера из Полиса или обещание привести начальника, чтобы он объяснил нерадивому подчиненному, как надо относиться к высокопоставленному гостю. Видимо, только проникнувшись обещанием засунуть ему этот автомат в самое неожиданное место, оружейник милостиво согласился принять оружие и рюкзак, а я, в свою очередь, «вежливо» распрощался, пообещав взыскать с него за каждый пропавший патрон и за каждую неучтенную мной царапину на уже значительно потрепанной «ксюхе».
Двадцатиместная армейская палатка начальника была самым объемным и самым высоким «зданием» на станции — при всем желании мимо не пройдешь. Остановившись возле палатки, я поблагодарил провожатого и зашел в помещение. Ожидая увидеть шикарные хоромы, я разочарованно огляделся. Палатка служила скорее штабом. Всю ее центральную часть занимал большой стол с расставленными вокруг стульями, а висевшая на стене карта метро, нарисованная вручную, с огромным количеством исправлений и пометок, дополняла картину, и лишь в углу, за отодвинутой занавеской, стояли раскладушка, небольшой шкаф-«солдатик» и тумбочка. Начальник вел сугубо аскетический образ жизни, и было ощущение, что на свою раскладушку он возвращается только ночевать. Сам хозяин сидел за центральным столом и рассматривал какую-то техническую схему.
— А, пришел? Проходи. Садись. — Он отодвинул изучаемый лист.
Я подошел и уселся на ближайший стул.
— В двух словах обрисую ситуевину. Есть… — он на секунду задумался, — или был у нас сталкер. Бродяга. Хороший мужик, только на месте ему вечно не сиделось. Собственно, с этого и имя он свое получил. Он и раньше у нас исчезал на несколько дней, но потом всегда возвращался. Сестра у него здесь с мальцом. Мы вначале сильно не волновались, но потом в перегоне недалеко от станции обнаружили его снаряжение. Лежит все аккуратненько сложенное возле тюбинга, автомат прислонен к рюкзаку, а хозяина нет, и следов никаких… И главное — туннель-то это спокойный, хоженый-перехоженый. Вот, собственно, и вся история.
— Мне надо посмотреть место, где нашли вещи.
— Это можно, — со вздохом произнес начальник. — Хотя, не понимаю, зачем. Там уже все просмотрено.
— Ну, я, может, что незамыленным глазом увижу.
— Тогда пошли.
Мы вышли из палатки, обойдя собравшуюся толпу любопытствующих граждан, и, к моему удивлению, направились к туннелю в сторону Серпуховской. Увидев мой взгляд, начальник кивнул:
— Да-да. Это тот перегон, через который ты шел. И не только ты один. Куча народу там уже прошла, и никто ничего подозрительного не заметил.
«Вот ведь, шел по тому месту, где человек пропал, и ничего не шелохнулось внутри. Поверил в то, что сказали на Добрынинской — туннель безопасный. Прав был Старик, тысячу раз прав: в метро нельзя ни на секунду расслабляться, нигде и никогда… Вон Бродяга расслабился, и где он сейчас?»
За этими думками я и не заметил, как мы дошли до блокпоста. Под строгим взглядом начальника откатили многострадальную дрезину, и в сопровождении еще одного бойца из дозора я привычно поскакал среди ловушек.
— Ну, вот здесь и нашли снарягу. — Начальник остановился и указал лучом фонарика на пятачок возле стены.
Я уставился на указанное место. Ничего особенного. Прошли-то всего метров триста, не больше. Чего ему вздумалось тут останавливаться? Посидеть решил перед переходом?
Глазу зацепиться, в общем-то, не за что… Вещи лежали вот тут, у стены. Не провалился же Бродяга сквозь землю? Мысль вызвала слегка нервный смешок: куда ж еще глубже-то?.. И вознестись ему вряд ли удалось бы — за какие ж такие дела праведные?
Ни на что не надеясь, я взялся за висевший на поясе дозиметр. Включил, слушая его мерное пощелкивание, начал передвигаться по спирали, постепенно удаляясь от наблюдавших за моими действиями сопровождающих. Неожиданно в пяти метрах от того места, где были обнаружены вещи Бродяги, счетчик… нет, не затрещал, а прямо-таки протестующе взвыл от количества резко полученных гамма-частиц. От неожиданности я аж подпрыгнул, осветив под ногами ржавый рельс, может, чуть более ржавый, чем в других местах, и, может, чуть более темную почву… Запах какой-то… сыростью несет.
— А здесь туннель подтапливает? — спросил я через плечо.
— Никогда не было… — уже с сомнением и некоторым уважением ответил начальник.
Я задрал голову и прямо над собой обнаружил вентиляционное отверстие с сорванной защитной решеткой. Высоко — без стульчика или лесенки не забраться! Но, насколько я мог оценить снизу его диаметр, человек впритирочку с мог бы пройти. Точнее — пролезть, да еще при условии, что кто-то его тащит туда изо всех сил… «Все-таки вознесся!»
Посветив по сторонам, я обнаружил и пропажу. Решетка, вырванная «с мясом» из креплений (это ж какая силища?!), лежала в паре метров от шахты. Оглядев предмет, я откинул его в сторону и стал рассматривать оставшуюся на пальцах засохшую зеленоватую массу, пахнущую сыростью. Тина?!
— Гражданин начальник, а где у вас тут ближайшее болото?
Начальник и боец непонимающе уставились на меня. И когда они уже стали сомневаться в моей адекватности, я подтвердил их мысли, что у меня на «втором этаже» не все в порядке, своим выводом:
— Наверх надо идти.
«Сталкер ничего не боится… Чушь какая! Этим словам могут поверить только малые дети. Сталкер знает, что такое страх, потому что именно он лучше других осведомлен, чего надо бояться. Он вид ел это, посмотрел страху прямо в глаза и выжил. И все повторяется: опять только тонкая, уже порядком обветшавшая ткань комбинезона защищает его от враждебной среды, и автомат дает небольшое преимущество перед хищными тварями. — Эти слова Старика перед моим первым выходом на поверхность засели у меня в голове. — Не боятся только дураки да мутанты на поверхности. Но эти-то понятно, этим некогда — жрать хотят, ждут, что к ним на ужин придет упитанный сталкер».
«Облом, ребята! — против воли фыркнул я. — Еще пара таких пробежек в ОЗК и противогазе, и ужин существенно потеряет в весе…»
Луна слева. Здоровая, почти круглая, ухмыляется мне своей рожицей и светит не хуже фонаря. Обожаю такие ночи — батарейки экономятся. Хотя слишком спокойно: ни одного движения в черных провалах подъездов, ни одна тварь не выпрыгивает с визгом из окна, нацеливаясь когтями в спину. Весь мой пока не слишком значительный опыт нашептывал мне на ушко, что если госпожа Удача приветливо делает тебе реверансы и приглашающие знаки — знай, где-то впереди она подготовила большую задницу…
Будем надеяться, что у живности сегодня выходной или их согнали на какое-нибудь важное всемонстровое собрание. Ветер раскачивает деревья, их тени перемещаются слаженно, все одновременно… Гипноз. Нельзя успокаиваться и умиротворятся. Кругом только смерть…
Поделиться книгой: