Помоги проекту - поделись книгой:
— Людочка, вы это… — Он сказал очень строго: — Прошу вас, Людочка, хоть вы оставьте неформальный тон.
Люда улыбнулась капитану, и он растаял. Она подошла ко мне, взяла за подбородок и заставила посмотреть ей в глаза.
Спросила ласково:
— Сережка, почему такой кислый?
Я смотрел в запыленный иллюминатор. Звезды гасли. В космосе наступал рассвет. Это конец нашей с Людочкой любви, подумал я грустно.
Я сказал:
— Да вот, обсуждаем новую прическу Ярцевой.
— Что ты мелешь? — возмутилась печка. — Граждане, что он такое говорит, а?!
Людочка кивнула:
— Все в порядке, печка. Я поняла, что Маркин хотел сказать. — Она щелкнула меня по носу и улыбнулась: — Глупый, ты переживаешь, что не посолил яичницу, которую готовил для меня.
Я потупился.
— Сережка, малыш, ну подумай: я ведь так тебя люблю. Неужели я не похвалю несоленую яичницу, ради приготовления которой ты пошел на огромные жертвы?
Капитан заискивающе произнес:
— Людочка, я ему, между прочим, давал советы. — Он сказал: — Вы же знаете, Людочка, я в яичницах спец, в отличие от Маркина, бывшего пекаря. Но этот Маркин, он как в шалаше родился…
Ярцева подскочила:
— Наглая ложь! Я не звала ее шалашовкой!
Все тактично промолчали.
Ярцева зарыдала пуще прежнего и убежала.
Капитан буркнул:
— Отчет чтоб завтра мне на… — И тоже ушел.
Мы остались втроем: я, Людочка и ПОГ-2.
Я прошептал, глядя в Людочкины глаза:
— И это все? Ты съешь несоленую яичницу?
Она сказала:
— Да.
Я спросил:
— Но какая в этом мораль, Людочка? Это слишком просто, чтобы быть моралью!
В космосе вставало солнце. Колыхались на иллюминаторе занавески. В солнечных лучах, проникающих сквозь иллюминатор, было видно каждую пылинку.
Людочка сказала:
— Мораль в том, Маркин, что рассветов в глубинах космоса не бывает. Это ты навыдумывал. Вот и вся мораль. — Она взяла меня за руку и сказала: — А теперь давай есть.
И мы сели есть. И это было очень просто и правильно, и не надо было думать о какой-то там морали, и я чувствовал себя прекрасно и знал, что Людочка чувствует себя точно так же.
А печка, хитро усмехнувшись, сказала:
— Солонку, кстати, я стырила. Чтоб интрига была. — Она сказала: — Все же я не какая-нибудь буржуйка, а высокоинтеллектуальная ПОГ-2.
На двадцать первой неделе путешествия мы обнаружили яхту, потерпевшую крушение в поясе астероидов. Наш бравый капитан лично проник в чужой звездолет. К сожалению, все пассажиры яхты были мертвы. Все, кроме милой инопланетной девочки лет семи. Капитан внес ее в спасательную шлюпку на руках. Ярцева, Людочка и я фотографировали героический поступок капитана. Капитан жмурился от частых фотовспышек, говорил смущенно: «Что вы, не надо» и интересовался: «Надеюсь, свет падает на фуражку строго по уставу?».
Инопланетянка выглядела как человек, если не считать острых серых когтей с засохшими пятнами крови и вертикальных зрачков. На плече у девочки висела сумочка-рюкзачок из плотной атласной ткани с аппликацией — черепом и костями. Верх сумки был наглухо стянут красным шнурком.
В первую очередь, капитан привел девочку на кухню. Девочка стеснялась и стояла на пороге, ковыряя пальчиком стену. Сумочку она прижимала к груди.
Капитан поправил фуражку, подтолкнул девочку к столу и сказал ласково:
— Не бойся, маленькая, это наш шеф-повар Сережа. Или, как говорили на водных кораблях древности, кок. — Капитан строго посмотрел на меня и сказал: — Он тебя покормит.
Девочка пропищала:
— Здрасьте, дядя кок.
Я готовил сложнейший омлет с ухмурдашем, поэтому не мог отвлекаться. Наступал ответственный момент: я не хотел пережарить. Но и недожарить я тоже не хотел. Я собирался добиться абсолютной симметрии между пережаркой и недожаркой. Поэтому я буркнул в ответ что-то вроде «прив» и сосредоточился на омлете.
Капитан строго произнес:
— Маркин, немедленно отвлекись от своего бессмысленного занятия и накорми девочку.
Я спросил:
— Может, сами накормите, капитан?
Капитан схватился за козырек фуражки:
— Я бы и сам накормил малышку, но мне надо срочно вернуться на мостик. — Он сказал очень строго: — Надеюсь, к моему возвращению ребенок будет сыт и доволен.
Я буркнул:
— Уг.
Капитан провел жирным пальцем по околышу фуражки и ушел. В комнату вбежала запыхавшаяся Людочка.
— Где она? Где девочка? Ой, какой милый ребенок! Оглоедка! ГЦечки-пухляшки! — Людочка потрепала девочку за щеку. — Ты откуда такая? Ой, какая у тебя милая сумочка!
Девочка сказала:
— Я…
Людочка обняла меня:
— Сережка! — Она воскликнула: — Привет, Сережка!
Ответственный момент продолжался, поэтому я буркнул:
— Прив.
Печка сказала:
— Людочка, прости грубияна Маркина. Он ведет себя бестактно, потому что слишком увлечен приготовлением омлета с ухмурдашем. Но можно ли его винить? Человек, который увлечен своей работой, какой бы нелепой она ни казалась нормальным людям, достоин толики уважения.
Я буркнул, придавленный ответственностью момента:
— Уг-уг.
Людочка взъерошила девочке волосы и усадила малышку за стол. Маленькая инопланетянка неловко примостилась на краешке табуретки. Людочка достала из холодильника графин с апельсиновым соком и с сомнением посмотрела на трогательно краснеющего ребенка.
— Простудится еще, — задумчиво сказала Людочка и налила сока себе. Девочка потупилась и царапнула когтями скатерть.
— Как тебя зовут? — спросила Людочка, допивая сок.
— Марина.
— Надо же! Инопланетянка, а имя русское. Как такое может быть?
Марина вспыхнула и заявила:
— Это не русское имя! На моем родном языке «Марина» означает «Испепеляющая планеты».
Людочка захихикала:
— Какой забавный язык. — Она схватилась за живот и громко рассмеялась: — Ха-ха! Вспомнила! Про вашу расу я читала в учебнике истории. Когда-то вы воевали с людьми. Но люди победили, потому что нас было много и мы не знали правил ведения космических войн. Такая смешная война!
Малышка нахмурилась.
Людочка добродушно улыбнулась:
— Ну, не хмурься ты, замухрышка. Шучу я. Шучу!
Девочка зажала угол скатерти в кулаке. Ее лобик покрылся красными пятнами, а зрачки превратились в серые ниточки.
— Когда-нибудь мы отомстим, — прошептала Марина, обнимая сумочку. — Когда-нибудь наши корабли испепелят все ваши планеты.
Людочка пила сок и не услышала, что говорит инопланетянка.
Марина громко сказала:
— Ненавижу вашу расу! Вы — грязные насекомые!
Я буркнул:
— Уг… — И замолчал.
Омлет был готов, но я не рискнул отойти от плиты. Правильно ли мы сделали, что взяли инопланетянку на борт? Она, оказывается, ненавидит нашу расу. Значит, она ненавидит и меня, и Людочку, ведь мы типичные представители своей расы.
Людочка засмеялась:
— Глупышка-малышка сама не понимает, что говорит. — Она взъерошила Марине волосы и со словами: — Пойду отдохну перед сменой! — вышла.
Я спросил у печки шепотом:
— Ты слышала?
ПОГ-2 спросила:
— Что?
— Что говорило… говорила эта инопланетянка.
Печка в моих мыслях почесала затылок:
— Нет, — сказала она. — Я ненадолго ушла в себя и не слышала, о чем вы, граждане, говорили. У меня были метафизические размышления о сущности бытия. Тебе не понять, Маркин, ибо твой интеллект слишком скуден и сер.
Я прошептал:
— Инопланетянка сказала, что однажды ее раса уничтожит человечество.
Печка недоверчиво хлопнула дверцей духовки:
— Этот милый ребенок? Ты, вероятно, шутишь, Маркин. Щас рассмеюсь.
И ПОГ-2 язвительно засмеялась.
Я повернулся к девочке. Марина сидела за столом как ни в чем не бывало. Розовое платьице трогательно висело на худеньких веснушчатых плечах. Челка мило падала на лоб. Глазки лукаво смотрели на меня. Вертикальные зрачки не пугали, а добавляли проказливой мордашке очарования.
Я спросил:
— Чего ты хочешь?
Поделиться книгой: