Помоги проекту - поделись книгой:
Безжалостные преследователи не сдавались. Вдалеке и внизу я увидел ту же тёмную громаду — теперь она была ближе и выглядела внушительнее. Я возликовал — ведь это было не что иное, как крепость Бисетр, и внезапная радость придала мне сил. Когда-то я слышал, что все оборонительные укрепления Парижа соединены углублёнными, похожими на окопы дрогами, и идущие по ним солдаты скрыты от вражьих глаз. Я знал, что если сумею добраться до такой дороги, то окажусь в безопасности, но темнота не оставляла возможности увидеть хоть какой-то знак, так что я просто устремился вперёд в надежде случайно обнаружить её.
Наконец я достиг края глубокого обрыва и обнаружил внизу дорогу, защищённую с обеих сторон рвами и прямыми высокими стенами.
Силы покидали меня, в голове шумело, но я бежал; на пути попадалось всё больше и больше препятствий, и вот я споткнулся и упал, и снова встал, и слепо, словно загнанный зверь, побежал дальше. Мысль об Алисе вновь воодушевила меня. Я не пропаду и не покалечу её жизнь, я буду биться до конца. Отчаянным усилием я ухватился за верхний край стены. Карабкаясь, точно дикий кот, я взобрался на стену и почувствовал, как чья-то рука успела скользнуть по подошве ботинка. Я оказался на настоящей мощёной дороге и увидел впереди тусклый свет. Слепой и выдохшийся, я пробежал ещё немного, запнулся, повалился, снова поднялся, покрытый грязью и кровью.
— Halt la![17]
Эти слова прозвучали для меня, точно глас свыше. Казалось, яркий свет окутал меня, и я завопил от радости.
— Qui va la?[18] — кто-то взвёл курок, перед глазами блеснула сталь. Я инстинктивно остановился, хотя за спиной у меня раздавался топот преследователей.
Ещё пара слов, и из ворот хлынул, как мне представилось, целый поток красного и синего. Гвардия не дремала. Всё вокруг оказалось залито светом, сверкала сталь, щёлкали ружья, раздавались громкие отрывистые команды. Вконец измотанный, я повалился вперёд, и один из солдат подхватил меня. В ожидании страшной развязки я оглянулся и увидел, как несколько тёмных силуэтов растворились в ночи. Затем я, должно быть, потерял сознание. Пришёл в себя я уже в караульной. Мне дали бренди, и спустя некоторое время я оказался в состоянии коротко рассказать о случившемся. Словно из ниоткуда, как принято у парижских офицеров полиции, возник комиссар. Внимательно выслушав меня, он посовещался с дежурным офицером. Очевидно, их мнения совпали, так как вскоре меня спросили, готов ли я сопровождать их.
— Куда же? — уточнил я, поднимаясь на ноги.
— Обратно, на свалку. Вероятно, мы ещё сумеем их задержать!
— Думаю, смогу, — ответил я.
Комиссар пристально посмотрел на меня и вдруг предложил:
— Возможно, молодой господин из Англии хотел бы подождать немного или даже до завтра?
Его слова задели меня за живое, как он, скорее всего, и рассчитывал, так что я взвился, как ужаленный.
— Идём! Идём немедленно! Англичанин всегда готов выполнить свой долг!
Комиссар оказался славным малым, и к тому же проницательным; он добродушно похлопал меня по плечу.
— Brave garcon![19] Простите, но я знал, что лучше всего приведёт вас в чувство. Солдаты готовы. Идём!
Итак, выйдя из караульной и проследовав по длинному сводчатому коридору, мы ступили в ночь. В руках у нескольких солдат были мощные фонари. Миновав внутренние дворы и немного спустившись, мы прошли под широкой аркой и оказались на той самой дороге, которую я заметил, спасаясь от погони. Был отдан приказ перемещаться быстро, и солдаты наполовину шагом, наполовину бегом легко устремились вперёд. Я ощутил прилив свежих сил — такова разница между состояниями охотника и жертвы. Короткий переход привёл нас к низкому понтонному мосту через поток — мы, очевидно, находились совсем недалеко от места, где я переплывал его. Кто-то явно пытался повредить мост — все верёвки были перерезаны, перерубили даже одну из цепей. Я услышал, как офицер обратился к комиссару:
— Мы как раз вовремя! Ещё несколько минут, и они разрушили бы мост. Вперёд, быстрее! — и мы прибавили шагу.
Показался ещё один понтон через извилистую реку; приблизившись, мы услышали гулкие удары по металлу, свидетельствовавшие о новой попытке уничтожить переправу. Прозвучал приказ, солдаты подняли ружья.
— Огонь!
Пророкотал залп. Послышался сдавленный крик, и тёмные силуэты пропали. Своё дело бандиты, однако, сделали — прямо у нас на глазах дальний конец понтона едва не унесло течением. Возникла серьёзная задержка — потребовалось около часа, чтобы закрепить новые верёвки и сделать мост достаточно безопасным для переправы.
Погоня возобновилась. Мы всё быстрее и быстрее приближались к горам мусора.
Спустя какое-то время мы добрались до знакомого мне места. Нашим взорам открылись следы пожара: несколько тлеющих деревяшек ещё испускали красноватое свечение, но груда пепла уже остыла. Я узнал останки хибары и кучу, по которой карабкался, и глаза крыс, что всё ещё светились в дрожащем мерцании огней. Комиссар что-то сказал офицеру, и тот крикнул:
— Стой!
Солдаты получили приказ рассредоточиться и охранять площадку, мы же принялись разбирать завал. Комиссар поднимал обуглившиеся доски и мусор. Солдаты принимали поднятое и складывали в стороне. Внезапно комиссар отпрянул, затем наклонился и, снова выпрямившись, подозвал меня.
— Взгляните!
Зрелище было отвратительным. Под досками лицом вниз лежал скелет, принадлежавший, судя по очертаниям, женщине — старой женщине, судя по грубой поверхности костей. Между рёбер торчал длинный узкий кинжал, сделанный из ножа мясника; его острие вонзилось в самый позвоночник.
— По всей видимости, — сказал комиссар, вынимая записную книжку, — женщина упала на собственный кинжал. Крыс здесь полчища — посмотрите, в той куче костей блестят их глаза, а ещё заметьте, — я содрогнулся, когда он дотронулся ладонью до скелета, — что времени они не теряли: кости едва успели остыть!
Больше поблизости никого не оказалось — ни живого, ни мертвого; так что солдаты, выстроившись в колонну, вновь двинулись вперёд. Вскоре мы добрались до жилища, оборудованного в старом гардеробе. Приблизились. В пяти из шести отделений спали старики — спали они так крепко, что их не разбудил даже свет фонарей. Всё до единого были мрачными и седыми; белые усы выделялись на грубых, морщинистых, загорелых лицах.
Офицер громко и резко выкрикнул команду, и в следующий миг все пятеро стояли перед нами по стойке «смирно»!
— Что вы здесь делаете?
— Спим.
— Где другие chiffoniers? — осведомился комиссар.
— На работе.
— А вы?
— Мы караулим.
— Peste![20] — офицер мрачно рассмеялся и оглядел лица стариков. — Спят на посту! Вот как, стало быть, принято в Старой Гвардии? Тогда меня не удивляет Ватерлоо! — добавил он холодно, с нарочитой жестокостью.
В свете фонаря я увидел, как суровые лица ветеранов смертельно побледнели, и едва не вздрогнул от выражения их глаз, когда солдаты смехом поддержали колкую шутку офицера.
В тот миг я почувствовал себя в какой-то мере отмщённым.
На секунду показалось, что старики вот-вот бросятся на насмешника, но годы многому их научили, и они остались неподвижны.
— Вас только пять, — продолжил комиссар, — где шестой?
Ответом была мрачная ухмылка.
— Там, — один из стариков указал на нижнее отделение. — Он умер прошлой ночью. Вы там мало что найдёте. Крысы хоронят быстро!
Комиссар наклонился к нижнему отделению. Затем, повернувшись к офицеру, спокойно сказал:
— Можно возвращаться. Следов не найти; нет доказательств, что его ранили ваши солдаты. Вероятно, его убили, чтобы скрыть улики. Смотрите! — он снова наклонился и коснулся рукой скелета. — Крысы работают быстро, и их тысячи. Кости ещё тёплые!
Меня передёрнуло, как и многих из тех, кто был рядом.
— Стройсь! — скомандовал офицер, и, пропустив вперёд солдат с фонарями и окружив закованных в наручники ветеранов, мы твёрдым шагом покинули лабиринт из мусорных куч и направились к крепости Бисетр.
Мой испытательный срок уже далеко позади, и Алиса — моя жена. Но когда я оглядываюсь на то испытание длиною в год, одно из самых живых воспоминаний неизменно связано с путешествием в Город Праха.
Хьюм Нисбет
ЗАКЛЯТИЕ САТАНЫ
Это было в те времена, когда вся Англия помешалась на спиритизме, и ни одна вечеринка не обходилась без сеанса общения с духами.
Однажды в канун Рождества меня пригласил к себе в гости приятель, который твердо верил в возможность связи с потусторонним миром. Он пообещал, что я смогу познакомиться с широко известным медиумом.
— Это девушка, — сообщил он. — Очень милая и чрезвычайно одаренная. Уверен, она тебе понравится.
Я не верю в явление духов, но решил, что неплохо позабавлюсь, и согласился. Надо сказать, что тогда я только что вернулся домой после длительного проживания за границей, здоровье у меня сильно пошатнулось, и любое внешнее воздействие выбивало из колеи, а нервы были на пределе.
