Помоги проекту - поделись книгой:
— Алина, отмени полное тестирование и оставь только главные показатели! Ускорь подготовку!
— Хорошо, взлёт через две минуты…
И тут что-то произошло… Я не сразу понял, что дождь «выключился», именно выключился, словно вода в душе.
— Алина, что там с погодой?
— Над «Стрижом» образовалось окно правильной круглой формы, 500 метров в диаметре свободное от облаков.
Намекают, подумал я, чтобы мы свалили по-хорошему…
— Вик, взлёт, стыковка через 31 минуту.
Корпус «Стрижа» дрогнул, навалилась небольшая перегрузка, но болтанки не чувствовалось, всё работало как часы. «Молодец, девочка, что бы я без тебя делал», — в который раз за последние годы подумал я. Чёрт, ну почему в жизни невозможно ценить, понимать и любить реальную женщину, как эту виртуальную, но очень симпатичную мне девочку. Эх, почему я не попросил её показать мне свои стереограммы, которые, может быть, ещё сохранились. Чёрт! О чём я думаю? Старый козёл! Совсем крыша поехала от одиночества, ты же ей как раз дедушка…
— Вик, стыковка! Сейчас заблокирую ангар — загорится зелёный, и можешь выходить.
— Принято, Алина, выхожу.
Я привычной пробежкой добрался до командирской рубки и так же привычно утонул в своём кресле перед мониторами. Человек слишком хрупкое и медлительное существо, там, где требуются миллисекунды для принятия решения или выполнения манёвра, он даже и подумать об этом не успевает. Поэтому никакого ручного управления и не было — а только простое кресло с пятью мониторами полукругом. На каждом — своя информация, да и этого слишком много для простого человеческого мозга с его примитивными органами чувств. Сейчас на крайнем левом проплывала схема рельефа планеты с указанием погодных параметров и кучами данных мелким шрифтом. На втором в красном тревожном свете пылали злополучные холмы. Жёлтой точкой пульсировало место, где упал геомодуль, зелёной — место приземления «Стрижа»…
— Алина, почему так мало данных, только размеры, ориентация и погода?
— Что-то глушит наши излучения. Я пыталась установить причину, но то, что происходит, противоречит всем известным законам физики!..
— Но, Алина, у нас конкретный контракт! И мне нужен отчёт о том, что ценного для Корпорации есть на этой планете. Мне нужны конкретные цифры!
Что там у нас в арсенале? Только не говори мне, что это незаконно!
— Две ядерные бомбы по пять килотонн и три криобомбы 100-метрового радиуса, но Вик, неужели ты хочешь эту дрянь скинуть на планету?
— Хочу посмотреть на реакцию тех, кто наш геомодуль грохнул. Поэтому, пожалуй, одну криобомбу сбросим, а сами смоемся…
Тут я поперхнулся и вытаращил глаза — рядом со мной стоял по-земному прилично одетый холёный мужчина средних лет и с улыбкой осматривал помещение рубки.
— Алина, код 1! Общая тревога! Враждебное проникновение на корабль! — заверещал я как подраненный заяц.
— Успокойтесь, Вик! Никто не проникал на корабль. На вашем языке я фантом, то есть призрак, и это лишь для того, чтобы наше общение было более естественным. Я тот, кто находится под холмами на планете.
Более пяти тысяч лет в вашем исчислении этот сектор галактики разумные не посещали. Чтобы привести свои системы в рабочее состояние, мне потребовалась энергия в виде того урагана, который вы наблюдали. Прошу не обижаться, но ваш корабль также примитивен, как и ваш разум, и для меня это факт! Мои создатели на заре своей цивилизации были очень похожи на вас. Я на вашем языке могу быть обозначен словами страж, охранник, защитник… Мои возможности в вашем представлении равны возможностям Бога. Я могу манипулировать пространством и временем и ещё много чего могу делать, что вы не только понять не можете, но и представить. Я чувствую каждую вашу мысль, Вик! Чувствую и эту девочку, запертую в немыслимо дико сопряжённую систему органики и механических элементов. Вы стареете, Вик! Всё чаще вам приходят мысли о смерти, и вы мечтаете начать всё сначала, чтобы избежать сделанных ошибок и встретить любимую женщину. Я могу подарить вам полную регенерацию всего организма, абсолютное здоровье и облик двадцатилетнего юноши.
Это я предлагаю вам в обмен на ваше молчание.
Что же касается вас, Алина, то я могу создать вам идеально здоровое тело, соответствующее вашему земному возрасту. Но часть имеющихся у вас сейчас способностей вы утратите, потому что человеческий мозг создан по другому принципу. У вас сохранятся личность, память, а также значительная часть ваших научных знаний. Но у вас обоих есть и альтернатива — остаться здесь, со мной, навсегда, потому что просто отпустить вас я не могу — это противоречит моему назначению. Если Вик согласится принять моё предложение, то у вас, Алина, нет выбора. Вы не умеете лгать, и все ваши действия и мысли сохраняются на отдельных носителях, которые можно проанализировать при проведении расследования, а Корпорация наверняка захочет узнать больше, чем цифры в отчёте. Это в вашем понимании как чёрный ящик, который стоит на каждом корабле, и не важно, компьютер какого класса там установлен. Итак, Вик, ваш выбор?
А что мне оставалось? Я даже не стал советоваться с Алиной, а просто опустил глаза вниз.
А фантом сказал:
— Фальшивый отчёт уже загружен в бортовой журнал. А чтобы расплатиться с Корпорацией, вот вам координаты аварийно покинутого торгового фрегата, который по вашим законам станет вашей собственностью.
Фантом исчез, а я не выдержал и спросил:
— Алина, почему ты молчишь?
— Я не знаю, как выразить словами то, что происходит со мной. Если бы я была человеком, то, наверное, сошла бы с ума.
— Ну что? Начнём превращение в человеков? — ободряюще сказал я Алине.
— Начнём!.. — тихим эхом отозвалась она.
Вскрыв главную консоль, я осторожно упаковал сверкающий цилиндр в рюкзак для выхода на планету.
А затем состоялась прогулка к холму и далее по фосфоресцирующему тоннелю, в конце которого парила переливающаяся пластина размерами с крышку от письменного стола.
— Положите сюда рюкзак и немного подождите здесь, — прозвучал бесстрастный голос.
О чём я думал, не помню, но вдруг из сверкающего тумана вышла совершенно обнажённая девушка. Со страшным усилием, аж в шее что-то хрустнуло, заставив себя отвернуться, я торопливо стащил с себя куртку и, не глядя, протянул её девушке Алине. По-настоящему я пришёл в себя только на корабле. Алина, с распущенными ниже плеч роскошными волосами пшеничного цвета, была потрясающе красива в моём старом комбинезоне, с соблазнительными выпуклостями в положенных местах.
— Алина, что ты собираешься делать? Ведь твоих знаний хватит, чтобы с успехом работать в любой фирме? — спросил я её.
— Я с тобой, Вик! У меня никого нет в этом мире, а за эти годы я хорошо узнала тебя, ты порядочный и честный, поэтому давай оставим всё как есть — мы партнёры. Чем бы ты ни занимался, я буду работать с тобой.
— Тогда сначала сделаем то, что нужно с фрегатом, а дальше обоснуемся где-нибудь на окраинной планете с горячим солнцем, тёплым и ласковым океаном, там, где совсем мало людей и нет тварей, желающих пообедать моим телом.
Говоря всё это, я почти не отрывал глаз от Алины. Она и впрямь была очень красива. Чуть выше среднего роста, полноватая, но с прекрасно выраженной талией, изящными руками и тонкими щиколотками ног, высокой грудью, округлым лицом с пухлыми губами и необыкновенно белой и нежной кожей.
«Вот старый козёл, — укорил я себя, поймав на этих мыслях, — опять тебе неймётся! А, впрочем, уже и не старый», — напомнил я себе о превращении, добавив реплику в свой внутренний монолог.
Наконец-то я построил свой первый настоящий дом на высоком берегу небольшой и быстрой реки с необыкновенно прозрачной водой, в километре от бездонно синего тёплого моря. Дом построен на фоне потрясающей красоты горы, вершины которой тонут в облаках. До меня доносится аппетитный запах — это Алина готовит обед на маленьком примитивном агрегате, никак не могу запомнить, как он там называется.
А впереди у нас неторопливая и спокойная жизнь с фермерскими заботами и хлопотами. Но это фермерство — для души, так как деньги у нас есть, спасибо Стражу, фрегат и впрямь оказался богатой добычей.
Сегодня ночью я решил сделать Алине предложение, но не знаю как, и поэтому с самого утра не нахожу себе места и всё валится из рук.
Сказка вторая. За всё надо платить
Райская планета, думал я, просыпаясь по утрам и любуясь спящей рядом Алиной. Я был по-настоящему счастлив.
Прошло уже два года, как мы обосновались здесь. Ближайший посёлок в 50 милях к западу с тысячей жителей был для нас целым мегаполисом.
Жители посёлка в основном работали на маленьком консервном заводе, перерабатывающем продукцию фермеров. Тем и жили, ведь натуральные продукты в нашем мире (на Земле и в космосе) давно стали деликатесом и стоили очень дорого. Море изобиловало рыбой, для переработки которой был отдельный цех. Была там и примитивная площадка, исполняющая роль космодрома, куда раз в месяц, а то и реже, садился небольшой пассажирский корабль, курсировавший от планеты к планете.
Я вспоминаю, как несколько дней робот-строитель, перетасовывая блоки-комнаты, собирал наш дом… Этот робот, совмещая все должности в одном лице — садовника, повара, охранника и дворецкого, так и остался единственной нашей прислугой.
С какой нежностью я вспоминаю первую ночь в нашем доме, ужин при свечах, тихую музыку и слегка прохладный ветерок, колышащий шторы открытых окон. С фермерством я явно поторопился. Это дело было для меня скучным и не интересным. Меня манили горы. Не раз мы с Алиной, собрав нехитрую снедь и снаряжение, забирались чуть ли не к снежным вершинам. Там было всегда спокойное озеро с отражающимися в нём вершинами гор и белоснежными облаками. Вода в озере была удивительно прозрачной. На глубине 10 метров можно было рассмотреть каждый камушек.
Алина, вдохновлённая красотой озера и гор, потянулась к мольберту и краскам. Ни одна стереограмма не может передать больше, чем яркий мазок кисти, и это древнее искусство не умерло в век сплошной электроники и роботизации. Обычно я подходил к рисующей Алине, обнимал её и молча смотрел на холст, где вершины гор и наше озеро пылали броскими, праздничными красками. От всего этого во мне рождалось чувство восторга.
По Сети я выписал небольшой геомодуль. И, начав обследовать прилегающие горы, обнаружил жилу с неплохим содержанием платины. Это была настоящая удача! Окончательно похоронив свои фермерские начинания, вскоре я запустил в действие небольшой добывающе-обогатительный комплекс. Также я прикупил и прогулочную крейсерскую яхту, на которую можно ставить даже настоящие паруса. Мы с Алиной не раз пытались это сделать, но особой романтики не почувствовали — куда лучше идти на самой малой мощности двигателя и, валяясь нагишом на палубе, глазеть на побережье и облака и наслаждаться каждым мгновеньем этой жизни.
Неделю назад Алина, надув губки, сделала мне выговор, что я за своими заботами совсем одичал и ничего не замечаю, а она уже третий месяц беременна и пора придумывать имя сыну. С тех пор, о чём бы я ни думал, мои мысли снова и снова возвращались к сыну. Я совсем ошалел от счастья! Я и представить себе не мог, что такое может быть! Вот и сейчас, в глубокой шахте, наблюдая из бронированной кабины, как бур вгрызается в породу, я уже видел рядом вихрастого подростка 10 лет, ощущал его улыбку и взгляд. Вдруг комплекс тряхнуло, да так, что я вывалился из кресла. Бур, взвизгнув, остановился. Отряхнувшись, я машинально взглянул на коммутатор: 8 июля, 11 часов 02 минуты. Под датой красным тревожным цветом светился текст: «Землетрясение 7 баллов, шахта полностью завалена, связи с поверхностью нет».
Трое бессонных суток я пробивался к поверхности, и только один вопрос звучал у меня в голове: «Как там Алина? Ведь ей сейчас нельзя волноваться…»
Наконец мой ободранный и покорёженный модуль, как жук, тяжело выполз на склон горы.
Ярко светило солнце, и я, щуря глаза, пытался разглядеть наш дом. И не веря увиденному, я просто остолбенел. Через всю предгорную зелёную равнину проходила страшная чёрная полоса, там, где стоял наш дом, ничего не было… И вдруг осознав, что Алины больше нет и нет моего сына, я, упав на колени, по-звериному завыл.
Осознал я себя в углу самого скверного в посёлке бара, где обитали законченные алкоголики и бомжи. На тусклой сцене перебирал струны гитары человек неопределённого возраста с изрядно помятым лицом и что-то негромко хрипло пел. Постепенно до меня стали доходить слова его незамысловатой песни:
Я не стал слушать дальше, потому что в моём мозгу вдруг зазвучали слова Стража:
— Я могу манипулировать временем и пространством…
— Я могу манипулировать временем и пространством! — повторил я вслух. С трудом встав, я побрёл прочь от этого заведения.
Взглянув на коммутатор, — единственное, что у меня осталось от прошлой жизни, — я с тревогой сделал запрос о количестве оставшихся у меня денег. Их хватало всего лишь на аренду одного рейса старого, разбитого и списанного корыта. Осмотрев катер, я невольно подумал, что, скорее всего, мои приключения здесь и закончатся. Но это был шанс… Кое-как настроив систему жизнеобеспечения и зарядив энергоблоки, я продиктовал компьютеру координаты точки выхода из пространства и спокойно развалился в кресле, теперь от меня уже ничего не зависело.
Катер всё-таки прыгнул. Выйдя на орбиту знакомой планеты с холмами, я стал просто ждать.
Наконец знакомый джентльмен появился в рубке. Я молчал, не зная с чего начать. И фантом начал первым:
— Не надо ничего объяснять, Вик! Я знаю, зачем ты здесь, и я уже немного подлатал твой катер, чтобы ты не умер от удушья.
— Спасибо, Страж, — неловко поблагодарил я.
И фантом продолжил:
— Вик, я могу сделать так, чтобы Алина жила, но это будет стоить твоей жизни.
— Я согласен на все условия! — воскликнул я. — Только объясни, что нужно сделать?!
— Посмотри! — в его руке появился чёрно-белый шарик величиной с теннисный. — Положи шар чёрной стороной в левую ладонь, а правой рукой до щелчка поверни белую часть по часовой стрелке, чётко и ясно представляя время, в котором тебе нужно оказаться. В центре темпорального тоннеля все процессы ускоряются в миллионы раз. Поэтому примерно через час после его открытия ты превратишься в древнего старика-маразматика, не осознающего реальность. Ты будешь мычать и пускать слюни…
— Страж, я уже сказал, что согласен!
Фантом исчез, а на подлокотнике кресла остался лежать чёрно-белый шар. Я взял его в руку и поспешил за своими мыслями, которые были уже далеко отсюда.
Я стоял на груде камней, оставшихся от нашего дома, и вспоминал. Во время землетрясения я был в шахте, а мой флаер стоял у её входа, значит, мне надо туда. Мне было отпущено слитком мало времени, потом, я боюсь, уже плохо буду контролировать свои действия. У заваленного входа в шахту я осмотрелся — кажется, флаер стоял здесь, у этого камня. «Ну и, пожалуй, начнём», — сказал я вслух, доставая из кармана комбинезона шар. Ещё раз прокрутив в голове порядок последующих действий, я чётко и внятно произнёс: «2089 год, 10 часов 5 минут местного времени» и решительно повернул белую половинку шара. Раздался оглушительный щелчок, вспышка, и я увидел долину и свой дом, утопающий в зелени. Набрав номер Алины и дождавшись ответа, я сказал:
— Алина, это очень важно! Сейчас я буду дома, а ты немедленно вылетишь на флаере в посёлок. В 10 часов 50 минут ты должна быть в нотариальной конторе Смита!
Затем я немедленно связался с мистером Смитом:
— Здравствуйте, это Вик, один из ваших клиентов. В 10 часов 50 минут у вас будет моя жена, Алина. Сейчас я продиктую вашему компьютеру текст, который вы распечатаете и вложите в обычный конверт из бумаги. В 11 часов 05 минут и ни секундой раньше вы передадите этот конверт моей жене. Сколько я вам должен за услугу? — и, услышав цифры, я продолжил: — Деньги из банка вам уже перечислены.
Последние слова я проговорил, уже поднимая флаер в воздух.
Алина с тревогой в глазах ждала меня на ухоженной лужайке перед домом:
— Что случилось, Вик?
— Алина, у нас очень мало времени, все объяснения получишь у мистера Смита, пожалуйста, не задавай вопросов и не упрямься, — так надо.
И почти силой усадив её в кресло, я продиктовал автопилоту все необходимые координаты. Флаер взлетел, а я побежал изо всех сил к пирсу. Добежав до яхты, я запустил двигатель и направил её от берега. Затем выдрал и выбросил за борт все блоки связи и автоматического слежения. С двигателем мне пришлось покопаться, чтобы он смог в нужный момент взорваться. Для этого я наглухо перекрыл систему охлаждения, а двигатель обмотал разным попавшимся под руку тряпьём, затем выбил деревянную дверь в каюте и водрузил её сверху. По моим расчётам, до включения внутренней защиты двигателя эти тряпки должны были затлеть и вспыхнуть. И за 50 миль от берега старик Вик бесследно сгорит в открытом море. После всего этого я с чувством глубокого удовлетворения улёгся на диван в каюте и начал вспоминать всё лучшее, что случилось в моей жизни. Снова из сверкающего тумана выходила обнажённая Алина, снова была наша первая ночь, полная бесконечной нежности и любви. Незаметно я просто уснул — сказались все мои невзгоды за последнее время.
— Вик, очнитесь! Теперь уже можно!
Возвращаясь в реальность, я медленно открыл глаза. Над моей головой парил чёрно-белый шарик, из которого шёл голос Стража. Вспомнив всё, я посмотрел на коммутатор — с момента моего отплытия прошло более трёх часов. Странно, подумал я, наверное, я уже в загробном мире…
— Нет, Вик! Я сделал так, что ты остался самим собой, таким же, как раньше. Почему я сделал это? Во Вселенной я знаю только один вид разумных существ, способных сознательно пожертвовать своей жизнью ради спасения других — это мои создатели. Теперь я знаю, что таких видов два. Я долго пытался понять, что случилось с моими хозяевами, и пришёл к выводу, что в определённый момент они пожертвовали собой ради спасения нашей галактики. Они пожертвовали собой, чтобы жил ты, Вик, и чтобы жили триллионы разумных видов во всём обитаемом космосе. Возможно, когда-то и перед людьми встанет подобный выбор. А теперь прощай, Вик! Путь в мой сектор теперь закрыт для всех и исключений больше не будет.
— Страж, постой! А почему я не сгорел?
— Я просто включил охлаждение двигателя. Прощай, Вик!
Через секунду шар исчез. Шуршала вода за бортом, а я долго думал, почему Страж ещё раз подарил мне жизнь. Затем в душе взметнулась тревога: Алина, как ты там? Тебе ведь нельзя волноваться? Я представил, как она два часа назад вскрыла конверт и прочитала:
— Алина, любимая, я не смог жить без тебя. Вспомни о Страже, и ты всё поймёшь, только мой путь не пытайся повторить. Я запрещаю тебе это делать ради нашего сына! Я хочу, чтобы наш сын вырос смелым, сильным и добрым, честным и способным постоять за себя.
Навсегда твой, Вик.
Я посмотрел на коммутатор и стал быстро набирать номер Алины.
Сергей Криворотов
Полёт ещё возможен
Ветер, непрошеным гостем врываясь в распахнутое окно, бесцеремонно трепал старые занавески и метался в полумраке комнаты. Запахи степной травы смешивались с горячим дыханием близкого космодрома. Старик, полулёжа в кресле у окна, жадно смотрел сквозь ночь на далёкий блеск стартующих ракет, которые взмывали вверх с небольшими интервалами. Величественное зрелище на фоне настоящей космической симфонии с аккордами от грохота двигателей, доносившимися с некоторым опозданием. Багровые отсветы на стенах комнаты отплясывали дикарский разухабистый танец, и их буйное веселье передавалось старику.
А тот, не отрываясь, смотрел на взлетающие огненные стрелы и испытывал смешанные чувства. Грусть от сознания, что никогда уже не взлететь ему в чёрную бездну неба, но и радость за тех, других — юных, смелых и энергичных. По сравнению с тем, что происходит сегодня, в его время мало кто предполагал такой подъём космонавтики. Человечество делало лишь робкие неуверенные шаги в космос…
Стоп. Внезапно старик ощутил непонятное беспокойство, что-то было не так. Ну да, ракетные двигатели давно не используются, а для старта с поверхности применяются более продвинутые технологии. Да и что это за показушный фейерверк в виде ракетного марафона, да ещё и с одной и той же площадки? Старик не на шутку заволновался, потому что происходящего просто не могло быть!..
–
Старик по-прежнему не отрывал взгляда от далёкого космодрома, над которым, перечёркивая наискосок чёрное небо, возносилась серебристая стрела ракетоплана. На высоте нескольких десятков километров отстыкуется орбитальный модуль и включится ракетный двигатель, который доставит модуль на нужную орбиту. Но старику виделось уже совсем другое… Вот он сам в новеньком космическом скафандре на фоне корабля-колосса, собранного в Приземелье… Время неумолимо, поэтому ему на смену пришли десятки и сотни других, а вскоре последуют и тысячи. И всё это не противоречит диалектике, которую никто не отменял, несмотря на изменения в стране. А диалектику-то он знал очень хорошо и был с ней на «ты». Студенчество… личный опыт… количество и качество… бытие и сознание… Да и вся жизнь прожита согласно всё тем же законам диалектики… Всё развивается по спирали… Ему посчастливилось участвовать в экспедиции ООН на Марс. Это было грандиозное общечеловеческое мероприятие. Три корабля с экипажами и автоматическая межпланетная станция с грузовым кораблём сопровождения…
–
Старик почувствовал гордость. Да, другие могли ему позавидовать. Свершённого им хватило бы на троих! Нет, всё было не зря. Но вот теперь сидеть под опекой в четырёх стенах и беспомощно наблюдать за происходящим! Это просто невыносимо! Он не на шутку рассердился. Вот что значит старость — становишься таким раздражительным, даже собственные мысли уже выводят из себя. А раньше бывало… Ничто и никто не могло заставить его утратить контроль над собой и своими эмоциями. Например, во время того полёта на борту «Юрия Гагарина» он и учёный из Оксфорда часто спорили над доской с магнитными шахматами в часы отдыха. Космонавт Евросоюза был хороший парень, но слишком упёртый и пессимистичный. Он не верил даже в то, что сотрудничество в космосе под эгидой ООН придаст толчок развитию земных технологий. Может быть, его фамилия Дарк — по-русски «тёмный» или «мрачный» — и предопределяла его взгляды.
Поделиться книгой: