Русская фантастика 2012

— Тогда какой от меня прок?

Алиса поднялась со своего гамака, присела на койку рядом со мной, внимательно посмотрела в глаза. Хотела что-то сказать, но над овальным люком каюты ярко вспыхнула оранжевая информационная панель. Механический голос из скрытого динамика сообщил:

— Внимание, экстренное торможение. Через две минуты включаются механизмы стабилизации и поля безопасности. Пожалуйста, примите удобные позы. Если вы лежите, все в порядке. Не пытайтесь встать или пойти куда-нибудь.

Алиса оцепенела, а спустя несколько секунд прошептала:

— Это они!

— Да что еще за «они»?!

— Разработчики сверхсекретного оружия. Представители могущественного производственного концерна. Они хотят у меня кое-что отобрать. И свидетели им не нужны.

— Ты считаешь, что кому-то под силу остановить звездолет, перемещающийся в субквантовом пространстве?

— Если кому-то и под силу, то им. Могущественные люди. И очень мощные проекты. Прости, что я тебя в это втянула…

Алиса наклонилась ко мне и поцеловала. По-настоящему. От ее губ пахло вовсе не пиццей, а малиной или черникой. Я не слишком хорошо разбираюсь в лесных ягодах — на Тайге они не растут, а все ягодные ароматизаторы, на мой вкус, похожи.

Настоящий поцелуй завораживал. Было в нем что-то простодушное, примитивное и вместе с тем трогательное. Пусть в виртуальном пространстве ощущения чище и сильнее, словно бы сконцентрированы и освобождены от постороннего, все равно реальный человек и реальный контакт с ним воспринимаются совсем по-другому.

Включились компенсационные поля. Алису прижало к койке рядом со мной, я и вовсе не мог пошевелить правой рукой — ее придавила девушка. Но левая рука работала…

Я поднял ее, переключил рычажок блокировки имплантированного коммуникатора, чтобы дать ему задание соединиться с бортовыми системами корабля и выяснить, почему мы тормозим. Пусть сам я не слишком продвинут по части электроники, да и имплантированных устройств во мне немного, коммуникатор я в прошлом году приобрел мощный и натаскивал его искусственный интеллект едва ли не каждый день — так что он стал опытным переговорщиком, нахалом и пронырой. Я сам его иногда боялся, хоть и настроил на безусловное подчинение. Поэтому и отключил каналы обратной связи, когда накатила депрессия.

— Привет, Глеб! — радостно заявил Ротор, как только я активировал функцию беззвучного общения. — Как дела? Понравилось быть пауком?

— Умерь свой пыл, — предложил я. — Для тебя есть дело.

Ротор обожал такие моменты. Он чувствовал себя значимым и полезным, а что еще может быть важнее для искусственного интеллекта? Разве что возможность проявить свободу воли, выбрать что-то на свой вкус. Как он, например, выбрал имя. Не я ведь назвал его Ротором, мне бы и в голову не пришло. Я и слова-то такого не знал, пока не купил себе коммуникатор и сопутствующую программу искусственного интеллекта.

— Отчего мы тормозим? — спросил я, так как Ротор теперь голоса не подавал, пусть и мысленного.

— Ты имеешь в виду всех людей или наш с тобой тандем? — уточнил Ротор. — Или задаешь вопрос в философском смысле, памятуя об известном афоризме «тормоза придумали трусы»?

— Слушай, умник, я ценю твой юмор, он часто скрашивает мое унылое существование. Но в данный момент я говорю о звездолете «Медея». Подсматривать за тем, как я пребываю в образе паука, ты успеваешь, а отслеживать окружающую обстановку — нет?

— Что ты, Глеб, о твоей безопасности я пекусь прежде всего. Именно поэтому я сразу же послал запрос, по какой причине звездолет совершает незапланированный маневр. Местные программы долго извинялись, но факты от этого не стали красивее — вас с милой девушкой, которая тщательно скрывает все факты о себе, просто кинули. Ты и твоя новая знакомая не тянете на преуспевающих пассажиров первого класса. Вы просто нагрузка, попытка менеджмента звездолета заработать лишнюю сотню гамов или пару мегаваттчасов, не в обиду будь сказано. Именно поэтому вам не сообщили, что путешествие продлится лишних пять часов, потому что «Медея» будет заходить на базу Большой Боб, чтобы принять груз и нескольких пассажиров. Коварные менеджеры спланировали задержку заранее, хоть и не признаются в этом. Обидно, но неопасно. Поэтому я и молчал, не хотел расстраивать.

— Алиса, все в порядке, — сообщил я вслух. — Торможение началось из-за плановой остановки.

— Я в курсе, — еле слышно прошептала девушка. — Мне рассказала Белинда.

— Интеллект твоего коммуникатора?

— Нет, садовая фея, — огрызнулась Алиса. — Кстати, она хочет познакомиться с твоим электронным партнером. А он отказывается. Говорит, что должен получить разрешение.

— Хорошо, разрешаю.

Что мне оставалось делать? Я надеялся, что Ротор сможет за себя постоять и не выдать наших секретов.

— Спасибо, — поблагодарила меня Алиса. Наверное, по просьбе Белинды. Ротор своих восторгов не выразил, хотя общаться с чужими электронными помощниками, насколько я мог об этом судить, он любил.

Силовое поле ослабило хватку. Давление сверху почти исчезло, только движения все еще тормозились. Теперь вполне можно было не только пошевелить рукой, но и повернуться, даже подняться.

Алиса сейчас же вскочила, откинула стол, положила на него коммуникатор.

— «Медея» предполагает взять на Большом Бобе десять пассажиров. Кого-то наверняка попытаются подселить к нам в каюту.

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Наверное, моя Белинда расторопнее твоего Ротора. Только и всего.

— Прямо уж, — раздался у меня в голове голос искусственного помощника. — Просто я не получал задания разузнать, что к чему.

— Тихо! — приказал я вслух.

— Ты мне? — возмутилась Алиса.

— Нет, конечно.

— Ясно. Иди сюда. Кто из этих людей кажется тебе наиболее привлекательным? Точнее, наименее подозрительным?

Коммуникатор Алисы высветил над столом экран, на котором отобразились десять голограмм. Люди разных национальностей, разных возрастов, мужчины и женщины. Каждая голограмма была снабжена общедоступной информацией: имя, фамилия, основной язык общения, степень лояльности по отношению к обществу и государству. На некоторых потенциальных пассажиров электронная помощница Алисы раздобыла целое досье: специальность, состояние здоровья, место постоянного жительства, образование, вероисповедание, членство в союзах и партиях.

— Вот, Сара Бритмэн, — я ткнул пальцем в голограмму женщины лет сорока. — Говорит по-английски, имеет музыкальное образование, живет на Земле, летала, наверное, куда-то к родственникам. Она не будет лезть в наши дела, а мы — в ее. Чего лучше?

— Нет, Сара — нулевой вариант. Сара нам не подходит, — вздохнула Алиса. — Как тебе Соломон Мешхед, Новая Калифорния, двадцать пять лет?

Крупного негра с внешностью уличного бандита я выбрал бы в попутчики в последнюю очередь.

— И чем он тебе понравился?

— Асоциальный элемент. Такой же, как и я, — грустно сказала Алиса. — Не с тобой же мне устраивать революцию, Глеб?

Ее голос был таким грустным и таким трогательным, что я забыл и спаривание пауков, и неприличные намеки на морских котиков, и объедки пиццы, которые она заставила меня съесть. Я был готов принимать участие в вооруженных восстаниях, экспроприациях и террористических акциях. Причем с неграми или без — не суть важно. Главное, чтобы Алиса была рядом.

— Без революции не обойтись? — осторожно спросил я.

— Пока не знаю, — ответила Алиса. — Но первые шаги я уже сделала. Хочешь, покажу тебе кое-что?

— Покажи.

Девушка достала из бокового кармана пиджака — даже не думал, что это настоящий карман, — небольшую, меньше мизинца, пробирку. В пробирке болталась мутная, малоприятная на вид жидкость.

— Выпей меня? — спросил я. — Чудесный эликсир? Или, напротив, самый сильный яд, который знало человечество?

— И то и другое, — ответила Алиса. — Вот ты как думаешь, Белинда?

— Заманчивая жидкость. Одна из самых любопытных среди тех, что мне доводилось ощущать своими сенсорами, — раздался голос коммуникатора. Голос словно принадлежал старой, опытной женщине. — Но воспользоваться ею может только человек.

— Эликсир вечной молодости?

— Нет. Подумаешь, диковина — омолаживающий напиток… Ты видишь панацею и одновременно яд, — ответила девушка. — Поэтому мы летим с ним на Каплю Меда. Там его можно применить.

— Каким образом?

— Не спрашивай меня больше ни о чем. А если со мной что-то случится, возьми пробирку и распорядись содержимым по своему усмотрению. Белинда расскажет тебе, что в ней.

— А пока что мы с Ротором в качестве компенсации за причиненные задержкой неудобства добились для вас разрешения присутствовать в салоне «Медеи» при выходе из субквантового пространства и заходе в систему Большого Боба, — сообщила Белинда.

Поскольку Белинда пользовалась звуковым динамиком, а Ротор молчал, я с удивлением воззрился на коммуникатор Алисы, а затем и на нее саму.

— Зачем?

— Что зачем? — переспросила девушка.

— Зачем нам идти в салон, когда можно подключиться к камерам корабля и наблюдать вход в систему хоть с места капитана, хоть от основных дюз, хоть из открытого космоса?

— Я узнала, что на «Медее» в салоне не экран, а настоящая прозрачная перегородка, — объяснила Алиса. — А я люблю видеть все своими глазами. Понимаешь?

— Не совсем.

— Жаль. Если не чувствуешь, объяснить сложно. Что толку в данных с камер слежения, которые закачиваются тебе прямо в мозг? Как ты вообще можешь быть уверен, что получаешь ту самую информацию, а не трансляцию двадцатилетней давности, записанную в другой звездной системе? Может быть, Большой Боб давно захвачен чужими, а никто этого не видит и не замечает…

— Ты полагаешь, что прозрачная перегородка — которая тоже может оказаться не перегородкой, а голографической панелью — поможет тебе разобраться в ситуации? Вывести таинственных чужих из другой галактики на чистую воду?

Алиса взглянула на меня — кажется, в ее больших синих глазах стояли слезы.

— Не знаю. Но я хочу посмотреть. Ты можешь остаться здесь и наслаждаться фильмами из жизни морских котиков. А можешь оторваться от жесткой койки и преодолеть два коридора и переход до салона вместе со мной. Да, преодоление пути в двести метров потребует от тебя определенных затрат энергии, придется пошевелить ногами, а не просто закрыть глаза и очутиться в нужном месте. Но мне так захотелось. Ясно?

— Я пойду с тобой.

— Ты не безнадежен, — констатировала Алиса.

* * *

Мы брели по мрачному коридору в полумраке дежурного освещения. Ресторан сейчас не работал, да и пассажиров на «Медее» — кот наплакал, так зачем тратить энергию?

Люки распахивались перед нами заблаговременно, наши электронные помощники заботились об удобстве хозяев и успевали вовремя договориться с управляющими системами звездолета. Экипаж корабля занимался своими делами, никого из команды мы не встретили ни по дороге, ни в довольно просторном салоне.

— Раньше «Медея» была круизным лайнером, — пояснила Белинда. Голос коммуникатора скрипел и дрожал, казалось, сейчас она закашляется. — А лет сорок назад корабль переделали под сухогруз. Но салон остался почти таким же, как прежде.

Видимо, в качестве круизного лайнера «Медея» не входила в первую сотню по роскоши отделки — салон не особенно впечатлял. Хотя как знать, может быть, здесь прежде был устроен зимний сад или били фонтаны, в струях которых преломлялся свет звезд — тогда пассажиры не замечали металлических стен и низкого полукруглого свода.

— Пусть уберут панели, защищающие иллюминатор, — попросила Алиса.

В стене ярко блеснула узкая щель, которая начала расширяться, открывая нашим глазам красную звезду, вокруг которой вращался Большой Боб, астероид, некогда полный полезных ископаемых, а сейчас выработанный изнутри практически полностью — еще одна перевалочная база для судов, идущих с окраин Млечного Пути к центру Галактики.

— Фильтр, — попросила Алиса.

И сейчас же звезда померкла — теперь ее присутствие обозначал лишь слабо светящийся диск. Зато вокруг вспыхнули сотни холодных огней — далекие звезды, среди которых можно было найти и зеленоватую Тайгу, и блистающий бирюзовый Эдем, и тусклую, едва видимую отсюда звезду системы Капли Меда.

— Красиво? — спросила девушка.

— Да, — вежливо ответил я.

Картинка не слишком впечатляла. Ни комет, ни астероидов поблизости, ни ярких разноцветных планет, ни причудливых вуалей туманностей. А обычные звезды можно увидеть практически в любом уголке космоса.

— Но мы видим настоящий космос своими глазами, — подчеркнула Алиса. — Понимаешь?

— Конечно.

Я решился и обнял девушку за талию. Она усмехнулась, повернув ко мне лицо вполоборота, поинтересовалась:

— Может, ты и стихи мне почитаешь?

Просьба показалась мне странной, но я отдал мысленную команду Ротору, и тот за долю секунды предложил подборку из десятка романтичных и подходящих к случаю виршей.

Я выбрал стихотворение далекого двадцатого века:

Ты помнишь дворец великанов, В бассейне серебряных рыб, Аллеи высоких платанов И башни из каменных глыб? Как конь золотистый у башен, Играя, вставал на дыбы, И белый чепрак был украшен Узорами тонкой резьбы? Ты помнишь, у облачных впадин С тобою нашли мы карниз, Где звезды, как горсть виноградин, Стремительно падали вниз?

— Красиво. Виден выбор историка, — тихо сказала Алиса. — Я тоже люблю Гумилева. Но мне кажется, к нашему случаю больше подходят другие строки:

Над этим островом какие выси, какой туман. И Апокалипсис здесь был написан, и умер Пан. А есть другие, с пальмами, дворцами, где весел жнец И где позванивают бубенцами стада овец.

— Помнишь, что дальше?

Мне стало стыдно, что я воспользовался библиотекой коммуникатора. Да, все делают это. Но я не должен был поступать так с Алисой. Потому что она настоящая и хочет видеть звезды своими глазами.

— Нет, не помню. Я вообще не знаю стихов наизусть.

— Может, и незачем, когда тексты постоянно под рукой. Точнее, перед глазами, в базах данных. Но я все время пытаюсь представить, как это — жить самой, без подсказок и обманок. Жить своей жизнью.

— Поэтому ты и пиццу не брала из автомата? — предположил я.

— По-твоему, я идиотка, решившая вернуться к природе и заняться собирательством? А заодно вообразившая, что пицца растет на деревьях? — нахмурилась Алиса.

— Нет.

— Тогда несложно понять, что я заметала следы. Вот и не пользовалась кредитной карточкой и даже одноразовыми гам-чипами. Считается, что гам-чип безличен, но ведь его выдал какой-то банк, и требование об оплате придет в тот же банк. По гам-чипам совсем нетрудно отследить бедолагу, решившего, что он круто всех провел, не пользуясь именной карточкой. На этом попалилась масса начинающих преступников.

— Ты-то откуда знаешь?

— А ты решил, что я — девочка-припевочка из веселой сказки с хорошим концом? Между прочим, на Песчаный Зев я летела в десантном боте с дюжиной морских пехотинцев. Крепкие ребята, только мозгов не слишком много, а воображения еще меньше. Но меня были готовы на руках носить. А ты собрался ревновать меня к негру с Новой Калифорнии!

— И ничего я не собрался, — попытался возразить я, но сердце защемило. Как-то не очень приятно было представлять Алису в компании бравых морпехов. Особенно с ее отвязными привычками и наклонностями. Но ведь от жизни не загородишься. Можно только постараться изменить мир или себя. Что проще — еще вопрос.