Точно в назначенный срок я очутился в доме своего приятеля, который представил меня другим простофилям, желавшим стать свидетелями необычного действа. Некоторые из них, как и я, впервые собрались вокруг стола, другие же, завсегдатаи, сразу же заняли свои привычные места. Девушка-медиум еще не прибыла, в ее ожидании мы открыли сеанс церковным гимном.
Не успели мы добраться до второго стиха, как дверь распахнулась и в комнату вплыла долгожданная гостья. Она заняла свободное место рядом со мной и присоединилась к нашему хору, допевшему псалом до конца. После этого мы все положили руки на стол и замерли в ожидании первого проявления незримого мира.
Я все еще полагал происходящее довольно смешным, но в воцарившейся тишине и при скудном освещении мне постепенно стало мерещиться, что помещение заполнили смутные тени. От хрупкой фигурки, которая, опустив голову, сидела рядом со мной, повеяло жутью, и меня вдруг охватил леденящий ужас, какого я не испытывал еще никогда в жизни.
По натуре я не слишком впечатлителен и не склонен верить предрассудкам, но с того момента, как эта молодая девушка вошла в комнату, мне на сердце словно легла рука, холодная железная рука, которая сдавливала его, как бы принуждая остановиться. Мой слух стал более острым и чувствительным, так что стук часов в кармане жилета казался мне грохотом камнедробилки, а сдерживаемое дыхание сидящих вокруг стола действовало на нервы, как пыхтение паровой машины.
Стараясь успокоиться, я взглянул на медиума, и мне показалось, что волна свежего воздуха охладила мне голову, а ужас отступил.
— Она вошла в транс, — шепнул мне хозяин. — Погоди, сейчас она заговорит и сообщит, кто к нам явился.
Пока мы так сидели и ждали, стол несколько раз дрогнул у нас под руками, а по всей комнате разнеслись постукивания. Это колдовское, леденящее кровь и, несмотря на это, забавное представление вызвало у меня смешанные чувства: мне хотелось то ли бежать в панике прочь, то ли остаться и разразиться хохотом. Но, пожалуй, ужас все-таки снова одерживал верх.
Наконец девушка подняла голову и, положив ладонь на мою руку, заговорила странным, монотонным, каким-то далеким голосом:
— Я первый раз возвращаюсь сюда после того, как прошла свой жизненный путь. Но вот вы позвали меня — и я перед вами…
Я вздрогнул, когда ее ладонь коснулась моей руки, но у меня не хватило духа освободиться от ее легкой и мягкой хватки.
— Вы назвали бы меня пропащая душа. И сейчас я в самом нижнем круге. А еще на прошлой неделе я находилась в своем теле и встретила смерть по дороге в Уайтчепел. Я была той, кого можно считать неудачницей. Да, именно неудачницей. Можно я расскажу, как все было?..
Глаза медиума были закрыты. Не знаю, было это мое воспаленное воображение или реальность, но, кажется, она постарела и стала выглядеть неухоженной и распутной, как если бы легкая, смутная маска деградации и пьяного порока скрыла прежнюю мягкость ее черт.
Все молчали, и медиум продолжала:
— Весь тот день я слонялась по улицам, голодная и несчастная. Я тащила свое бренное тело по грязи и мокрому снегу, потому что день был слякотный, и я промокла до костей. Да, я была жалкой, еще более убогой, чем даже сейчас, потому что земля — куда более страшный ад для таких, как я, чем тот ад, куда я теперь попала…
Бродя в тот вечер, я пыталась заговаривать с прохожими, но все только отмахивались. Работы в ту зиму вообще было мало, да и вид у меня был не слишком привлекательный. Отозвался лишь один невысокий мужчина с каким-то темным, плохо различимым лицом, говоривший очень тихо и одетый куда лучше, чем мои обычные клиенты.
Он только спросил меня, куда я направляюсь, и тут же пошел прочь, оставив у меня в ладони денежку, за что я его поблагодарила. Пивные должны были скоро закрыться, поэтому я прибавила шагу, но по дороге раскрыла ладонь и увидела какую-то чудную нездешнюю монету со странными закорючками. В пивной никто бы ее не взял, так что мне пришлось снова бродить в тумане, под снегом и дождем, так и не промочив горло.
Решив, что оставаться на улице больше нет никакого толку, я повернула к дому, где снимала жилье, чтобы лечь спать, потому что еды у меня не было. И тут вдруг кто-то сзади схватил меня за накидку. Я обернулась, чтобы посмотреть, кто это.
Я была одна, никого и ничего поблизости не было, кроме тумана и тусклого света дворового фонаря. Я чувствовала, что меня что-то держит, что-то сгущается вокруг, как бы обволакивая меня. Но что?.. Этого я не могла понять. Я попробовала крикнуть, но не сумела, тот невидимка сдавил мне горло и начал душить, так что я упала на землю и потеряла сознание.
Уже в следующий миг я очнулась, покинув свое бедное искалеченное тело, и увидела, что оно так и лежит на земле… Да вы и сами сейчас все увидите…
Да, когда девушка-медиум умолкла, комната вдруг исчезла, и я увидел все это: изуродованный труп, лежащий на грязной мостовой, отвратительное рябоватое лицо, склонившееся над ним, длинные когтистые руки и густой туман вместо реальной плоти.
— Вот что он сотворил, и вы должны это знать, — продолжала вещать медиум. — Я пришла сюда, чтобы вы нашли его.
— Он англичанин? — потрясенно выговорил я, когда видение растаяло, и комната снова стала видна более отчетливо.
— Это существо не мужчина и не женщина, но оно живет, как и я, оно сейчас недалеко от меня, но может явиться и к вам сегодня вечером. Правда, если вы захотите изо всех сил и поможете мне, я смогу вернуть его обратно в ад…
Сеанс становился слишком устрашающим, и по общему согласию хозяин зажег полный свет. Тогда я в первый раз разглядел как следует медиума. Она уже освободилась от овладевшего ею зла и оказалась прелестной девушкой лет девятнадцати с самыми, как я решил, очаровательными карими глазами, в которые мне когда-либо приходилось смотреть.
— Вы верите тому, о чем говорили? — спросил я ее.
— А о чем я говорила?
— Об убитой женщине.
— Я ничего об этом не знаю. Помню только, что сидела за столом. Никогда не знаю, о чем мои видения…
Правду ли она говорила? Взгляд ее темных глаз был искренним, я не мог ему не поверить.
Возвращаясь домой, я понимал, что вряд ли сумею скоро уснуть. Я был решительно расстроен, сильно нервничал и ругал себя за то, что пошел на этот спиритический сеанс. Торопливо сбрасывая одежду и укладываясь в постель, я дал себе клятву, что на такие богомерзкие сборища я больше не ходок.
Впервые в жизни я не решился выключить свет. Мне казалось, что комната заполнена призраками, что пара дьявольских фантомов, убийца и его жертва, проникли сюда вместе со мной и сейчас соперничают за мою душу. Укрывшись с головой одеялом, благо ночь выдалась холодная, я все же попытался уснуть.
Двенадцать часов! Очередная годовщина рождения Христа. В расположенной неподалеку церквушке послышались медлительные удары колокола, а когда они стихли, до меня донеслись отголоски перезвона других церквей. Но даже сейчас в освещенной комнате мне мерещилось, что кто-то еще присутствует здесь в эту рождественскую ночь.
И вдруг, когда я так лежал и гадал, что же меня пробудило, мне почудился далекий отчаянный крик: «Помоги мне!» В тот же миг одеяло медленно сползло с кровати и скомканной кучей упало на пол.
— Это ты, Полли? — воскликнул я, вспомнив, что на спиритическом сеансе дух, овладевший медиумом и нами, назвался этим именем.
Три удара по стойке кровати отчетливо прозвучали у меня в ушах, подавая сигнал: «Да!»
— Ты можешь со мной говорить?
— Да, — ответило мне скорее эхо, чем голос, и я, чувствуя, как мурашки бегут по спине, попытался, тем не менее, сохранить присутствие духа.
— Могу я тебя увидеть?
— Нет!
— А почувствовать?
Тут же я ощутил, как легкая холодная ладонь коснулась моего лба и погладила меня по щеке.
— О Господи, что тебе нужно?
— Спаси ту девушку, в чьем теле я была сегодня вечером. Зло следует за нею и убьет ее, если ты не поспешишь.
Я в ужасе вскочил с постели и мигом накинул одежду, смутно ощущая, что Полли помогает мне это сделать. На столе у меня лежал кандийский кинжал, привезенный с Цейлона, я купил его из-за старины и изящной отделки. Покидая комнату, я прихватил его с собой, и невидимая легкая рука вывела меня из дома и повлекла по заснеженным улицам.
Я не знал, где живет медиум, я просто следовал туда, куда направляла меня легкими толчками невидимая рука. Петляя и срезая углы, я почти бежал с опущенной головой сквозь дикую, слепящую пургу, и тяжелые хлопья снега ложились мне на плечи. Наконец я очутился перед домом, в который, как мне подсказывало какое-то шестое чувство, я должен был войти.
По другую сторону улицы я заметил мужчину, который наблюдал за тускло освещенными окнами. Толком разглядеть его я не мог, да и не обратил тогда на него особого внимания. Я просто бросился по ступенькам крыльца в дом, куда вела меня незримая рука.
Поделиться книгой: