Под чужим именем

– Вы говорите так, будто я палач, который собирается отрубить вам голову.

– Похоже на то.

– Эммелина!

Она покачала головой:

– Так вы не даете мне никаких шансов?

– Я целый год давал вам шансы.

– Но я здесь. Я приехала. Так давайте же, черт возьми, продолжим игру, Зейл!

– О чем вы?

– О том, что до конца матча еще много времени, а вы уже решили забрать мяч и уйти с поля. У нас есть еще девять дней, и за это время мы успеем разобраться, где правда, а где ложь. Так что верните мяч на поле и позвольте мне сыграть.

– И что же вы предлагаете?

– Мы постараемся использовать это время, чтобы лучше узнать друг друга. Мы приложим к этому все усилия, прежде чем вы примете опрометчивое решение.

Он недоверчиво посмотрел на нее.

– Мы посвятим следующие девять дней проверке нашей совместимости, – продолжала Ханна. – Если мы совместимы, мы поженимся, как и планировалось. А если нет, расстанемся по-хорошему.

– Звучит разумно, за исключением одного момента. Мы не можем отменить свадьбу в последнюю минуту – ведь множество людей приедет к нам издалека, и мы не имеем права их подвести.

– Тогда пять дней?

– Четыре, – возразил он. – Четырех дней более чем достаточно, если мы используем их с умом. А если через четыре дня я все еще буду недоволен, все кончено. И больше никаких переговоров. Ясно?

Его янтарные глаза горели огнем, но Ханна выдержала его взгляд, и выражение ее лица было столь же решительным.

– Мне все ясно. Но знайте, что я играю жестко и буду бороться до последнего. Мне нужна только победа.

Глава 5

Сразу же, как только Зейл ушел, Ханна схватила телефон и позвонила Эммелине.

Звонок был перенаправлен на голосовую почту принцессы.

– Эммелина, приезжайте скорее. Зейл грозится отменить свадьбу. Поторопитесь.

Как только Ханна закончила, появилась леди Андреа:

– Ваше высочество, месье Бушерон, художник, готов писать ваш портрет.

Следующие два часа Ханна провела сидя в маленьком элегантном кресле в неподвижной позе. Художник делал набросок, а леди Андреа, Камилла и Тереза суетились вокруг принцессы, поправляя ее волосы или припудривая лицо.

Ханна оставалась неподвижной и смотрела в одну точку, слегка улыбаясь. Но ее спокойствие было лишь видимостью – внутри у нее все кипело. А вдруг Эммелина нарочно откладывает вылет в Рагуву, чтобы провести больше времени со своим бойфрендом? Нет, ей не хотелось в это верить. Эммелина не могла быть настолько эгоистичной!

– Может, отдохнете? – спросил ее художник, откладывая кисть. – Что-то ваше высочество невесело. Вам не помешало бы немного размяться.

Ханна кивнула и поспешила в свою комнату звонить Эммелине. На этот раз ей удалось связаться с ней.

– Я не поняла ваше послание, – сразу же сказала Эммелина. – Мой телефон плохо ловит, и я не расслышала половины слов…

– Вы сейчас с Алехандро?

– Что?

– С вашим аргентинским бойфрендом, игроком сборной по поло.

– Откуда вы знаете?

– Зейл мне сказал. Он очень страдает. Вы должны приехать сегодня, иначе будет слишком поздно.

– Вы же знаете, я стараюсь…

– Нет, Эммелина, я, честно говоря, не вижу, чтобы вы старались. Еще немного, и все пойдет прахом! Зейл хочет разорвать помолвку. Он думает, что вы ему не подходите.

– Как он может такое говорить? Он ни дня со мной не провел.

– Именно. Если вы хотите выйти за него замуж, приезжайте быстрее. Он дает нам… то есть вам… всего четыре дня на то, чтобы вы доказали ему, что вы – та, кто ему нужна.

– Даже при самых удачных обстоятельствах я не смогу прилететь раньше завтрашнего утра, так что в ближайшие сутки вам придется убеждать его, что я ему подхожу.

– Но, Эммелина, я – не вы!

– Тогда будьте собой. Постарайтесь уладить конфликт – я знаю, вы умеете это делать.

– С какой стати? Что вы сделали для меня?

– А что вы хотите, чтобы я сделала?

– Я хочу только, чтобы вы приехали сюда и освободили меня от всего этого. Ведь это ваша помолвка, ваши отношения.

– Я знаю, – срывающимся голосом ответила Эммелина. – Но у меня большие проблемы, и я пока не знаю, как их решить.

– Вы, вообще, хотите выйти замуж за короля Патека?

– Да, – быстро ответила Эммелина, но тут же задумалась. – Нет. Не хочу, но должна. Между нашими семьями существует договоренность, вынуждающая меня выйти за него замуж. В противном случае моей семье придется уплатить штраф в пять миллионов евро. Если я не выполню свои обязательства, платить будет моя семья.

– Так что вы не можете отменить помолвку.

– Нет. Иначе я опозорю свою семью.

– А если помолвку разорвет король Патек?

– Если он разорвет ее без оснований, он должен будет выплатить моей семье два с половиной миллиона евро. Если же у него будут причины для этого, моя семья все равно будет должна ему пять миллионов евро.

– А почему он платит лишь половину суммы, которую заплатила бы ваша семья?

– Потому что он король, а я – всего лишь принцесса.

«Всего лишь принцесса», – мысленно повторила Ханна, думая о благородстве, богатстве и власти, заключенных в этом слове.

– Сейчас вы понимаете, почему вы нужны мне? – устало спросила Эммелина. – Я хочу, чтобы вы убедили Зейла, что я подхожу ему, и как только я приеду, я докажу ему это. Я пойду с ним к алтарю, поклянусь ему в верности и сделаю его счастливым.

– Почему бы вам не поговорить об этом со своим отцом?

– Мой отец никогда не поймет и не простит меня. Мои родители… они строгие и очень привержены традициям. Я знаю, они желают мне добра, но они уже сейчас недовольны мной и считают, что я… запятнана.

– Но почему?

Принцесса замолчала, и Ханна не сразу поняла, что она плачет.

– Эммелина… – Ханне стало жалко ее. – Все будет хорошо. Из любого положения есть выход…

– Только не из моего. Я проигрываю при любом раскладе.

– Не сдавайтесь. Сохраняйте спокойствие. Я сделаю все, что в моих силах, пока вы не приедете.

– Спасибо, Ханна, я приеду как только смогу.

Ханна закончила разговор, чувствуя себя выжатой как лимон. Это был полный кошмар. И ничего из этого не случилось бы, если бы она не была столь доверчива. Отец всегда упрекал ее в том, что она слишком мягкосердечна, что люди пользуются ее добротой. Он говорил, что в один прекрасный день ее бесхребетность сыграет с ней злую шутку. Так и вышло.

Через полчаса в апартаменты Ханны вошла леди Андреа, ожидая увидеть принцессу одетой и готовой к ужину. Вместо этого она застала Ханну лежащей на кровати с мобильным телефоном.

– Ваше высочество, его величество ждет вас к ужину через несколько минут.

Ханна оторвала взгляд от экрана – она искала в Интернете информацию об Алехандро, аргентинском бойфренде Эммелины.

– Я знаю. Только закончу читать статью и сразу начну собираться.

– Но вы не оделись к ужину. Вы хотя бы знаете, что собираетесь надеть?

– Нет. Если хотите, можете сами подобрать что-нибудь для меня.

Леди Андреа выбрала для Ханны потрясающее платье цвета морской волны, сапфировые каплевидные серьги и подходящий по цвету браслет.

Планировался ужин в узком кругу в комнатах короля – четырех больших комнатах, соединенных друг с другом коридорами. Дворецкий Зейла открыл Ханне дверь, приглашая ее войти.

– Я до сих пор не имел чести познакомиться с вами, ваше высочество, но буду к вашим услугам, – сказал он, слегка поклонившись.

Ханна улыбнулась:

– Очень приятно. Я много слышала о вас.

– Буду рад услужить вам, ваше высочество.

– Спасибо, мистер Крек.

– А теперь, с вашего позволения, я принесу напитки и закуски.

Дворецкий вышел. Но через несколько мгновений Ханна уже была не одна.

Она почувствовала, как Зейл вошел – в эту секунду по ее спине пробежала дрожь удовольствия. Она медленно повернула голову и посмотрела через плечо.

Зейл Патек стоял в дверном проеме, одетый в смокинг, накрахмаленную рубашку и галстук. Его волосы были причесаны, а подбородок гладко выбрит.

– Ваше величество. – У Ханны перехватило дыхание.

– Ваше высочество, – ответил он, медленно окидывая ее взглядом, будто она была его новой игрушкой. – Мне нравится ваше платье.

Ее сердце забилось быстрее.

– Платье, но не дама, одетая в него?

Он посмотрел на нее пронзительным взглядом:

– Я еще не решил.

Она подняла бровь и поджала губы:

– Когда вы примете решение, сообщите мне об этом.

Зейла бросило в жар. «Боже, как она хороша, – подумал он. – Интересна. Умна!»

Он был восхищен ее манерой держаться, остроумием и сообразительностью. Несколькими часами ранее он был готов отменить свадьбу. Он собирался мирно расстаться с Эммелиной, отправить деньги семье д’Арси в Брабантский банк и начать поиски более подходящей кандидатуры на роль королевы.

Именно поэтому он был откровенен с ней – даже слишком.

Но теперь, когда она попросила дать ей возможность доказать, что она достойна его, он не мог отказать ей.

И отнюдь не из альтруистических соображений.

На приеме в честь помолвки Эммелина была красива, но тогда он не чувствовал такого физического притяжения, как вчера вечером. По правде говоря, он вообще не испытывал к ней особых чувств весь прошедший год… до вчерашнего дня.

Но теперь, глядя на нее, он думал лишь об одном – о том, как займется с ней любовью.

Он представлял ее длинные светлые волосы, разметавшиеся рябью по подушке, представлял, как раздвигает ее бедра и проникает глубоко в нее, доводя до оргазма… Он хотел сломить ее самоконтроль и узнать, есть ли за шикарным волосами и прекрасным лицом настоящая, живая женщина.

– У нас обоих очень плотные графики, – сказал он, – но мне бы хотелось изменить наше расписание таким образом, чтобы в ближайшие несколько дней мы смогли провести как можно больше времени вместе…

– Четыре, – перебила она. – Вы обещали мне четыре дня, начиная с завтрашнего.

– Я имел в виду – с сегодняшнего.

– С завтрашнего, – настаивала она. – Когда мы договаривались, половина сегодняшнего дня была уже позади.

– Возможно, но, поскольку мы собираемся провести все время вместе, я подумал, что четыре дня были бы слишком долгими для вас. Не устанете ли вы от меня, находясь рядом со мной с утра до вечера? – Он пожал плечами, будто говоря, что решать только ей.

Ее щеки загорелись румянцем, оттенявшим ее голубые глаза.

– Я устала бы от вас только в том случае, если бы вы были скучным. – Она слегка улыбнулась. – Вы намерены быть скучным?

Ее поведение было возмутительно. Он наказал бы ее за это… своими руками, губами и языком.

Он мгновенно возбудился, представив, что она испытала бы, находясь с ним в постели.

Эммелина спокойно огляделась:

– Я так проголодалась! Когда же подадут ужин?

– Меня не так легко отвлечь, – ответил Зейл. – Смена темы не изменит моих намерений.

– Вы слышали поговорку «Не ставь телегу впереди лошади»?

Он медленно окинул ее взглядом, задержав его на ее груди и бедрах.

– А вы кто – лошадь или телега?

– Ни то ни другое.

* * *

– Я знал, что вы прекрасно говорите по-английски, – сказал Зейл в середине ужина, – но до сих пор не задумывался о том, что у вас американский акцент. Вы, наверное, учились в США или у американского преподавателя?

Ханна читала, что Зейл Патек знал очень много языков – больше, чем все остальные представители королевских семейств. Он знал испанский, итальянский, французский, английский, шведский, турецкий и, конечно, свой родной рагувийский.

– У американского преподавателя, – ответила она, сомневаясь в том, что Эммелина когда-либо училась в США. – А вы?

– Я получил образование в Англии. В десять лет меня отправили в английскую школу-пансион, а после школы я поступил в университет.

– Почему Англия?

– Традиции. Я учился там же, где мой брат, отец, дед и прадед.

– И ваш сын будет учиться там же?

– Вы имеете в виду – наш сын? – В голосе Зейла прозвучала насмешливая нотка.

– Да, наш, – ответила она, покраснев при мысли о том, что она могла бы родить Зейлу сына.